Midi-blocker

R2-D2 уже привык к манере вождения Энакина и больше не предпринимал попыток переключиться на автопилот. Несмотря на это, дроид тревожно пискнул, когда корабль закрутился, стремительно приближаясь к земле. Выйдя из штопора, Скайуокер заложил вираж и нырнул в промоину, чиркнув крыльями в узком месте. Дроид снова засвистел. – Столбы дыма? – переспросил Энакин, совершив разворот, который в свое время прикончил под Уотто. – Что ж ты раньше молчал, R2? Проскочив через промоину во второй раз, Энакин тоже увидел дым, поднимающийся то ли из далеких труб, то ли из естественных кратеров. С такого расстояния было невозможно разобрать. – Мы только подлетим поближе, – пообещал дроиду юноша, проносясь на предельно малой высоте над каменистой равниной, – и сразу же сообщим наставнику. На такой скорости не получалось полюбоваться пейзажем, как это любил делать Кеноби, зато уже через несколько минут Энакин достиг цели. Укрыв корабль в какой-то расщелине, юноша под протестующий треск дроида вылез из кабины. – Я просто хочу немного размять ноги, – беспечно заверил его падаван. – Посмотрю, что да как - и сразу назад. Ты даже соскучиться не успеешь. Давай дадим Оби-Вану наглядеться на местные красоты, ладно? Дроид не унимался. Юноше пришлось чуть ли не силой запихнуть его обратно: «Оставайся здесь, если ты мне понадобишься, я использую это!» Он показал R2-D2 неприметный с виду медальон. Сплав, из которого тот был сделан, экранировал сигнал передатчика, спрятанного внутри. Юноша сноровисто вскарабкался по скалам и скрылся из виду. Он уже не слышал, как дроид зовет его и пытается предупредить о грозящей опасности. Программа не позволяла R2-D2 поднять корабль в воздух и догнать хозяина, ведь тот приказал оставаться на месте до поступления особых распоряжений. Ему оставалось только терпеливо дожидаться сигнала, пока Энакин направлялся прямиком на завод, где производство боевых дроидов серии B было поставлено на конвейер. Падаван ненадолго застыл, пораженный масштабами увиденного. Перед его глазами разворачивались сразу все этапы сборки. Где-то в этом огромном цехе отливались корпусы и паялись микросхемы. Это было бы очень впечатляюще и даже по-своему красиво, не знай Энакин, каким целям служит подобная продукция. Первым порывом было нарушить что-нибудь в этой отлаженной системе. Он ступил на крошечную площадку перед дверью, никак не ожидая, что там может быть ловушка. Она сложилась прямо под ногами, скинув юношу на конвейерную ленту, где механические резаки формовали пластины раскаленного металла. Он чудом избежал ожогов. Не успел Скайуокер сориентироваться, как движущаяся поверхность под ним дрогнула от удара первого из работающих впереди прессов. Теперь Энакин знал, с чем можно сравнить гонки на подах. Там хоть есть возможность изучить трассу перед заездом, а тут приходилось непрерывно увертываться, подныривать, перекатываться и прыгать, только чтобы остаться невредимым. А главное, по бокам он не видел никаких площадок, чтобы перевести дух. Скайуокер решил попытать счастья на другой ленте, работу которой слышал внизу справа. Он прыгнул почти наугад и не попал. Искры ослепили его, нога сорвалась, и юноша прокатился по конвейерной ленте. Что-то больно ударило по правой руке, намертво зажав запястье. Левой падаван неловко нащупал световой меч на поясе. Послышалось знакомое гудение, и сквозь белесую муть перед глазами прорезалась короткая алая вспышка. «Наставник меня точно убьет», – подумал Энакин, когда перерубленное оружие полегчало вдвое. – Я сказал: выключить! – раздался над ним гневный возглас. В ту же секунду лента дернулась, а готовый обрушиться на беззащитного падавана пресс застыл в верхней точке. – Что это у нас тут? Это «что», произнесенное пренебрежительным тоном, резануло слух. Энакин как будто вернулся на Татуин в то время, когда они с матерью были рабами. Вещами, которые можно было продать, выбросить или… выиграть, как Квай-Гон Джинн. Он протянул свободную руку на голос, концентрируя Силу. Волна тепла привычно пробежала от плеча к локтю и дальше, аж волоски встали дыбом. Мгновенье упругий, почти осязаемый сгусток копился в ладони, а потом сорвался с нее, оставив только легкое покалывание в подушечках пальцев. Раздался смех человека, играючи рассеявшего Силу. Его жесткая рука впилась в волосы и приложила юношу виском о металлическую деталь, к которой он был прикован. Граф Дуку выпрямился, брезгливо вытирая ладонь, и приказал открутить пленника и доставить в лабораторию на нижнем ярусе. Он не учел одного – исполнительности своих прихвостней. Скайуокера обыскали и привезли в лабораторию на погрузочной платформе вместе с тяжелой металлической деталью. Он очнулся через несколько минут после того, как