Потерянная

      Россыпь холодных звёзд аккуратно заглядывала в открытые настежь окна, составляя компанию юной девушке. Лунный свет серебрил пшеничные волосы, мягко очерчивая хрупкий силуэт. Глаза, полные многолетней горечи, ещё блестели от недавних слёз, а плечи подрагивали — дыхание никак не желало приходить в норму. Опустошённая, она обняла себя руками, не отрывая взгляда от иссиня-чёрного неба. Её затуманенный взгляд был устремлён в далёкую неизвестность: она явно была не здесь — не в настоящем времени, а где-то в прошлом. Там, где находилось множество приятных и согревающих душу моментов, которые уже невозможно вернуть.              Девушка стояла так долго, изредка всхлипывая и утирая лицо рукавом ночной сорочки — ощущение стянутости на щеках начинало постепенно раздражать.              — Лив? — раздался сонный голос.              Комнату озарил тусклый огонёк свечи. Названная «Лив» вздрогнула и обернулась, с трудом возвращаясь в реальность.              — Д-да?              — Ты чего там стоишь? — Эмили, соседка по комнате, широко зевнула и потёрла заспанные глаза.              — Я… — Лив запнулась, чувствуя, как горло сдавил тугой ком. Голос сел. — Ровно шесть лет как я здесь, вот и встала отпраздновать, — наигранный сарказм слетел с губ прежде, чем она успела обдумать ответ.              Подруга помолчала, сочувствующе глядя на неё.              — Мне очень жаль. Правда. Но ты знаешь, что я скажу…              На этих словах заплаканный взгляд начал хаотично бегать по комнате, упрямо избегая прямого зрительного контакта.              — Прошло уже шесть лет. Тебя могли удочерить сотню раз, но ты отталкиваешь людей своей мрачностью. Ты просто не даёшь себе шанса на счастье.              Оливия горько усмехнулась.              — Спи, Эмили. Не обращай на меня внимания.              Она легла в постель, отвернувшись к окну. Эмили оказалась единственной, кто не боялся говорить ей горькую правду в лицо. Она не была раздражающей или навязчивой и никогда не доставала расспросами, что именно случилось в роковой день — за это Даринг была ей особенно благодарна. Несмотря на то что ей было всего четырнадцать, её слова всегда били точно в цель и настойчиво врезались в память, не давая уснуть по ночам.              И в этот раз она опять не прогадала.              Оливия… действительно боялась признаться себе: ослеплённая горем, она сама закрыла дверь в светлое будущее. Данные мысли периодически будоражили голову, но каждый раз это чувство отчаяния усиленно подавлялось — ей казалось, что было уже бессмысленно метаться. До совершеннолетия оставалось чуть больше года — вряд ли кто-то захочет забрать к себе угрюмого подростка. Но слова подруги стали тем самым толчком, который был ей необходим. Пусть даже сейчас, когда кажется, что уже слишком поздно.              Погружённая в тяжёлые раздумья, Лив не заметила, как её будто свинцовые веки стали стремительно слипаться.             

