Потерянная

      — Что? — Эмили опешила, думая, что это лишь глупая шутка. Но, наблюдая за тем, с каким решительным настроем подруга перерывает шкаф, поняла: дело явно серьёзное. — Какой ещё побег? — вполголоса переспросила она, боязливо косясь на дверь.              — Я ухожу из этого гиблого места. Что тут непонятного? — Лив раздражённо выдохнула, отбрасывая в сторону дырявый чулок.              Предстоящее приключение, если его можно было так назвать, только усиливало её желание покинуть приют как можно скорее. Мысль о свободе пьянила, заставляя сердце биться чаще. Она уже давно представляла свободную жизнь, но только сейчас до неё дошло, что некогда несбыточные мечты и фантазии могли стать явью. Как оказалось, всего-то нужен был толчок от Феликса, чтобы она наконец осмелилась выглянуть за пределы своей клетки. Лив понимала: там, за стенами, её не ждёт мягкая постель, там придётся бороться за каждый ломоть хлеба. Но это будет её борьба, а не медленное гниение в этой дыре.              В восемнадцать им грозила одна участь: работа на износ, где людей ценили меньше, чем тягловый скот. Их ожидали самые тяжёлые и неблагодарные условия, где не хватало рабочей силы и куда люди в здравом уме ни за что не пошли бы: тяжкий малооплачиваемый труд больше походил на рабство. Вот и всё будущее, которое уготовило им королевство.              Внезапно руки Лив замерли. Ледяная волна тревоги накрыла её с головой. А что, если её поймают в первую же ночь? Что, если она замёрзнет в лесу или попадёт в лапы к разбойникам? Воображение рисовало самые мрачные сценарии. Оливия с силой тряхнула головой, в попытке отогнать навязчивые мысли.              «Если не сделаю этого сейчас, то уже никогда не решусь, — она старалась себя мотивировать, не желая утонуть в угнетающих размышлениях. — Лучше рискнуть один раз, чем всю жизнь жалеть, что струсила».              Но одной слепой храбрости мало. Ей нужен был план, учитывающий каждую мелочь.              — Но… — подала голос Эмили. Оливия вздрогнула, на миг забыв, что она в комнате не одна. — Как ты вообще на это решилась? И почему именно сейчас? Я знаю, как ты ненавидишь этот приют, но побег… Лив, это слишком опасно.              — Я уже взрослая, Эм. Шансов, что меня заберёт семья, почти нет. Последние смотрины были больше года назад, — Лив на секунду замерла, в очередной раз укоряя себя за то, что отталкивала добрых людей. — А пахать потом сутками за гроши на каторге я не хочу. Надо было мне раньше одуматься, — с горечью бросила она, швырнув на кровать очередную пыльную тряпку.              — Сбежать-то ты всегда успеешь, — Эмили неуверенно закусила губу, заранее зная ответ. — Тут хотя бы кормят. Да и крыша над головой есть… Что ты будешь делать одна в чужом городе? Может, всё-таки передумаешь? Остался всего год до выпуска…              — Целый год в этом аду? Нет уж, спасибо! — прошипела Оливия. — И не волнуйся за меня. Как только доберусь до места, что-нибудь придумаю. Без еды и крова не останусь, — ей самой не особо верилось в успех её «путешествия», но она постаралась сказать это как можно увереннее.              — Звучит не слишком убедительно, — грустно усмехнулась подруга, глядя на её бледное лицо.               Сделав глубокий вдох, Лив решила не отвечать. Она боялась, что если начнёт спорить, то решимость рассыпается в пыль, а возвращаться в «безопасное болото» ей не хотелось.              Покончив со шкафом, она повернулась к кровати, заваленной горой тряпья. Встав посреди этого бардака и уперев руки в бока, Даринг задумчиво оглядела беспорядок. Её взгляд выхватил пару самых ветхих и мужских на вид рубах. Подойдя к помутневшему зеркалу, Оливия принялась поочерёдно прикладывать их к себе.              