Midi-blocker

R2-D2 сообщил о неблагоприятных погодных условиях на Татуине. Песчаная буря свирепствовала, но Кеноби все-таки принял решение посадить корабль по приборам. Увы, именно в этот момент они дали сбой. Вся семья Скайуокера выбежала из дома – все-таки не каждый день прямо у них на пороге оказывались космолеты. Оби-Ван быстро подхватил Энакина на руки и, прикрыв лицо от пыли, вынес юношу и передал отчиму и сводному брату. Первым порывом Шми было идти в дом, помочь уложить сына, но она лишь оглянулась на дверной проем, в который наметало жесткий, колючий песок. – Что случилось, магистр Кеноби? – не скрывая волнения, спросила она. – Это я виноват, – джедай развел руками, не зная, как оправдаться перед матерью своего падавана. – Его нельзя было отпускать от себя. – Я знаю, как вы заботитесь о моем сыне, – она покачала головой и, спасаясь от хлещущего ветра, закрыла лицо платком. – Вы никогда бы не навредили ему. Оби-Ван кивнул, не тратя больше времени на сожаления. Магистр вкратце поведал о том, что Энакин провел некоторое время в плену и ему нужен в первую очередь покой и сон, чтобы восстановиться. Бывшая рабыня ничего на это не сказала, только пообещала связаться с Кеноби, если её мальчику станет хуже. – Вы ведь не останетесь, не так ли? – проницательно прибавила она. – Если бы я только мог, – джедай оглянулся к кораблю, когда дроид засвистел, предвещая усиление бури, которую и так уже приходилось перекрикивать. – Долг… – Тогда вам лучше поторопиться, – Шми перехватила платок до того, как ветер окончательно сорвал его. – Скоро здесь начнется настоящий хаос! С тяжелым сердцем Кеноби покинул Татуин. По крайней мере, он мог рассчитывать, что бури на какое-то время укроют юного падавана от Дуку и его прихвостней, если тому вздумается искать ускользнувшего пленника. Уже сейчас ветер и песок едва не ободрали суденышко Джедая до голого металла. – Я помню, что обещал почистить тебя, R2, – отозвался он на возмущенное потрескивание. – А это еще что за намеки? Конечно, я положу одежду в стирку! Мы еще посмотрим, кто песку на сиденье нанес… *** Энакин проснулся от того, что Кеноби не было рядом. Он бы услышал. Поспешно распахнув глаза, он обвел смутно знакомое помещение взглядом, но не увидел Оби-Вана. Зажмурившись, он попытался почувствовать его, задействовав Силу, но только еще раз наткнулся на ком давящей изнутри пустоты. А потом его вывернуло прямо на пол, но в том месте, где наставник оставил его, не было маленького дроида-уборщика. Зато была Беру Уайтсан, подруга Оуэна – его сводного брата. Она участливо спросила о самочувствии Энакина и быстро вытерла пол. – Может, ты хочешь чего-нибудь? – спросила девушка, присев на краешек его кровати, и очаровательно улыбнулась. Энакин знал, что ей ужасно хочется понравиться обоим братьям – особенно Оуэну, – и потому сделал над собой усилие, немножечко приподняв уголок губ. Беру аж засияла, но сразу погасла, стоило ему спросить о наставнике. – Из-за бури магистр Кеноби не смог задержаться, – немного виновато сказала она. – Видишь, я тоже здесь застряла. – Ларсы всегда тебе рады, – Энакин приподнялся на подушках, собираясь с силами, чтобы попить воды. Прикрыв глаза, стараясь подавить очередной неприятный спазм, юноша обнаружил, что стакан, как по велению Силы, оказался у него в руке. Беру была рада помочь даже в такой малости. А еще ей очень любопытно было посмотреть на настоящего джедая, хоть и не до конца еще прошедшего обучение. Энакину же было совсем не до нее. Он отчаянно пытался сжиться с мыслью, что наставник бросил его здесь. Одиночество накатило даже сильнее, чем раньше, в плену у этого чудовища Дуку. Душа его снова пришла в смятение, её терзали обида, покинутость и страх. Он не должен был так думать, но что, если Оби-Ван не собирался возвращаться за ставшим бесполезным падаваном? А если и собирался, это не значит, что сможет. Теперь Энакин очень хорошо знал, куда долг может завести джедая. Все внутри болезненно сжалось при мысли, что где-то на просторах Галактики Кеноби прямо сейчас рискует жизнью или… умирает. – Почему я здесь? – растерянно пробормотал Энакин. – Находясь тут, я ничем не смогу помочь мастеру! Юношу начал колотить озноб, и отделаться от него было невозможно. Беру помогла ему укутаться поплотнее, а ведь на самой девушке было совсем легкое платье. Энакин рос на Татуине и знал, что жара в этих краях круглый год варьируется от нестерпимой до изнуряющей, и даже в подземных жилищах почти никогда не бывает прохладно. Настырная дрожь и отчетливый стук собственных зубов заставили его усомниться. Что, если все это – плод его воображения? Галлюцинация, вызванная отравой? Что, если он до сих пор остается в заточении? Вдруг ситх покопался в его мыслях и