Окорок.

За пыльным окном тарахтящего, пропахшего соляркой автобуса, помнящего ещё шестидесятые годы прошлого века, мелькали пасторальные пейзажи юга Сибири. Вокруг разбитой дороги, раскинулись бескрайние, желтоватые просторы степи. На них не росло ни единого, даже самого чахлого деревца, лишь цветущие кустарники и высокая трава. Легкий, теплый ветер, проходящий сквозь салон автобуса, беззвучно колыхал её, словно зеленое море, в котором виднелась желтоватая рябь. Сказывалась близость восточных регионов Казахстана и Монголии, а потому природа почти полностью копировала их. Зеленые глаза единственной пассажирки автобуса жадно цеплялись за редкие зеленые кустики шиповника, изучая их в мельчайших подробностях. Она хотела зарисовать их, но высаживаться в таком безлюдном месте только ради этого, а потом ещё несколько километров идти пешком, было бы глупо. Сейчас было лето (правда оно было довольно прохладным), на небе ни облачка, а солнце, потихоньку опускавшееся за горизонт, окрашивало степь в приятные розовые тона, оттеняя холмики и бликуя на окнах автобуса. Где-то позади маячил перелесок, пожалуй, единственный за последние несколько часов пути. В воздухе слышались трели степных птиц и шорох перекатывающейся по автобусу банки от пива, довольно умиротворяющие звуки, но пассажирка их не слышала. В аккуратных ушах девушки, украшенных несколькими горошинами пирсинга, были синие наушники, в которых играла спокойная музыка, от которой становилось очень легко на душе. Пальцы на её левой руке, сжимающие плеер, постукивали в такт, приятно касаясь длинных каштановых волос, свисающих до плеч. Рядом с девушкой лежала большая спортивная сумка, набитая вещами. Это была совершенно новая представительница своего вида, с неё даже не успел отклеится принт с символикой китайского производителя. На маленьком розовом ярлычке, приделанном к молнии, было имя владелицы: Маша. Из приоткрытого кармашка торчал пакет со сладкими кукурузными чипсами, которые девушка периодически тягала оттуда. Крошки от чипсов падали на её черную футболку, скрывающую довольно объемистую грудь. Маша вообще была довольно пухлой девушкой, но не толстой, нет. Она была полненькой в меру и в нужных местах, к тому-же мать всегда говорила ей что мужчинам нравятся женщины у которых „есть за что ухватиться“. Именно поэтому она не изводила себя длительными диетами и прочей чушью, смиряясь с небольшими бочками. Отчасти слова матери оправдывались, много кто считал её девушкой довольно аппетитной, облизываясь на её ягодицы. Зеленые глаза на конец оторвались от окна и посмотрели на дешевые часы, с циферблатом в виде морды котика. Она была в пути уже три часа и успела порядком задолбаться, и несколько раз проклясть всё на свете, в частности свое хобби, заставившее её ехать так далеко от родной столицы. Дело было в том, что Маша увлекалась рисованием (довольно странное увлечение для студентки медицинского ВУЗа, да?) и давно хотела запечатлеть природу Сибири, а тут представился такой удобный случай. Один из её товарищей по курсу, на все лето уезжал к старшему брату, жившему около Омска и не отказался взять её с собой. Сначала она немного опасалась такого гостеприимства, всё-же ехать к незнакомому человеку на месяц, это не самое умное решение. Её родители тоже были категорически против, нарассказывав кучу всяких ужасных историй про извращенцев, маньяков и похитителей. К тому-же были большие проблемы с транспортом и поначалу студентка отказалась от идеи. Две недели она провела в мучениях, разрываясь между безопасностью и новыми ощущениями. Она успела даже начать картину, названную „Солнце над девятиэтажками“, но взглянув на остальные свои пейзажи, которыми была завешана комната, она забросила это занятие. Проведя ещё несколько дней изнывая от скуки, её жажда приключений и „зов художника“, заставили её собрать вещи, и списавшись с другом через ВК, отправиться в сторону Омска. К тому-же как позднее выяснилось, брат был женат, а помимо него в частном доме жил уже немолодой отец, так что её опасения понемногу исчезали. Хотя конечно родители закатили страшный скандал и долго не хотели выпускать дочь из дома. Даже сейчас, после полета в самолете и трех часов на автобусе, она не включала телефон, чтобы не слышать постоянных звонков матери. За окном мелькнуло небольшое строение напоминающее элеватор. Вокруг него стояли ржавые трактора и прочая сельскохозяйственная техника — напоминание об давно минувшей советской эпохе, когда в этом месте был колхоз. За элеватором виднелась старая разгрузочная площадка, уставленная старыми контейнерами и непонятной техникой. „Шикарное место!