Окорок.

Весь остаток этой, без сомнения, кошмарной ночи, полной таинственных звуков, Маша пролежала на своей кровати, пялясь в потолок и прислушиваясь к звукам на улице. Она так и не смогла уснуть, рефлекторно содрогаясь от увиденного и ради собственного успокоения, изучала трещины в побелке на потолке. Изредка за дверью что-то начинало поскрипывать, добавляя дополнительного страха к общей ситуации. Луна как назло вышла из-за туч, высвечивая всю комнату своим таинственным светом, который раньше казался Маше успокаивающим, а теперь просто пугал, приводя в трепет. Его призрачные полоски оставались на стенах и полу, отражались от небольшого зеркала и перемигивались на люстре под потолком. Маша почти не двигаясь лежала на самом центре кровати, боясь даже глубоко вдохнуть, никогда ещё юная художница так не боялась. Она натянула тонкое одеяло до самых глаз, хотя и было очень жарко её немного трясло от неожиданно подступившего к горлу страха. От холодного пота одеяло довольно быстро стало влажным и каждый легкий ветерок, залетающий в комнату с балкона, лишь усиливал её дрожь. До этого она считала что все эти исчезновения, не более чем случайности или местные слухи, многократно преувеличенные только доя того чтобы её припугнуть! Девушка никогда не думала что это коснется её, или что она хоть как-то сможет в этом поучаствовать, однако как известно у судьбы очень своеобразное чувство юмора. В её голове мерцали мысли одна жутче другой, сразу вспомнились все книги Лавкрафта, про Ктулху и мистические культы, которые она читала на первом курсе вуза, когда интересовалась всякой мистикой, вдохновляясь ею для картин. Тогда она мечтала поучаствовать в чем-то таком, даже попробовала с друзьями призвать русалку в ванной, но ничего не вышло — Машу тупо напугали, заперев в темной комнате. Однако благодаря всему этому, она имела некоторое представление о деятельности культов и их обрядах, а живое воображение быстро нарисовало все эти картины, которые словно сны, всплывали перед напуганными глазами. Может прямо сейчас они проводят ужасающий кровавый ритуал где-то в степи, вокруг какого-нибудь камня? Или на скотобойне, среди пахнущего кровью мяса, и множества острых предметов, которыми это самое мясо и превращают в различные продукты. Вокруг горят черные, оплавленные свечи, создающие небольшие облачка дурманящего, галлюциногенного дыма, и их свет пляшет на металлических стенах, и конвейерах, на которых ещё не высохла кровь после дневной смены. Этой-же самой кровью начертаны зловещие, сияющие адским светом письмена и символы на полу вокруг жертвоприношений. Вот культисты, выряженные в черно-фиолетовые балахоны, покрытые текстами из некрономикона, выстраиваются в круг, все они высокие и тощие, тень от них падает на жертв, прикованных к полу. Они с ужасом смотрят на все что происходит вокруг, но ничего не могут с этим поделать, даже закричать не могут, из-за кляпов, через которые даже мычания не слышно. Самый высокий и страшный культист, обвешанный исписанными страницами и жуткими украшениями, выходит немного вперед, держа в одной руке толстую старую книгу, обитую несомненно человеческой кожей, а во второй кривой нож, покрытый засохшей кровью. В отблеске огня свеч, на нем сияет пентаграмма, а потом нож резко опускается, вскрывая глотки очередных жертв темным богам. Наверняка они используют мясные крюки и ножи, разделывая тела, и принося кровавые жертвы во славу темных богов. Маша вздрогнула, ощутив что начала засыпать и проваливаться в удушливую бездну ночного кошмара, слишком реалистичного чтобы быть просто кошмаром, от которого отворачиваются с такой легкостью. От таких мыслей девушке стало ещё хуже, каждый шорох на улице заставлял её испуганно дергаться в ожидании того что зловещий культист залезет к ней через окно. А когда совсем рядом, в степи залаяла собака, то девушка едва не обделалась, представив что это очередной культист украл у кого-то собаку… «Боже… Это кошмар, я-то думала что те времена когда различные культы уже перестали существовать. К черту все! К черту картину!» — слегка панически думала она, перебарывая порыв вскочить и начать собирать свои вещи. — «Утром брошу все и поеду домой! Не хочу пополнять собой список жертв!» — Она нервно посмотрела на часы и с горьким вздохом отметила что сейчас только пять часов утра, а секунды текут на удивление медленно, как-будто насмехаясь над мучениями девушки. Она громко сглотнула, от