***

             Лунный свет, с трудом проскользнув сквозь плотные кроны, коснулся лица Оливии. Она недовольно поморщилась и попыталась перевернуться на другой бок, но тут же резко отпрянула — в рёбра больно врезалось что-то твёрдое. С трудом разлепив веки, девушка приподнялась на локтях, желая рассмотреть предмет своего неудобства. Но вместо привычной выцветшей простыни под пальцами оказалась холодная земля, покрытая мхом и острыми камушками.              Лив резко села, озираясь по сторонам. Вокруг стеной возвышались величественные деревья, переплетаясь ветвями в непроходимые джунгли, и в нос ударил запах хвои вперемешку с чем-то сладким. Сквозь листву едва виднелось небо, усыпанное чужими, слишком яркими звёздами, а откуда-то издалека доносился глухой рокот неспокойного моря.              — Нетландия… — прошептала она с детским трепетом, неуклюже поднимаясь.              Вспомнив старые наставления, Оливия зажмурилась, стараясь как можно чётче воскресить в памяти образ того, кто был ей нужен. И остров откликнулся: интуиция, словно невидимая нить, потянула её вглубь чащи.              Даринг уверенно шла вперёд в предвкушении скорой встречи, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветки и выпирающие корни. Сердце колотилось от волнения — она не была здесь почти год. «Интересно, он хоть немного скучал?» — промелькнула робкая мысль, когда она в очередной раз едва не угодила ногой в чью-то нору. Однако подобные препятствия и сложности никак не могли помешать: словно кто-то — или что-то — всё это время подталкивал её в спину, окутывая настойчивым напором получить желаемое.              Усталость уже давала о себе знать, когда на развилке впереди послышался шорох. Лив мгновенно нырнула за ствол массивного дерева и затаила дыхание. На тропу вышел высокий парень: лицо скрывал капюшон, а в руке он сжимал тяжёлую дубинку. Походка его была небрежной, но уверенной — так ходит тот, кто очень хорошо знает здешние места.              Любопытство пересилило страх, и Оливия осторожно выглянула из своего укрытия. Сердце пропустило удар: она не могла не узнать его.              — Феликс? — она медленно вышла из тени.              Парень замер, едва не выронив своё излюбленное оружие. Он обернулся к нежданной гостье и изумлённо вскинул брови.              — Лив? А я уже решил, что ты больше не появишься, — в его голосе смешались замешательство и странная радость. Феликс без стеснения окинул её взглядом, замечая, как она повзрослела за время их разлуки. Под его пристальным вниманием Лив стало неловко, и она притворно кашлянула. Парень тут же усмехнулся, узнавая её привычки. — А ты изменилась. Сколько тебя не было? Год?              — Около того, — Оливия устало выдохнула и прислонилась спиной к шершавому стволу дерева. После душного приюта долгая прогулка по тропическим джунглям далась ей нелегко.              — Неужели выдохлась? — ехидно подмигнул Феликс. — А ведь раньше могла всю ночь носиться по лесам.              — Да уж, давно это было, — Лив невольно улыбнулась.              Вечно взъерошенные волосы, дерзкая ухмылка и хитрый блеск в глазах — Феликс совсем не изменился. Девушка поймала себя на мысли, что даже не знает, сколько ему лет на самом деле. В Нетландии время замирало, и этот парень мог быть её ровесником, а мог бродить по острову уже целое столетие.              — Ладно, идём. Тут рядом есть чистая поляна, — он кивнул в сторону залитой лунным светом опушки. — Там и расскажешь, что привело тебя обратно.              Оливия поспешила за ним, тронутая тем, что он помнил о её нелюбви к грязи. Предстоял тяжёлый разговор, который она репетировала в голове последние месяцы. Девушка уже давно хотела рассказать своему другу о причинах её редкого появления на острове и о том, что её опять заставило вернуться сюда. Ей нужно было выговориться тому, кто не станет жалеть, а просто поймёт. А этот пропащий всегда умел считывать её мысли — что одновременно удивляло и нервировало.              — Ноги утром просто отвалятся, — выдохнула Лив, когда они достигли цели, и без сил опустилась на мягкую траву в центре луга.              Феликс устроился напротив, вертя в руках дубинку. Вокруг стрекотали ночные насекомые, а джунгли окутывали влажным ароматом цветов. Хаотично растущие светящиеся грибы добавляли волшебности происходящему, всполохами зажигаясь голубыми и фиолетовыми красками.              — Ну, я слушаю, — вкрадчиво произнёс он, когда тишина затянулась. — Ты ведь не от хорошей жизни здесь оказалась, Даринг.              — А, да… прости. Задумалась, — девушка встрепенулась. — Ты, как всегда, прав. Я здесь не от хорошей жизни. Сегодня шесть лет, как родителей не стало…              Она замолчала, чувствуя, как ночная прохлада острова пробирается под тонкую ткань ночной сорочки. Где-то в глубине джунглей пронзительно вскрикнула птица, и этот звук эхом отозвался в груди.              — И сегодня я неожиданно поняла, что… своими же руками разрушила все шансы на «долго и счастливо», — Лив снова запнулась, кусая губы. Слова застревали в горле горьким комом, превращаясь в едва слышный шёпот. — Я годами строила стены вокруг себя, отталкивала каждого, кто хотел стать мне семьёй. У меня было четыре возможности обрести настоящий дом, Феликс. Четыре! А теперь… в приюте стало уже просто невыносимо. И я так от этого устала…              Лив непроизвольно сложила пальцы в кулак и зажмурилась, делая глубокий, судорожный вдох. Ей стоило огромных усилий не расплакаться прямо здесь: иначе она вмиг бы растеряла всю свою хвалёную гордость. Однако, к собственному удивлению, густой, пахнущий хвоей и магией воздух острова подействовал отрезвляюще: Оливия быстро пришла в норму. Более-менее.              — Ну, с приютом всё просто, — Феликс задумчиво вертел в руках веточку. Лив вскинула на него непонимающий взгляд. — Если тебе там так тошно — почему ты до сих пор не сбежала?              — Ты это серьёзно? — она горько усмехнулась. — Куда мне идти? В этом городе меня поймают в первый же день. А для путешествий в другие у меня нет ни гроша, чтобы заплатить повозчику за дорогу. Или банально купить себе еды.              Она не понимала его логики. Феликс, может, и привык выживать в диких джунглях, но Оливию пугала сама мысль о том, чтобы оказаться на большой дороге в одиночестве — без крыши над головой, без денег, без всего.              — До другого города можно добраться и «зайцем». Например, в телеге с сеном, — парень закатил глаза и устало потёр бровь, словно объяснял элементарные вещи ребёнку. Лив открыла рот, чтобы возразить, но резким взмахом руки он остановил поток её мыслей. — А в городе устроишься подмастерьем. Ты ведь хвасталась, что отец учил тебя фехтованию?              Девушка неуверенно кивнула, вспоминая тяжесть стали в руке.              — Значит, и как чистить оружие, знаешь? Ухаживать за клинками, править сталь? В кузнице или оружейной лавке такие руки всегда нужны.              Безумная затея Феликса застала Оливию врасплох, из-за чего та даже забыла, что хотела сказать другу. Она замерла, невидящим взглядом уставившись в пространство, пока смысл его слов медленно доходил до сознания. В голове зазвучал лихорадочный внутренний диалог. Что если её поймают ещё у ворот приюта? Или того хуже — сбросят с повозки посреди тёмного леса? «Даже если я и доберусь, вдруг я не смогу найти себе никакой работы? Мне ведь придётся жить на улице и воровать…». Оливия посмотрела на свои ладони. Она так дорожила чистотой и порядком, а жизнь беглянки сулила только грязь, воровство и ночёвки под открытым небом.              Но с другой стороны… терпеть бессмысленное прозябание в приюте стало выше её сил. Лив понимала: это шанс. Не на счастливое, сказочное будущее, но на простую возможность начать новую жизнь. После приюта её всё равно ничего хорошего не ждёт.              — Если ты закончила истязать себя противоречивыми мыслями, может, объяснишь, почему тебя не было целый год? — голос Феликса заставил её вздрогнуть. Он явно устал ждать, пока подруга выйдет из «транса».              — Что?.. — Оливия моргнула, растерянно оглядываясь, будто на мгновение забыла, где находится.              — Если ты до сих пор чувствуешь себя потерянной, то, хотя бы изредка, должна была здесь появляться. В этом вся суть острова, — Феликс осёкся, мысленно выругав себя за привычную резкость.              — А, это… — с горечью хмыкнула девушка.              