“ — думала Маша, переводя любопытный взгляд на перевернутый комбайн, с которого местные скрутили все колеса — «это будет самая лучшая моя картина, может даже в галерею отнесу. Будет называться — „Наследие минувшей эпохи“, да, именно так. Блииин, жаль красок мало с собой взяла. И охровую забыла… Печаль… Но Макс всё-равно красава, если бы не он, хрен бы я сюда выбралась. Надо будет как-то отплатить за это…» На душе у девушки было так спокойно, как никогда до этого, казалось что где-то в груди наступает нежный рассвет и солнце освещает её внутренний мир — чего ещё может желать начинающий художник? Вдруг автобус затормозил, мягко скрипнув рессорами и остановился перед очень старой автобусной остановкой, выглядящей так будто пережила бомбежку. Даже дорожный знак отсутствовал, валяясь на обочине, вместо того чтобы обозначать остановку. Маша так засмотрелась на корпус элеватора, что не заметила остановки и лишь хриплый голос старика-водителя вывел её из ступора. — Девушка, девушка, ваша остановка — сказал он вставая со своего места водителя и вручную раздвигая старые скрипучие двери, в которых недоставало стекол. Маша встала с нагретого кресла и закинув сумку на плечо, пошла к выходу, попутно разминая затекшие ноги, и сладко позевывая. Когда она уже поставила ногу на ступеньку, собираясь спрыгнуть на землю, водитель положил ей на плечо свою мозолистую ладонь, на которой была наполовину выцветшая татуировка в виде морского якоря, обвитого пеньковой веревкой. — Девушка, ради бога, будьте осторожны — сказал он тупя взор — поймите я не хочу вас пугать, но в этом селе уже двадцать человек пропало.  — Дядь, всё будет в порядке — сказала Маша своим мягким, немного писклявым голосом — я еду к другу.  — Простите, я правда не хотел пугать вас — водитель залез обратно в автобус — просто вы шестой пассажир едущий сюда, за последние несколько лет. С той разницей, что из тех шестерых, ни одна не вернулась — водитель закрыл двери и прошаркав к своему сидению, повел автобус дальше. Маша проводила его взглядом и пожав плечами, развернулась к остановке. В её душе появилось нехорошее предчувствие, вызванное предостережением старика. Внутренний рассвет был подернут досадными облачками и девушка задумалась что пожалуй все-же зря сюда приехала. Но раз уж она уже здесь, то жалеть об этом поздно и девушка потянулась, размышляя о чем-то воодушевляющем. При этом её футболка выскользнула из джинс, оголяя животик, который моментально пощекотал теплый ветер. „Нельзя терять присутствие духа! Это плохо сказывается на творчестве!“ — Маша вдохнула воздух полной грудью, немного прищуривая глаза. Вокруг вкусно пахло сухой травой, нагретой солнцем асфальтовой дорогой и теплым металлом. А главное, воздух был чист от выхлопных газов, которыми провоняла столица, хотелось дышать, и дышать, без остановки, настолько хорошо вокруг пахло. Ветерок щекотал кожу и раздувал волосы девушки, да, в столице такого не ощутить, если конечно не взобраться на небоскреб, но и там будет ужасающий смрад машин. Маша вдохнула ещё несколько раз и положив сумку на асфальт, открыла радостные глаза. Она огляделась, и только-только отступившее чувство тревоги, вернулось обратно. Макс обещал её встретить, но вокруг никого не было, лишь громко каркающие вороны, облюбовавшие остановку в качестве гнезда. С другой стороны дороги была бескрайняя степь, посреди которой стояло несколько металлических ангаров, далеких настолько, что были едва видны. Позади же был высокий холм на который вела грязная дорога уводящая в ещё один перелесок. От дороги вело небольшое ответвление, уходящее прямо к элеватору. На нем стояла старая, белая „девятка“, изрядно поеденная ржавчиной, совершенно очевидно что машина брошена и стоит здесь не одну неделю. Заходящее солнце играло на её поразительно чистом лобовом стекле и окрашивало белые борта в розовый. „Господи, Макс, надеюсь ты не забыл меня встретить?“ — панически подумала девушка включая телефон и с ужасом отмечая что сигнал тут не ловиться, а батарейка „Самсунга“ почти полностью разряжена.