Гадкий Койот

От лорда Хостера Талли пахло смертью. И мне даже не нужно быть животным, чтобы понять это, достаточно и знаний обычного человека, проживающего в 21-ом веке. Отец Кейтилин был бледен, как рыба, сколько бы иронично это не звучало, а под кожей были ясно видны кости, которые противно хрустели при каждом движении. – Миниса, – прошептал он, стоило Кейтилин войти в комнату, – а где дети? Малютка Кэт, душечка Лиза? Мне стало стыдно, когда я увидела непередаваемую словами грусть на лице «малютки Кэт». Стыдно за то, что я не могу ничего сделать, я даже элементарное «сочувствую» не могу произнести, хотя это вряд ли вернет ей мужа, отца и прежнюю жизнь. – Они играют на улице, – печально улыбнулась она и поцеловала отца в лоб. – Хорошо...хорошо...мои девочки. Лорд Талли прикрыл глаза и, возможно, даже не услышал свою дочь, просящую его дождаться её возвращения, и уж точно не услышал, как тихо хлопнула дверь. – Миледи, – почтительно кивнул стражник в доспехах дома Талли, охранявший покой своего лорда. Не удосужив его даже взглядом, леди Старк отправилась в свою комнату, а я, наученная горьким опытом и пришибленным дверью носом, что неприлично заходить в комнаты без приглашения, отправилась во двор. Утром Кейтилин предупредила меня, что мы отправимся к Ренли Баратеону, и я была совершенно к этому не готова. Ведь после смерти Ренли мне придется тщательней обдумывать свои решения. Я, наверное, смогу оставить Кейтилин, ведь с ней будет та... женщина, Бриенна, и вернуться к Роббу. С другой стороны, мне жутко хотелось сохранить руку Ланнистера и увидеть вживую Беса, а для этого придется уже бросить Робба и Серого Ветра. Ах... С отчаянным рыком упав в колючий стог сена, я попыталась отвлечься и стала наблюдать за людьми. За этими напряженными стараниями не думать о всей этой фигне, именуемой Игрой Престолов, я не заметила, как кто-то подкрался и легонько потрепал меня по шее. Повернув голову, я увидела Хенрика, сына кузнеца. Не сказала бы, что мы с ним были в хороших отношениях, но последние два дня я часто приходила к ним, наслаждаясь запахами, исходящими из кузницы. Часто это были запахи железа и огня, а иногда и запахи свежего хлеба, который пекла жена кузнеца, полненькая, милая, светловолосая женщина. А Хенрику, волосы которого были намного светлее, чем у матери, отчего он казался альбиносом, видимо, просто нравилось мое внимание. – Смотри, что я сделал, – заговорчески шепнул он и показал мне аккуратную полоску ширинной в пять сантиметров, сделанную из черной и мягкой на вид кожи, с вделанными камешками белого цвета, при близком рассмотрении похожие на звездочки. Мило. Я позволила парню плотно перетянуть ошейник на шее, который оказался очень удобным. – Хороший пёс, – улыбнулся Хенрик, явно довольный собой, и, проверив надежность своего дара, отправился домой. Я положила лапу на теплую кожу ошейника, мгновение подумав о том, что это, наверняка, выглядит презабавно со стороны, и пришла к выводу, что таких добрых парней, просто так дарящих вот такие вот штучки, я буду встречать всё меньше и меньше, если отправлюсь на юг. А ведь придётся. *** Как бы странно это не звучало, но мне нравился и одновременно не нравился цветочный запах Ренли Баратеона, посколько такой аромат больше присущ красивым девушкам с красивой улыбкой и сияющими красивыми глазами, а не мужчинам. Согласна, Ренли был красив, у него была восхитительная улыбка и сияющие карие глаза, но он был высок, широкоплеч и имел ухоженную черную бородку, что ну никак не делало его девицей. А еще ему было предначертано самим Мартином умереть от абрыкадабры с лицом Станниса Баратеона, что заставило меня вздохнуть и перевести взгляд на его супругу, Маргери Тирелл. Вот тут-то было от чего замереть с восхищением: девушка было невероятно прекрасна. Мягкие каштановые волосы, волной спадавшие на оголенные