Что-то в получающемся образе явно было не так, и Оливия скривила губы, осматривая своё отражение: если ничего не придумать, в ней очень быстро признают девушку, и даже рубахи самого свободного кроя её не спасут. Она недовольно хмыкнула — это явно было большой проблемой, над которой требовалось хорошенько пораскинуть мозгами.              Эмили молча наблюдала за ней, пытаясь угадать смысл этих странных примерок. Постепенно паника внутри неё улеглась, сменившись тихой грустью. Она понимала подругу и знала, что останавливать её бесполезно. Где-то в глубине души Эмили тоже мечтала о приключениях, о далёких городах и жизни без вечного страха перед тяжёлой поступью в коридоре. Но она знала себя слишком хорошо: она не сможет так жить и будет только обузой, которая панически испугается при первой же возникшей проблеме.              — Зачем тебе всё это старьё? — Эмили заинтересованно смотрела, как Лив складывает на подоконник свой тёмно-коричневый жилет и недавно примеренные вещи, оставшиеся от предыдущих жильцов.              — Всё еще гадаешь? Ну надо же, — Оливия бросила на подругу быстрый взгляд, выуживая из недр шкафа последний штрих — стоптанные сапоги на невысоком каблуке. — Раз у меня нет ни гроша, придётся добираться до другого города «зайцем», — она энергично отряхнула обувь от осевшей пыли и звонко чихнула. — У меня появилась одна безумная идея, как это можно сделать. Она тебе вряд ли понравится.       — И что же это за идея? — Эмили уже сгорала от любопытства, перебрав в голове множество разных вариантов.              — Я прикинусь пиратом, — ехидный смешок сорвался с губ Оливии, когда она увидела, как вытянулось лицо подруги. — Наймусь на какой-нибудь корабль юнгой, а в первом же крупном порту сойду на берег.              Эмили замерла, не в силах вымолвить ни слова. Одно только упоминание морских разбойников заставляло её сердце уходить в пятки. Как можно говорить о таком с улыбкой? Она уже набрала в грудь воздуха, чтобы разразиться нравоучительной тирадой, но Лив её опередила.              — Так, только не начинай причитать. Фехтовать я умею, а это уже полдела. Остальному научусь по ходу.              Она нырнула под кровать и извлекла оттуда свёрток, спрятанный под половицей. Внутри лежал старый, но очень дорогой сердцу меч — единственное наследство, которое ей чудом удалось сберечь при прошлых воспитательницах. Те были куда мягче нынешних «мегер» и иногда закрывали глаза на девичьи причуды.              Заметив скептический взгляд подруги, Оливия обиженно фыркнула:              — Ой, да что со мной случится? Я смогу за себя постоять.              Последнюю фразу она пробормотала едва слышно, успокаивая не столько Эмили, сколько саму себя. Лив быстро спрятала «пиратские лохмотья» на свою полку, прикрыв их парой поношенных платьев, а в кожаный рюкзак запихнула остатки своих скудных пожитков.              — А что сделаешь с волосами? Не отрежешь же? — Эмили с тревогой коснулась своей косы после долгого молчания. — Жалко ведь, они у тебя красивые…              — Спрячу под треуголкой, не волнуйся, — протараторила Оливия, полностью поглощённая своими мыслями.              — И где ты её возьмешь? — удивилась соседка, бросив мимолётный взгляд на часы.              — Пару дней назад мальчишки играли во дворе в пиратов, и у кого-то из них была отличная шляпа. Уйду сегодня с завтрака пораньше и пороюсь у них в шкафчиках, — задумчиво протянула Даринг, надеясь, что ей повезёт в спонтанных поисках головного убора.              — А ты, я смотрю, быстро всё продумала… — Эмили вздохнула, понимая, что подругу не остановить. — Кстати, о завтраке: нам пора.              В коридоре раздался резкий звон колокола, возвещающий о начале дня. Девочки переглянулись и вместе направились в столовую.             