Его лицо оставалось невозмутимым, но внутри шевельнулось непривычное, колючее беспокойство: он видел, что его слова ударили по больному. Взглянув ей в глаза, Феликс внезапно почувствовал… стыд. За время её отсутствия он успел вернуть привычные пропащим черты. Оливия когда-то смягчила его дикий нрав, но стоило ей исчезнуть, как остров снова взял своё.              — Года два назад я начала бояться, что сильно уж привяжусь к этому острову и окончательно забуду про реальную жизнь, — начала Лив, решив оставить без ответа его резкие, но правдивые слова. — Только представь, как бы мне стало одиноко, если меня понимал только мальчик из моих снов.              Она грустно усмехнулась, но тут же встряхнула головой, прогоняя меланхолию. Глаза воодушевлённо блеснули.              — Феликс, отведи меня к морю? Прямо сейчас.              Пропащий вскинул брови — он явно не ожидал такой резкой смены темы, но спорить не стал.              Оливия затаила дыхание. На самом деле, она до безумия соскучилась по солёному бризу и ощущению шёлкового песка под босыми ногами. Хоть их приют в Зачарованном лесу стоял в прибрежном городе, но высокие стены и строгие правила не позволяли воспитанникам насладиться даже такой мелочью.              Услышав далёкий, едва уловимый шум волн, Лив поняла: ей жизненно необходимо вдохнуть этот воздух полной грудью и, хотя бы на несколько минут, забыть обо всех своих проблемах, прежде чем она проснётся в своей душной комнате. Она мечтательно прикрыла глаза, на мгновение воскрешая в памяти родной пейзаж, отчётливо представляя каждую деталь пляжа, на котором раньше проводила большую часть времени.              — Конечно, — Феликс поднялся, и на его губах заиграла та самая улыбка, которую девушка помнила. — Я, как всегда, знаю самую короткую дорогу. Идём.       Лив заметно повеселела. Она шустро вскочила, на ходу отряхивая ночную сорочку от прилипших травинок. От резкого движения голова пошла кругом — мир перед глазами поплыл, и девушка едва не повалилась назад. Выработанные годами рефлексы Феликса сработали мгновенно: он перехватил её за плечо, удерживая на ногах. Оливия благодарно улыбнулась и, пританцовывая, направилась к тропе. Она не увидела, как за её спиной замер друг.              Пропащий опешил, удивлённо изучая собственную ладонь, которой только что касался подруги. В его глазах смешались недоумение и нарастающая тревога. Бросив быстрый, опасливый взгляд на удаляющуюся девушку, он поспешил следом, надеясь, что хозяин острова не увидел кое-что странное, способное его заинтересовать. Феликс пытался успокоить себя — будь тут действительно что-то необходимое Питеру Пэну, он был бы уже давно здесь.              По пути к морю они перебрасывались короткими фразами, делились не особо важными новостями из своих миров и попросту бросались безобидными колкостями, как старые добрые приятели. Однако дружелюбие Феликса постепенно испарялось. Он отвечал всё суше, погружаясь в свои тревожные мысли. Пару раз его отстранённость сменялась неприкрытой грубостью, после которой он тут же — к удивлению Лив — сухо извинялся.              Оливии стало неуютно. Она пыталась понять, чем могла обидеть друга, но, не найдя причины, предпочла не заводить глупых разговоров.              Внезапно тишину прорезали дикие, весёлые вопли, заставившие Лив резко обернуться. Позади, прямо сквозь густые заросли, с гиканьем промчались несколько мальчишек в ночных одеждах. Они напоминали звериные тени, охваченные весельем. Оливия замерла: «ночных гостей», как назвал их однажды Феликс, в этот раз было непривычно мало. Джунгли казались подозрительно пустыми. Это были первые такие «гости» за её сегодняшнее появление.              — А где остальные «ночные гости»? — Даринг догнала друга.              — Не каждую же ночь сюда прибывают толпы сирот, — бросил он, не оборачиваясь. — К тому же, вера в магию угасает. Дети перестают верить в Нетландию, и «гостей» становится всё меньше. А без веры в остров…              Мир вокруг Оливии внезапно дрогнул. Звуки джунглей начали отдаляться.              — Феликс… — выдохнула она, чувствуя, как ноги становятся ватными.              Она начала исчезать, тая в воздухе. Феликс резко обернулся. Он неуверенно протянул руку, желая коснуться её еще раз, но пальцы рассекли пустоту там, где только что было её плечо.              — Кажется, сегодня я так и не увижу моря… — сорвалось с её губ едва слышным шелестом, прежде чем она окончательно растворилась.             