таких переживаний у неё разыгрался страшный аппетит, граничащий с рвотой на нервной почве. «Не думаю что что-нибудь набросится на меня если я сгоняю на кухню…» — Подумала она, осторожно спуская ногу с кровати и нащупывая тапочек. Осторожно, как кот которого только что напугали (собственно так и было), она сползла с кровати, заворачиваясь в одеяло и пригнувшись вышла из своей комнаты… …В доме было на удивление тихо, словно все подохли или затаились чтобы напугать Машу ещё больше. Не было слышно посапывания Макса, который обычно храпел и переворачивался с одного бока на другой, издавая просто невероятный шум, идеально слышимый даже сквозь стенку. Из-за двери Кати с Серегой, тоже не доносилось ни звука, хотя они тоже не отличались спокойным сном — Катя обычно едва слышно бормотала, рассказывая всякий бред из того что ей привидится во снах. Сережа же из-за этого вовсе спать не мог и регулярно будил её, чтобы его жена заткнулась, но этого не хватало надолго, максимум на час-два, а потом Катя начинала болтать вновь. Кроме того, она страдала приступами лунатизма, изредка прогуливаясь по комнате, в попытках подмести её с помощью несуществующего веника, чем изрядно пугала неподготовленного человека (особенно учитывая что она носила белую ночную рубашку, делающую её похожей на приведенные). Маша вышла в коридор и поразилась этой тишине, находя её весьма гнетущей и пугающей, особенно учитывая что её нервы и так были расшатаны. Внизу, на лестнице, царила бархатная темнота, сквозь которую глаза едва могли выделить лестницу, которая выглядела так будто спускается прямиком в нескончаемую бездну, из которой в любую секунду может вылезти что угодно. Маша на конец услышала хоть какие-то звуки, прорывающиеся сквозь звенящую тишину — звук двигателя самолета, пролетающего над домом, шорох ветра в открытых окнах и едва слышный гул холодильника. Он и был её целью, и располагался приблизительно левее, такая близость объекта желаний немного успокоила девушку, окончательно уверившуюся в том что кошмары на эту ночь уже кончились. Но перед тем как она пойдет вниз, она проверит Макса, слишком уж подозрительно что он не храпит… «Может опять на эту книгу пялится?» — подумала Маша, вспоминая про «поваренную книгу», наполненную вырезками из пикантных журналов. В этот момент на улице подул ветерок и холодный сквозняк прошелся своей ледяной рукой по вспотевшей спине художницы, заставляя её содрогнуться и поплотнее закутаться в одеяло, которое все-ещё весело на ней. Она прокралась к двери Макса, тихо поскрипывая половицами и прислушиваясь, в надежде услышать его сопение. Однако шорох одеяла и глухой, словно доходящий сквозь воду, шум двух машин, очень некстати проехавших меж домов, заглушили все звуки, на которые девушка так надеялась. Ветерок продолжал гулять вокруг неё, немного колыша её волосы и заставляя волосы на теле вставать дымом. Каждый шаг давался с трудом и неизменной осторожностью, вызванной страхом. Дверь в библиотеку была открыта и в таинственном свете Луны, было видно что похоже совсем недавно в ней кто-то читал. На полу стояла небольшая стопка старых книг, с которых судя по легкому блеску, совсем недавно счистили пыль, а на столе мерцал пустой стакан, рядом с которым была почти пустая бутылка. Свет проникал из библиотеки в коридор и в его расплывчатом конусе виделись белые точечки пыли. Они медленно парили переплетаясь и оседая на поверхности вокруг и издалека похожие на пузырьки воздуха под водной гладью. Это было как идти в огромном аквариуме, полном маленьких, противных рыбок, прикасающихся к твоей коже своими скользкими чешуйчатыми боками. Действительно, вокруг было темно как под водой, а прохладный воздух, полный экзотичных запахов степи, казался густым и наполняющим легкие своей массой. Маша вновь содрогнулась от столь неприятной ассоциации и глубоко задышала, вспоминая как однажды чуть не утонула. Она прислонилась к стене и приложила ладонь к груди, ощущая как сердце начало биться с огромной скоростью. «Неужели я настолько трусиха?» — Подумала она, переводя дух и вытирая пот с лица — «или может мое воображение сводит меня с ума? Ведь действительно этот коридор похож на аквариум! Только вот где рыбки…» — вдруг она ощутила как что-то появилось сзади. Это ужасающее чувство страха неизвестного за спиной, оно заставляет как-можно быстрее покидать темные помещения или не поворачиваться спиной к зеркалам, как ни странно, Маше