***

             Быстро расправившись с безвкусной кашей, Оливия лишь из вежливости кивнула ворчливой поварихе и выскользнула в коридор. Стараясь не привлекать внимания, она направилась к пустующим спальням мальчишек.              В первой же комнате её встретил ожидаемый хаос: постели сбиты в комья, дверцы единственного шкафа распахнуты, а повсюду валялась смятая одежда. «Мальчишки», — усмехнулась девушка, закатив глаза. Теперь понятно, за что их так часто гоняли на дежурства — сколько бы их не ругали, ситуация не менялась.              Оливия бегло осмотрела комнату, но треуголки на виду не оказалось. Она бросилась к шкафу и перерыла беспорядочно лежавшие вещи, однако поиски не увенчались успехом. Лив раздражённо выдохнула и уже собиралась уходить, как взгляд зацепился за кончик бинта, торчащий с одной из нижних полок. Один из мальчишек недавно сломал руку, упав с дерева, и теперь отбывал своё наказание за непослушание с перебинтованной рукой. Возможно, те, что она видела сейчас, — запасные. В голову пришла совершенно неожиданная идея, и Оливия наклонилась, вынимая из тряпичного мешка пару толстых мотков. Она почему-то была уверена, что парнишка не хватится пропажи сегодня, ну, а завтра её уже здесь не будет. Оставалось только решить проблему с треуголкой.              Безуспешно переворотив ещё две комнаты, девушка зашла в четвёртую, последнюю на этаже. Надежда почти угасла. Лив со злостью дёрнула створку шкафа и замерла: на верхней полке, словно издеваясь, одиноко лежала потрёпанная чёрная треуголка.              Победно улыбнувшись, она схватила добычу и выскочила в коридор. За углом послышались звонкие мальчишеские голоса, заставив её прибавить шагу. Прижимая к груди шляпу со спрятанными в ней бинтами, Даринг добежала до своей двери и, лишь оказавшись внутри, позволила себе облегчённо прислониться к стене.              — Ого, всё-таки нашла?              — Как видишь, — усмехнулась Оливия, положив треуголку рядом с «пиратскими» вещами, и плюхнулась на кровать.              — Может, сходим прогуляться? — предложила Эмили, с тоской глядя в окно.              — Что? Зачем? — Лив приподнялась на локтях.              Они редко выбирались во двор. Делать там было попросту нечего: запущенная клумба с чахлыми цветами да пара скрипучих качелей — «вершина» детских мечтаний, не иначе.              — Ты же не собираешься торчать здесь до вечера? — Эмили театрально вскинула брови. — Лично я не горю желанием мариноваться в этой тоске. Перед твоим побегом нужно хоть немного повеселиться, а не сверлить взглядом стены, — она подмигнула, но тут же добавила тише: — А то вдруг забудешь меня на следующий же день…              Шутка вышла неуклюжей — за напускным озорством сквозила горечь.              — Как я могу забыть свою подругу? — Оливия изобразила глубокую обиду и не спеша направилась к выходу.              Эмили просияла. Сделав победный жест рукой, она побежала следом.       

***

             Когда бесконечные круги по двору приюта и нудные уроки по ведению хозяйства остались позади, Оливия решила вздремнуть после своего последнего ужина в этих стенах и набраться сил перед ночным побегом.              Она проспала около двух часов, пока тихий хлопок двери не заставил её вздрогнуть. Лив потянулась и, сладко зевнув, открыла глаза. В полумраке комнаты Эмили монотонно расчёсывала волосы перед зеркалом.              — Который час?              — Почти десять, — буднично отозвалась подруга и скользнула под одеяло. Но, заметив, что Оливия принялась заправлять постель, она удивлённо приподнялась: — Ты… уже собираешься?              — Сама знаешь, я не люблю спешку, — пояснила Лив, взбивая подушку.              Эмили в который раз за день грустно улыбнулась. Ей отчаянно не хотелось оставаться одной. За всё время скитаний по комнатам детдома Оливия была единственной, кто стал ей по-настоящему близок. Но эгоистично мешать подруге исполнить мечту, которой та так загорелась, Эмили не могла.              Закончив с кроватью, Даринг принялась за «костюм». Грязно-бежевая рубашка с широкими рукавами, кожаные штаны, коричневые сапоги и жилет в тон — этот наряд превратил потерянную сиротку в дерзкого юнгу. По крайней мере, образ соответствовал её представлениям. Она придирчиво крутилась перед зеркалом, боясь упустить какую-то деталь, которая могла её выдать. Найденные ею бинты больно перетягивали грудь, и было ужасно неудобно, но Оливия надеялась, что привыкнет к этому. Зато теперь ничто не могло выдать в ней девушку.              