***

             — Лив! — Эмили настойчиво тряхнула подругу за плечо, периодически бросая обеспокоенный взгляд то на часы, то на дверь.              Утреннее солнце пробивалось сквозь рваные занавески, выхватывая из темноты убогое убранство комнаты: две хлипкие кровати у заплесневелой стены и ветхие тумбочки, под которыми вечно шуршали мыши. По вытоптанным на полу около коек местам можно было понять, что планировку здесь никогда не меняли. В дальнем углу стоял шкаф с вечно приоткрытой дверцей — сколько бы девочки ни выметали оттуда паутину, она появлялась снова.              — Лив, ну же! — Эмили встряхнула её сильнее, после чего наконец донеслось глухое ворчание.              — Да чего тебе?.. — процедила Оливия, все ещё не отходя ото сна и прячась головой под подушкой.              — Уже полвосьмого! Воспиталки пошли по комнатам. Если тебя застукают в постели, наказания не избежать! — в голосе подруги смешались резкость и искренняя тревога.              Лив рывком села, осознав потенциальную проблему. В голове ещё шумел ветер Нетландии, но перед глазами уже было помутневшее от времени зеркало. Она бросилась к шкафу, на ходу стягивая ночную сорочку. Руки дрожали, пока она выуживала рубаху и узкие штаны. Несмотря на щепетильную ситуацию, в голове успели пробежать мысли о замене вещей в ближайшем будущем — они стали ощутимо малы.              Эмили, прислушиваясь к тяжёлым шагам в коридоре, принялась лихорадочно заправлять постель подруги.              — Спасибо, — буркнула Лив, пытаясь натянуть штанину на бегу. Нога запуталась в ткани, и девушка неуклюже рухнула на пол, едва не задев тумбочку.              Удручающая реальность грубо ворвалось в её жизнь, окончательно вытесняя магию ночи.              — Она идёт! — испуганно выдохнула Эмили.              Шаги миссис Осборн в пустом коридоре звучали как удары молота. Оливия лихорадочно пыталась стянуть волосы в хвост, но те, спутанные после ночи, никак не поддавались. Понимая, что времени на причёску нет, она бросила гребень, быстро пригладила пряди ладонями и схватила со своей тумбочки книгу.              Когда хорошо узнаваемая тяжёлая поступь раздалась у самого порога, Лив едва успела опуститься на кровать. Она уткнулась в пожелтевшие страницы, стараясь дышать ровно, будто читала здесь уже добрый час.              Спустя мгновение дверь распахнулась, и в комнату с грозным видом влетела немолодая полноватая женщина. Тёмно-коричневое платье, закатанные по локоть рукава и седой пучок, затянутый настолько туго, что её выпученные глаза казались ещё больше. Её холодный, бесчувственный взгляд словно мог просветить человека насквозь. У младших воспитанников при одном её появлении по коже пробегала ледяная волна страха.              Но не у Оливии. В её груди не было страха — только жгучая ненависть, которая согревала лучше одеяла.              Воспитательница брезгливо окинула взглядом сироток, а затем прищурилась, изучая каждый угол тесной комнатки. Не найдя, к чему придраться, она снова перевела взор на девушек. На её лице расплылась жуткая, не обещающая ничего хорошего улыбка.              — Что это за вид, Оливия? Почему волосы распущены? — чеканя каждое слово, она приблизилась к кровати.              — Простите? — Лив оторвала взгляд от книги, не понимая, в чем её вина на этот раз.              — С такими патлами ты похожа на уличную девку, — Осборн мёртвой хваткой вцепилась в плечо Оливии и рывком развернула её спиной к себе.              