представился огромный сом, выплывающий с нижнего этажа. Она резко обернулась, и тихо пискнула — перед её глазами проскользнуло что-то полупрозрачное. Оно на огромной скорости шмыгнуло ей за спину и девушка уже собралась закричать, как вдруг поняла что это просто край одеяла, догоняющего её после оборота. — Твою-то мать… — Прошептала она, чувствуя как легкая волна адреналина накрывает её с головой. Постояв около двери Макса и прогоняя видение аквариума, она приложила свое любопытное ухо замочной скважине, желая хоть что-нибудь услышать. Однако в комнате было тихо словно в склепе, даже звука дыхания не было. Маша сама перестала дышать, ощущая что легкие немного вздрагивают и жгутся, протестуя против этого, но все равно, она ничегошеньки не услышала. Обеспокоенная девушка толкнула дверь, но та не поддалась, лишь тихо лязгнув замком — похоже Макс каким-то образом узнал что она лазила по его комнате, и просто запер её. Постояв ещё несколько секунд и погадав по поводу столь странного поведения, девушка пошла вниз, все ещё испытывая сильное беспокойство. Конечно, она ведь не у себя дома, вообще в другом конце России, да ещё к тому-же в глуши! По которой шатаются культисты!!! Было от чего впасть в уныние и от чего дрожать подобно осиновому листу. Проходя мимо комнаты Кати и Сережи, Маша тоже прислушалась, а главное принюхалась. Сквозь фоновый шум дома, немного поскрипывающего и позвякивающего от ветра, она услышала шорох музыки, пробивающейся сквозь наушники, а из-под двери шел приятный запах ароматических свеч. Он легонько щекотал ноздри, вызывая приятное покалывание в груди и возрождая ту поразительно яркую картину про культистов и их обряды. Маша помотала головой, прогоняя наваждение уже начавшее дурманить её мозг, окутывая его приятными розовыми облачками. «Ну хоть кто-то в этом доме явно жив…» — облегченно подумала Маша, ещё плотнее закутываясь в одеяло, сползшее с левого плеча, которой стало потихоньку мерзнуть… …Спускаться на первый этаж было сложно — глаза никак не хотели привыкать к абсолютной темноте лестницы, а потому художница шла осторожно, чтобы не дай бог не навернуться. Она держалась за холодные перила, так словно они были её последней надеждой в этой никчемной, полной страхов жизни. Похоже внизу кто-то оставил окно открытым — легкий ветер гулял повсюду, оставаясь полноправным хозяином кухни и коридора. «А вдруг в дом кто-то залез? Или культист вернется и увидев свет решит увеличить количество забранных людей?» — Ужаснулась Маша, останавливаясь на середине пути и все-же оступаясь на ступеньке. Тапочек поехал по скользкой поверхности и девушка с тихим «ой», села на задницу, в последний момент успев ухватиться за столбик поддерживающий перила. Одело смягчило падение и заглушило его звук, а потому он разнесся так будто на пол уронили большую подушку. — Дура! — Ругнулась она: что мне теперь, из-за этих культистов вообще из комнаты не вылезать?! — Из-за падения её страх быстро перерос в злобу, которая как известно не знает границ. — Возьму кочергу и переебу ему по голове!!! — Прошипела она и уже совершенно не скрываясь пошла дальше. Коридор встретил её немного большим разнообразием звуков чем второй этаж — булькала вода в трубах (почему-то Маше сразу представился столь приятный, манящий образ горячей ванны), шумели листья буквально за стенкой и гудел холодильник. Из подвала доносился тихий стук и лязг, который раньше вызывал у Маши вопросы, но Макс разъяснил ей что внизу просто морозильник для мяса и главный бойлер, чтобы в домике была горячая вода. Вроде все было как обычно, но что-то сразу бросалось в глаза, делая обстановку непривычной. Что-то настолько очевидное, что даже осознать это различие было сложно. Маша спустилась вниз, попутно пытаясь понять что-же столь сильно её взволновало, но глаза упрямо не видели источника беспокойства. Конечно все можно было списать на темноту, в которой она даже с трудом видела собственные голые ноги, выглядывающие из-под одеяла. Она миновала дверь в ванную и рефлекторно задержала дыхание на том месте где должен был висеть камуфляжный костюм для рыбалки. За месяц с чем-то у неё выработался такой рефлекс, поскольку от камуфляжа воняло рыбой и болотом, однако сегодня этого запашка не было… Потому-что и сам камуфляж исчез!!! Маша в полном ступоре смотрела на голую стену, на которой были несколько крючков и несколько больших зеленоватых пятен от влаги. Камуфляж исчез, чехол