Отражение в зеркале уверенно улыбнулось, и Лив нахмурилась. Слишком чистая, аристократически бледная кожа лица бросилась в глаза — портовые бродяжки однозначно обзавидуются. Недолго думая, Оливия подошла к масляной лампе на столе и, осторожно приподняв стеклянный колпак, провела пальцем по внутренней стороне, собирая скопившуюся там копоть. Подавляя брезгливость, она размазала сажу по щекам, лбу и подбородку, пока лицо не приобрело неопрятный вид человека, чей дом — улица.              Теперь, когда её черты стали грубыми и затёртыми, маскировка казалась завершённой. Оставалось лишь накинуть на голову треуголку и подхватить меч.              — А во сколько ты планируешь… ну, уйти? — Эмили всё ещё не могла до конца поверить в происходящее.              — Думаю, в полночь — самое время, — Оливия поправила треуголку, поймав взгляд подруги в отражении зеркала. — Эй, ты чего?              Заметив невыносимую печаль в глазах соседки, «пиратка» присела на край её кровати. Эмили съёжилась под её взглядом.              — Просто я… я до сих пор не могу поверить, что ты правда уходишь, — едва слышно прошептала она. Эмили отвела глаза, понимая, что её слабость сейчас совсем не к месту.              Лив тяжело и шумно выдохнула. Её начинало это нервировать. Она уже видела море и слышала крики чаек, а теперь приходилось тонуть в чужих слезах. «Надо было дождаться, пока она заснёт, — раздражённо подумала девушка. — Уйти по-тихому, без этих выматывающих душу разговоров».              — Давай сменим тему, — отрезала Лив. — Я всё равно не передумаю. Как насчёт… — она на секунду замялась, подбирая слова, — …сплетен? — эта мысль пришла ей внезапно. Ну, а почему бы и нет? Всё равно через полтора часа её уже здесь не будет.              — Ты и сплетни? Серьёзно? — Эмили изумлённо вскинула брови.              Оливия всегда презирала шушуканье за спиной, считая это низостью, и обычно обрывала подобные разговоры на корню. А вот Эмили, напротив, была живой энциклопедией приюта: она обожала кого-нибудь сосватать или пересказать «секреты», которые и так знал каждый встречный здесь.              — Ну, нет так нет, — нарочито медленно протянула Лив, с напускным высокомерием отворачиваясь. Но, поймав скептический взгляд подруги, не выдержала и прыснула: — Ладно тебе, я серьёзно! Хочу выслушать всё самое «сочное», прежде чем уйду.              Эмили подозрительно прищурилась, ища подвох, но, увидев в лице Лив искренний интерес, просияла. Она велела подруге сесть поудобнее, предупредив, что «доклад» будет долгим.              Следующий час Лив то и дело качала головой, смеялась или вскрикивала от изумления. Оказалось, за стенами её собственного мирка жизнь в приюте била ключом, плелись интриги и кипели страсти. Слушая воодушевлённую подругу, Оливия остро почувствовала: всё это время настоящая жизнь действительно проходила мимо неё.              Подруги так увлеклись, что не сразу заметили, как настала пора прощаться. Когда гулкий бой часовой башни за лесом разрезал ночную тишину, шёпот мгновенно смолк.              — Пора, — выдохнула Оливия.              Она порывисто обняла опешившую Эмили, схватила рюкзак и взобралась на подоконник. Свесив ноги наружу, Лив в последний раз окинула взглядом тесную комнату и застывшую у кровати подругу. Печальная улыбка — и девушка спрыгнула в темноту ночи, оставляя осточертевшее прошлое позади.              Вдохнув полной грудью прохладный ночной воздух, она крадучись направилась к массивному дубу у каменного забора. Главные ворота на ночь запирали на тяжёлый чугунный замок, так что дерево было её единственным шансом. Оливия встряхнулась, поправила сползающий меч и вцепилась в грубую кору.              Карабкаться в непривычной одежде оказалось труднее, чем она думала: бинты сдавливали грудь, не давая полноценно вздохнуть, полы жилета цеплялись за сучья, а ножны раздражающе били по бедру. К тому моменту, как Лив поравнялась с верхушкой забора, ладони горели от царапин, а чистая рубашка покрылась пятнами пыли и смолы. «Теперь точно сойду за своего», — мелькнуло в голове.              Кое-как дотянувшись ногой до края кладки, Оливия выпрямилась на заборе, балансируя над обрывом и судорожно цепляясь за ветки. Внизу чернела каменистая обочина, отчего с губ сорвался нервный смешок. Всего секунда колебания — и она, зажмурившись, прыгнула. Приземление вышло жёстким: ноги едва не подогнулись, но Лив успела упереться руками в камни, восстанавливая равновесие.              