плечи, большие глаза с ресницами, настолько длинными и густыми, что в самих глазах не отражался свет солнца, и милая улыбка делали её настоящим ангелом. – Лорас! Хайгарден! – взревела толпа и я, оторвавшись от девчонки, глянула сквозь толпу на сражающихся людей. Даю хвост на отсечение, что это Лорас Тирелл и Бриенна Тарт. Я зевнула. Почти три дня в дороге дали о себе знать, я толком не спала, все время ожидая нападение волков, яростно воющих ночью, или разбойников, которыми меня настойчиво пугали, говоря, мол, найдут они меня и съедят. Я не верила, но с еще большей бдительностью поглядывала на темноту, из которой так ничего и не вылезло. В отличии от меня, леди Старк спала еще хуже, хоть по ней и не скажешь. Наконец, сражение окончилось. Лорас Тирелл, тяжело дыша, вытер кровь с подбородка рукой и со злостью глянул на человека, победившего его. – Прошу вас приблизится, – весело сказал Ренли победителю. – Ваше Величество, – покорно преклонила колени девушка, не снимая шлема. – Я видел пару раз, как сира Лораса побеждали, но чтобы так? Никогда. Вы такая, как и говорил ваш лорд-отец, миледи. Снимите шлем. Леди Тарт сняла шлем, и мне стало слышно, как вздохнула Кейтилин Старк. Я попыталась угадать, что чувствует леди Старк по отношению к Бриенне: жалость или неприязнь, – но осталась не с чем, ибо я плохо понимаю в людях, а Кэт хорошо скрывает свои эмоции. – Ты можешь просить меня о чем угодно и, если это будет в моей власти, я исполню твою просьбу, – торжественно произнес Король, лучезарно улыбнувшись. Я с по-щеначьи милым звуком зевнула снова, более настойчивей, чем в прошлый раз, и глянула на леди Старк в ожидании. Та этого даже не заметила, а если и заметила, то виду не подала, отчего я выдохнула и легла на землю. Бриенна Тарт с гордостью ответила Королю, что хочет быть его Радужным Гвардейцем и защищать его от любого зла. А я, мысленно усхмехнувшись, вспомнила слова Джейме Ланнистера: – Мне бы стоило тебя взять в Гвардию на место тех олухов. «Псина Храбрая, – фыркнула я, – стану новым лордом-командующим, первой своей...расы? Не возьму себе ни мужа, не буду матерью щенкам, буду с честью носить свой белый плащик. Эх, мечты». – Да будет так, – сказал Ренли. – Встаньте, Бриенна из Радужной Гвардии. – Идем, – бросила мне Кейтилин, когда Король накинул на плечи Бриенне разноцветный плащ. Повиновавшись, я старалась выглядеть грозно, чуть вздернув верхнюю губу. Я видела, как так делал Серый Ветер, когда отпугивал слишком уж обнаглевших собак, у него это выходило очень устрашающе. – Ваше Величество, – произнес рыцарь, встретивший нас на полпути сюда, – Имею честь представить вам леди Кейтилин Старк, посланную к нам своим сыном Роббом, лордом Винтерфелла. — Лордом Винтерфелла и Королем Севера, — холодно поправила Кейтилин рыцаря, подойдя поближе. – Леди Старк? Вот уж не думал, – смущенно улыбнулся Ренли и поглядел на свою Королеву, – Дорогая, это леди Кейтилин Старк из Винтерфелла. – Мы рады видеть вас, миледи. Я сожалею о вашей потере, – учтиво произнесла Маргери. – Вы очень добры, – ответила леди Старк. «Интересно, а если бы меня превратили не в койота, а в енота, – не понимая, зачем вообще нужна эта учтивость, когда рядом идет война и гибнут люди, я попыталась отвлечь себя, чтобы не уснуть, – Думаю, было бы круто. Вот идет Кейтилин Старк, гордая волчица с высоко поднятой головой, а за ней, еле волоча маленькие лапки, ползет миленький енот. Сам Тайвин Ланнистер умер бы от умиления, я уверена. Боги, или кто там мне сюда засунул, я их не понимаю». – Сир Колин, – сказал Ренли, улыбаясь и возвращая меня к реальности, – разместите спутников леди Старк со всевозможными удобствами. Король подошел к Кейтилин и, посмотрев на меня несколько секунд, с гордостью, никак неподходящей к ситуации, произнес: – Не беспокойтесь, миледи, наша война только началась.