Она принялась заплетать косу — грубо, нарочито больно, буквально выдирая пряди с корнем. Лив затаила дыхание, чувствуя, как кожа на затылке натягивается до предела и начинает гореть.              — Теперь ясно, почему тебя никто не удочерил, — злорадствовала женщина, с силой дёргая волосы вниз. — Твою дурную натуру видно за версту.              Оливии стоило огромных трудов сидеть ровно и не вырываться.              — Ай! — вскрикнула она, когда почувствовала очередной вырванный волосок. — Про причёски никаких правил не было! — процедила Даринг сквозь стиснутые зубы. Она сжала кулаки от еле сдерживаемой злости, впиваясь ногтями в нежную кожу.              — Теперь есть. И за свой длинный язык ты будешь наказана не на день, а на неделю, — миссис Осборн криво ухмыльнулась и затянула кончик уродливой косы грязной ниткой из кармана. — С завтрашнего дня ты переходишь на кухню: полы, посуда, готовка. И никаких прогулок, разумеется. Посмотрим, как заговоришь после этого.              Громко хлопнув дверью, она вышла, оставив после себя запах удушающего пота и дешёвого талька.              — Ну и зачем?.. — взглянув на разъярённую подругу, которая была готова разворотить комнату от бушевавшего внутри гнева, Эмили осторожно присела на край её кровати.              Оливия промолчала. Чтобы не взорваться, она заставила себя вернуться мыслями в прохладный сумрак Нетландии. Слова Феликса о побеге теперь не казались безумием — они казались единственным выходом. С каждой секундой стены приюта давили на неё всё сильнее, а запах плесени становился невыносимым.              Лив уже всерьёз прикидывала, что из вещей ей понадобится в дороге, когда её вырвал из раздумий удивлённый возглас подруги:              — Лив! Что у тебя с руками?              Оливия опустила взгляд на ладони. Тонкие царапины, оставленные ветками джунглей, всё ещё краснели на коже. Обычно следы «путешествий» исчезали в ту же секунду, как она открывала глаза, но сейчас они затянулись прямо на глазах у Эмили, оставляя после себя лишь едва заметный след, который тут же растаял.              — Тебя это совсем не пугает? — прошептала Эмили, не отрывая взгляда от её чистой кожи.              — Всё хорошо, Эм. Правда, — Лив пожала плечами.              Она снова взяла книгу, раннее небрежно брошенную на кровать, и стала рассматривать обложку, словно видела её впервые. Приключенческий роман о пиратах и сокровищах… Оливия открыла первую станицу и начала читать описание уже давно известного ей сюжета.              В голову неожиданно пришла мысль — безумная, но в данной ситуации почему-то казалась гениальной. Откинув книгу, Лив бросилась к шкафу. Она принялась лихорадочно перерывать верхние полки, вытягивая оттуда самую старую, поношенную и выцветшую одежду, которую только могла найти.              Эмили замерла, провожая подругу испуганным взглядом.              — Лив, ты чего? С тобой всё в порядке? — в её голосе дрожала тревога.              Оливия не отвечала. Она складировала вещи, которые давно пора было сжечь: чьи-то стоптанные сапоги, бесформенные рубахи и штаны, оставшиеся здесь ещё от прошлых жильцов. Никто, как видно, не удосужился это выкинуть или хотя бы вовремя привести в порядок, что в данный момент было ей даже на руку. Пыль летела во все стороны, забиваясь в нос, но Лив не замечала ничего вокруг.              — Оливия, да что ты задумала?! — не выдержала Эмили, вскакивая с кровати. Ей казалось, что соседка окончательно сошла с ума.              Девушка медленно повернулась к подруге, и в её медовых глазах Эмили увидела то, чего не было там все эти годы. Решимость.              — Побег.