Она отряхнула ладони от пыли и размяла ноги — после жёсткого приземления от пяток до самых бёдер всё ещё проходила колючая дрожь. Огляделась. Справа дорога уходила к горной деревне, теряясь в тени массивных елей. Слева — круто сбегала вниз, к гавани.              Девушка широко улыбнулась, жадно вдыхая воздух, который здесь, за забором, казался пьяняще свободным. Не раздумывая, она свернула налево. С пригорка открывался вид на россыпь зданий у воды и тёмные громады кораблей, покачивающихся на рейде.              Ближе к главной дороге жались богатые, ухоженные особняки. Лишь в паре окон ещё мерцал тёплый свет дорогих подсвечников. А дальше, у самых скал, ютились лачуги и потрёпанные временем заведения. Там, вдали от приличного общества, коротали время пираты, бродяги и прочий сброд. Даже до сюда долетали отголоски чужой жизни: пьяные выкрики, звон битого стекла и хриплый, дикий гогот.              Лив вдруг поёжилась и резко остановилась. Стремительно нарастающая тревога накатила на неё с головой, на душе начали яростно скрести кошки, а в голове гремела мысль: она не доживёт и до утра. Но в следующую секунду девушка тряхнула головой, дав себе мысленную пощёчину. «Ты уже почти свободна — отступать некуда!» — приказала она себе, прогоняя неприятное наваждение.              Остановившись в тени последнего богатого дома, она торопливо заплела непослушные волосы в тугую косу, перевязала её чёрным платком и до бровей надвинула треуголку. Теперь, когда маскировка была завершена, Оливия с фальшивой уверенностью зашагала к дальним тавернам.              У самой границы портовых трущоб она снова помедлила, но на этот раз не из-за страха. Нужно было решить: пробраться на судно прямо сейчас, пока палубы пусты, а утром заявить, будто капитан нанял её спьяну и позабыл об этом? Или дождаться опьяневшую команду и под шумок забраться на борт вместе с ней?              Выбрав всё же первый вариант как менее рискованный, Оливия принялась изучать корабли. Она перебегала от одного штабеля ящиков к другому, замирая в тени всякий раз, когда мимо проходили подвыпившие матросы. Наконец её взгляд зацепился за судно из тёмного дерева с редкими жёлтыми полосами вдоль бортов и убранными белыми парусами.              Охрана у этой посудины была «надёжной»: прямо у трапа, обнимая пустую бутылку, в беспамятстве храпел полноватый пират в нелепой красной шапке.              «Идеально», — пронеслось в голове у Лив.              Ловко проскользнув мимо спящего «стража», она поднялась на палубу. Корабль пах смолой, солью и старым деревом. Стараясь не шуметь, Оливия спустилась вглубь судна в поисках убежища до утра. На орлоп-палубе* она обнаружила закуток, заваленный бочками и ящиками с провизией — тесное, но надёжное укрытие, напоминающее крохотную каюту. Спустившись ещё ниже, в трюм, девушка отыскала дверь в пороховой погреб. Тут, в самом дальнем и тёмном углу, она решила спрятать свой рюкзак, забросав его старой, пыльной мешковиной.              Когда Лив вернулась в своё импровизированное убежище, сверху уже доносился гул голосов вернувшейся команды. Один из пиратов — судя по всему, сам капитан — громогласно пытался отдавать приказы, но выходило у него из рук вон плохо. Ром сослужил ему дурную службу: язык заплетался так сильно, что бедняга не мог внятно выговорить даже собственное имя.              Даринг тихо усмехнулась, качая головой. Безумная любовь морских волков к выпивке сейчас была ей только на руку. Оливия примостилась на широкой доске, наспех уложенной поверх бочек, и снова обратилась в слух. Каждое движение наверху, каждый тяжёлый шаг по палубе отдавался в трюме глухим эхом. Она была готова в любую секунду соскользнуть вниз, если чьи-то шаги направятся к её закутку. Встречаться с этой оравой прямо сейчас в её планы точно не входило.              К счастью, вакханалия наверху длилась недолго. Вскоре вместо криков послышался нестройный хор храпящих пиратов, доносившийся из кубрика**, и тяжёлые, неритмичные шаги капитана. Тот ещё какое-то время мерил шагами свою каюту, но в конце концов стихли и они.              Для полной уверенности Оливия просидела в храпящей тишине ещё какое-то время, сверля взглядом едва различимые очертания шкафа, заставленного дорогим сервизом. Убедившись, что корабль погрузился с беспечный сон, она отважилась лечь. Деревянная поверхность была жёсткой и холодной, а отсутствие подушки и одеяла делало ночлег совсем уж неуютным. Бинты по-прежнему стягивали грудь, мешая расслабиться, но изнеможение оказалось сильнее неудобства. Стоило Лив закрыть глаза, как тяжёлый сон накрыл её с головой.             