Она так быстро собирала вещи, что забыла зарядить мобильник! Маша принялась расхаживать по остановке, размышляя что делать, ведь она впервые была так далеко от цивилизации (более того, она не разу не была за пределами Московской области). Она грызла ногти, смотря как солнце неумолимо опускается, с каждым мигом унося частичку спасительного, дающего надежду света. Задул более сильный ветер, от которого стало зябко, а кустарники зловеще затрещали, напоминая голоса призраков. „Макс! Ну где ты?!“ — девушка уже начала по-настоящему бояться, идея ночевать в степи или на остановке ей совершенно не нравилось. Конечно рядом был элеватор, но даже сама мысль провести ночь в заброшенном здании, вдали от города, ей вообще не нравилась. Вдруг за остановкой что-то зашуршало и послышался звук пересыпающейся щебенки. Маша вздрогнула, приковывая испуганный взгляд к бетонной стенке, изрисованной неприличными изображениями. Звук повторился, на этот раз тише, словно кто-то в тяжелых сапогах крался по щебенке. Нервозность в Маше начала перерастать в страх, а пальцы на руках неприятно заледенели, сомкнувшись на ручке от сумки. „А вдруг это дикие собаки?! Или какой-нибудь бомж-маньяк?!“ — запаниковала девушка. На ум моментально пришел рассказ об исчезающих людях, к тому-же дед говорил не просто о людях, а конкретно о девушках! „Вот черт! Вот черт! А я и перцовый баллончик не взяла!“ — Маша была готова броситься на утёк. Звук повторился и из-за остановки шагнул высокий человек в черном, летнем плаще — пыльнике, к которому большими гроздьями прилип репей. В его руках была длинная арматура, заточенная на конце, а ноги обуты в резиновые сапоги, перепачканные чем-то до ужаса напоминающим кровь. Он вышел из-за угла, поправляя ремень камуфляжных брюк и подволакивая арматуру. Маша оцепенела и сделала шаг назад, уже готовая закричать, так страшно выглядел незнакомец. Но вдруг её глаза зацепились за лицо мужчины и девушка расслабленно выдохнула — это был Макс. Наглое, узкое лицо уже успело загореть за эти несколько недель. Небольшая, рыжая бородка обрамляла его подбородок. Макс не выделялся большими плечами или высоким ростом, зато был очень надежным, и добрым товарищем. Пыльник и широкие брюки делали его визуально больше, а если добавить маску на лицо, то выйдет натуральный маньяк. — Макс! Напугал! — крикнула девушка, набрасываясь на улыбающегося товарища — я думала ты забыл, или что тебя волки сожрали, или ещё какая-нибудь хрень, которая водиться в этой срани!  — Прости, отошел на несколько минут — извинился тот, до конца застегивая ремень — очень сильно прижало, я ведь тебя уже час жду.  — Ой — Маша неожиданно поняла как глупо выглядела и зря налетела на друга - ну, извини теперь ты меня. Ты выглядел как маньяк…  — А вдруг я и правда маньяк? — прошептал Максим, резко хватая её за бока и получая в ответ взрыв смеха — Да пох, я рад тебя видеть — Макс поднял с пола её сумку и потащил к машине, немного кряхтя и звеня содержимым. Там было много баночек с краской, немного запасной одежды, складной мольберт и всякий личный хлам, без которого студентка чувствовала бы себя не очень. Она убрала телефон в карман и шлепая кроссовками по грязной дороге, догнала Макса, уже дошедшего до машины, и теперь копавшегося с ключами. — Зачем тебе арматура? — спросила Маша, желая смягчить тему разговора.  — Да так — Макс открыл багажник „девятки“ и подвинув какие-то мешки, в которых зазвенели цепи, закинул в него сумку — тут дикие собаки водятся, так-что ты была почти права насчет волков — парень улыбнулся, демонстрируя идеально ровные зубы. Он открыл дверь машины и пропустив Машу внутрь, захлопнул её, взметну в воздух небольшое облако пыли. Девушка устроилась в старом, но всё-ещё удобном кресле, оглядывая древнюю как мир машину и морщась от стойкого запаха табака. В бардачке без крышки, между двух старых икон и всякого мусора, стояла маленькая пепельница, полная окурков. — Это братец тут накурил — пояснил Макс, по-медвежьи влезая в салон и расположившись в своем кресле, завел мотор. „Девятка“ задрожала и затряслась, норовя рассыпаться на части от старости, а кресла под пассажирами приятно завибрировали, дребезжа чем-то. Особенно нервировало зеркало заднего вида, болтающееся на резинке для волос и каких-то бусах. В нем отражалось заднее сидение, на котором стоял ящик с соленьями и большой топор для колки дров. Кстати о дровах, щепки от них лежали на ковриках, и давали хоть какое-то освежение воздуха. Маша хотела пристегнуться, как всегда делала в машинах, но не обнаружила ремень безопасности и просто откинулась на сидении, ожидая начала последней на сегодня поездки…