памяти, внушил ему ложные воспоминания о мастере, организовавшем побег из неприступной лаборатории, а теперь и о родне Энакина. «Я ничего не скажу им, – решил юноша, стискивая стучащие зубы. – Пока не буду уверен в том, что это все по-настоящему». Однако, кроме пронизывающего холода, у Энакина не было причин сомневаться в реальности происходящего. Мать была добра к нему, а отчим и сводный брат старались не утомлять его своим обществом. Домашняя еда была такой же вкусной, как и во время их прошлого визита на Татуин, только тогда Скайуокер был в состоянии сидеть за столом вместе с членами семьи и его не тошнило. Он понимал, что всему виной отрава, которой пичкал его ситх, но не имел представления о том, что с этим делать. Клигг чувствовал себя обязанным джедаям за спасение жены и хорошо знал округу. Вряд ли он отказался бы доставить пасынка туда, где есть диагностическое оборудование. Однако Скайуокер слишком хорошо знал, чем может обернуться попытка прорваться сквозь песчаную бурю. К тому же для восприимчивых к Силе подходили далеко не все методы лечения, так что пока самым разумным было больше пить и предоставить организму самому позаботиться о выздоровлении. Навеянный слабостью сон не принес Энакину желанного покоя. Снаружи завывал ветер, песок скребся, как кошка, которых не водилось на Татуине, стараясь проникнуть в дом. Но во сне юноши, не замолкая ни на минуту, шумел водопад. Энакин снова видел ту звездную ночь - даже ярче и отчетливее, чем в прошлом сновидении. Чудилось, что до мерцающих огоньков в небе ничего не стоит дотронуться, перебрать пальцами, как причудливые клавиши неведомого музыкального инструмента, и услышать едва уловимую мелодию. Рука наставника улеглась на бедро, а потом пробралась под рубашку и скользнула по голому животу и груди. Кеноби придвинулся так близко, что ветерок его дыхания щекотал волосы на затылке Энакина. Его слова прозвучали как повеление, как будто он применил технику воздействия на разум: «Тебе нравится то, что я делаю». Как ни странно, юноша не желал противиться чужой воле, будто бы она и правда совпадала с его собственной. – Да, мастер, – привычно откликнулся он, прикрыв глаза и расслабившись. Всецело доверившись уверенным прикосновениям чужих рук и полностью отдавая контроль наставнику. Это было особенно приятно еще и потому, что день за днем, неделя за неделей на всех тренировках от него требовались собранность и способность материализовать волю посредством Силы, что было и оставалось его слабой стороной. – Ты будешь делать все, что я тебе велю, – прозвучал голос, который Энакин и так приучил себя слушать. – Да, мастер, – повторил он, завороженный новым чувством. Было по-настоящему хорошо просто плыть по течению, не зная, куда оно вынесет, и в то же время не боясь оказаться на глубине. Совсем не страшно, только немного непривычно. Никто и никогда не касался его так… по-хозяйски. Вслед за рукой под ткань – или сквозь нее? – просочились тонкие, почти неосязаемые нити Силы, свивающиеся в упругие, весьма ощутимые пучки. Кеноби с легкостью избавил своего юного падавана от рубахи и ослабленного пояса штанов. – Ты хочешь отдаться мне, Энакин, – он не спрашивал, а утверждал, щекоча плечо юноши аккуратно подстриженной бородкой. И Скайуокер действительно хотел этого. Хотел почувствовать, как наставник прикусывает кожу около шеи и одновременно сильно, с нажимом массирует его промежность. Юноша до сих пор не привык к низким температурам, а скорее смирился с ними, но в тот момент ему стало жарко несмотря на ночную прохладу. Никогда Оби-Ван не показывал ему такого филигранного владения Силой и никогда не высвобождал так много. Это придавало происходящему под сияющим звездным куполом оттенок нереальности. Юноша только удивленно распахнул прикрытые было глаза, когда сформированное из Силы извивающееся щупальце скользнуло к нему в штаны. Юноша не мог подобрать слова, чтобы описать, как оно ощущалось. Жгут энергии только формой и движениями слегка напоминал то ли змею, то ли длинный язык, но тактильно воспринимался как нечто невесомо-упругое. И когда это что-то начало понемногу проникать внутрь – почти не чувствовалось. Оно не скользило, а скорее легонько распирало, пульсировало, только распаляя желание. – Ты хочешь, чтобы я овладел тобой, – наставник рывком сдернул с него штаны. Энакин застонал, когда Кеноби переместил его ладонь на давно стоящий член и сжал рукой поверх, как будто показывая, в каком темпе лучше дрочить. Юноша не мог не признать, что именно так ему нравится больше всего. Не слишком быстро, но и не очень медленно. В самый раз. Не было ни стыда, ни неловкости, разве что удивление на самом краю сознания. Но желание – не разобрать внушенное или настоящее – было намного сильнее…