включили лучи-гасители, и с благодарным стоном прижался ноющим виском к неудобной железке. Когда гудение в голове немного унялось, Энакин сосредоточил свои усилия на том, чтобы разломать спаянные между собой пластины по шву. Он подозревал, что, упав, эта конструкция сможет повредить излучатель под ним. А он еще жаловался, что тяжело открывать запертые двери на тренировках. Застывший металл никак не хотел поддаваться сконцентрированной тонким веером Силе. На протяжении двух следующих часов Энакин упорно пробовал все доступные способы саботажа, пока не перестал чувствовать уже обе ладони. Похрустев пальцами левой, он в который раз примерился к надоевшей железяке. Часть стены беззвучно поднялась, пропуская элегантного немолодого джедая. О том, что перед ним рыцарь, говорили осанка незнакомца, его манера держаться и взгляд, не утративший с возрастом цепкости. Мужчина обошел Скайуокера по кругу, внимательно изучая, а потом протянул руку, безбоязненно запустив ее в поле. Юноша не удержался от вскрика, когда по пластине, тисками сжимающей руку, прошла нарастающая дрожь. Металл накалился и лопнул, лепестками выгнувшись наружу. – Да кто ты такой? – воскликнул Энакин, инстинктивно отдернув руку и прижав ее к телу. Не верилось, что она еще на месте. – Мы не представлены, но я наслышан о тебе, юный Скайуокер, – проговорил мужчина, прищурив недобрые карие глаза. – Мое имя Дарт Тиранус, но ты, вероятно, слышал обо мне, как о графе Дуку. – Вы были наставником Квай-Гона Джинна, – более уважительное обращение против воли сорвалось с языка. – О вас отзываются, как о могучем и искусном рыцаре. В других обстоятельствах Энакин задал бы этому человеку миллион вопросов. Юноша по-настоящему сожалел, что ему не выпало шанса лучше узнать Квай-Гона, который был славным джедаем и добрым человеком. А сколько хорошего рассказывал о нем Оби-Ван! Наставник никогда не говорил о том, как сам постигал Силу, но иногда пересказывал юному падавану, каким суровым и строгим учителем был Дуку. Скайуокер тогда и подумать не мог, что ему выпадет честь встретиться с ним лично. – Это правда, юный падаван, – губы мужчины искривились в тщеславной улыбке. Из платформы под юношей поднялся манипулятор. Острый щуп неприятно чиркнул по щеке и убрался. На коже выступила капелька крови, которую юноша машинально смахнул рукавом. Дуку поместил отобранный образец в анализатор и задумчиво пощипал аккуратно подстриженную бородку. Прибор не зашкалил, видимо предусмотренный диапазон значений был выше, чем у тех, которыми его кровь проверяли раньше. – Такие высокие показатели… – проронил Дуку, запуская какие-то дополнительные тесты. – Думаю, ты неплохо подошел бы для изучения генетических черт восприимчивых к Силе. От этих слов холодок пробежал по спине Энакина. Ему вовсе не хотелось становиться чьим-то подопытным кроликом. Он человек, у него есть имя и есть права. Эксперименты на разумных формах жизни запретили примерно тогда же, когда и работорговлю… Процветающую по сей день… – На твою беду, мне сейчас хватает материала для генетического проектирования. Придется тебе поучаствовать в апробировании нового препарата. – Дуку достал инъектор и открыл холодильный шкаф, где хранились ампулы, промаркированные разными цветами. – Начнем сразу с семи единиц миди-блокатора. Если потребуется, дозу можно будет увеличить позднее… Энакин даже дернуться не успел. Поле, в котором он плавал, резко уплотнилось, выдавив воздух из легких. Юноша отчаянно сопротивлялся, вспышка Силы, прорвавшаяся сквозь поле, заставила свет в лаборатории мигнуть, но это ничуть не ослабило хватку ловушки, специально доработанной для удержания джедаев. Скайуокер зажмурился, почувствовав жжение в плече. Мощность генератора плавно снижалась до прежних значений, и вместе с тем медленно отступало удушье. Дуку выщелкнул ампулу и отправил ее в контейнер для мусора. «Прости, юный падаван, неотложные дела требуют моего присутствия, я и так здесь задержался», - с этими словами Дуку ушел. Когда стена сомкнулась за его спиной, потолочные светильники автоматически погасли, осталось лишь слабое мерцание поля. От безысходности Энакин закричал в пустой комнате. Он был внутренне готов к пыткам и даже к смерти, но оказался совершенно не подготовлен к ожиданию неизвестности. Ему ввели какой-то миди-блокатор, препарат прямо сейчас начинал действовать, а Скайуокер ничего не мог с этим поделать. Он был совершенно беспомощен перед действием химической отравы. «Что бы сделал магистр Кеноби на моем месте?» – задумался Энакин, пробуя разработать правую руку и проверяя, целы ли кости. И внутренний голос, подозрительно похожий на голос проклятого Дуку, язвительно ответил ему: «Кеноби никогда не оказался бы на твоем месте».