с удочками и садками исчез вместе с запахом болота… Это было последней каплей… Маша издав непонятный звук, ломанулась к холодильнику, желая заесть такое сотрясение. «Все!!! Это… Это, нахрен, нервный срыв!!!» — Мысленно завопила она, расталкивая стулья, подлетая к холодильнику и распахивая его, закрывая глаза от нереально-яркого света лампочки над его верхней полкой. Проморгавшись, от столь неожиданного «удара» по глазам, будто в холодильнике зажглась сверхновая звезда, она начала осматривать еду. «В жопу такие приключения!!!» — Она взяла с верхней полки тарелку с кусками мяса и прозрачный контейнер с сэндвичами, который заготовила для себя на завтрашнюю ночь. Чтобы дотянутся до них, ей пришлось встать на цыпочки и уронить одеяло на пол, тогда холод из холодильника укутал её своими колкими объятиями. Девушка мелко застучала зубами, растягиваясь во весь свой невыдающийся рост и на конец снимая ещё, и пакет с молоком, едва не роняя себе на голову корзинку с яйцами (один раз она так уже сделала, вызвав взрыв хохота со стороны всех кто это видел). На правах гостьи у неё был полный доступ к любому продовольствию, какое-бы она не захотела. Сам холодильник был так набит различной едой, что дотянутся до задних рядов шести огромных полок, при этом ничего не разбив, было очень сложно. Наверху стояли яйца и различные контейнеры с тем что могло быстро испортиться. ГНиже всякие баночки и пакетики, среди которых особенно выделялся желтый пакет с квашенной капустой запах которой быстро разлился по кухне. Остальные полки были забиты совершенно бессистемно, наполняясь различными кастрюлями, котелками, банками и пакетами, в которых был нереальный микс совершенно разных продуктов. Где-то на нижней полке лежали горы овощей, которые Катя уже помыла, почистила и рассортировала по отдельным контейнерам, так-чтобы в любой момент модно было взять и порхумкать морковкой или капустой. Вообще в этом доме еда пользовалась отдельным почтением, поесть любили все, но что интересно, не поправлялись в отличие от Маши, которая по своим подсчетам успела набрать пять кило меньше чем за две недели… Свалив все добытое в шаткую стопочку — Маша направилась к столу, ногой закрывая дверцу холодильника, и едва не спотыкаясь об одеяло, распластавшееся по полу. Сделав несколько очень быстрых шагов, она свалила еду на стол и усевшись на стул принялась есть. Она вскрыла контейнер с сэндвичами и вдохнула приятный запах немного влажного хлеба, салата и майонеза с сосисками. Громко икнув, она открыла молоко и начала жадно пить его, е обращая внимания на то что оно было просто ледяным, и несколькими струйками стекало по её губам, пачкая футболку. Отлепившись от молока и утерев руками все капли молока, в котором она была просто вся, она взяла с тарелки тонкий ломтик мяса и положив его на сэндвич, подняла его к глазам, уже предвкушая перекус, который успокоит её нервы. Это был очень толстый представитель всей породы сэндвичей, холодный салат, прозрачные ломтики помидора, обильно сдобренные горчицей, сверху на них лежали разрезанные вдоль сосиски, на которых расположился дырчатый сыр. Между его слоями скрывались колечки болгарского перца и маринованных огурцов, с оливками, и все это зажато между влажных ломтиков хлеба. Все это источало офигительный запах, который действительно отвлекал от ужасных мыслей… «Все!!! К черту! Жрать!» — Маша широко распахнула пасть, демонстрируя свои зубы (на дальних была пара пломб, а один верхний уже начал затрагивать легкий кариес из-за любви к сладкому) и с громким «чавк» впиваясь в бутерброд. На губы сразу брызнул майонез, которым все это скреплялось, но девушке было плевать, она уже улетела в дали умопомрачительного вкуса. Схомячив один сэндвич и ещё раз запив его молоком, она видела мир уже не в столь ужасных тонах, будто сэндвич каким-то образом скрасил весь страх. Даже ночь не казалась такой темной, а отсутствие камуфляжа и странная тишина у Макса, как-то сложились в общую теорию. «Он наверное на ночной рыбалке!!! Ну и он точно не культист…» — Подумала Маша, откусывая от сэндвича и поправляя одеяло которым она успела укрыться. Пятна от молока на её футболке успели высохнуть оставаясь огромными разводами, очень похожими на следы от отбеливателя, а рот был перемазан майонезом, и крошками, которые каскадами осели на столе, и полу. Со стороны она напоминала ребенка, который дорвался до вкусноты, а между тем приближалось утро…