***

             «…вера в магию угасает. Дети перестают верить в Нетландию, и «гостей» становится всё меньше. А без веры в остров…» — эхом раздались в голове Оливии последние слова Феликса.              Она резко распахнула глаза и вскочила. И правда? Как девушка могла забыть эти слова, которые явно не сулили ничего хорошего? Мысленно ругая себя за неосмотрительность, Лив бросилась вперёд, даже не сразу осознав, что «декорации» сменились. Нога зацепилась за острый камень, и она неуклюже полетела вниз.              — Да что б тебя!.. — выругалась девушка, поднимаясь и отряхивая песок с колен.              Она огляделась. Перед ней расстилалось бескрайнее лазурное море, лениво обнимавшее волнами берег. Лёгкий бриз щекотал лицо и трепал светлые волосы, а в вышине слышались крики неугомонных чаек. Оливия несильно хлопнула себя по лбу — осознание накрыло её не сразу. Она снова была в Нетландии.              Не теряя времени, Даринг принялась высматривать тропинку в стене джунглей. Заметив просвет между густыми зарослями, она решительно направилась к нему.              — Неужели… опять к нам?              Феликс возник на тропе так внезапно, словно вынырнул из самого воздуха: она не успела пройти и с десяток метров. Облокотившись на дубинку, он широко улыбнулся и уставился с непривычным интересом.              — Решила кое-чем поделиться, — закинула удочку Лив, стараясь не выдавать удивления, вызванного его странным поведением. Заметив, как в глазах парня вспыхнуло любопытство, она облизала пересохшие губы и продолжила: — я решила последовать твоему совету и…              — И? — не выдержал Феликс, подавшись вперёд.              — И сбежала из приюта, — с нескрываемой гордостью выдохнула она.              Феликс одобрительно оскалился, обнажая зубы.              — А сейчас я на пиратском судне, — поспешила добавить Оливия. — Надеюсь, в скором времени корабль отчалит в другой город, где я смогу начать новую жизнь.              При упоминании пиратов во взгляде Феликса что-то хищно полыхнуло, но он тут же взял себя в руки, пряча эмоции за привычной маской.              — Будь осторожна, — бросил потерянный, переводя взгляд на светлеющее небо: рассвет в Нетландии всегда наступал внезапно. — Кажется, ты хотела спросить что-то ещё? — он перекинул дубинку на плечо и посмотрел на Лив с прищуром, будто насквозь читал её мысли.              — Да, — твёрдо подтвердила она. — В прошлый раз ты говорил о тех, кто верит в остров. Что их становится всё меньше, — сощурившись, Даринг пристально всмотрелась в лицо друга в попытке отыскать ответы. — Что это значит?              — Если так интересно. Дети перестают верить в остров. Из-за этого «ночных гостей» вроде тебя с каждым годом всё меньше, — буднично пояснил Феликс. — А без их веры магия острова начинает потихоньку угасать. Умирать, если хочешь, — он небрежно прислонился к стволу дерева, давая Оливии время переварить услышанное.              — Стоп, что? — Лив ошарашенно уставилась на него. — А что будет, если она умрёт? — в голове зароились десятки вопросов, один тревожнее другого.              — Я начну стареть, а ты больше не сможешь гулять здесь во сне. Но не бери в голову, — добавил Феликс с невозмутимостью, которая начала уже бесить девушку. — Если это и случится, то явно не завтра.              — Почему ты так говоришь, словно тебе плевать на собственный дом? — вспылила Лив. Хотя она бывала здесь только во снах, Нетландия давно стала для неё чем-то очень родным. — А есть способ это предотвратить?              — Способ есть, — отрезал Феликс. Его голос стал жёстким, а взгляд — пугающе отстранённым. — Но тебя это не касается.              — Ты издеваешься? — Оливия возмущённо скрестила руки на груди. Ей стало не по себе от этого, несвойственного ему, выражения лица. — И вообще… может, перестанешь на меня так пялиться?              — Как «так»? — Феликс мгновенно нацепил маску невинности, нагло усмехнувшись.              — Ну, даже не знаю. Будто я какая-то ценная вещь, — недовольно процедила девушка. — Или во мне есть что-то необычное? — добавила она с сарказмом, вовсе не ожидая ответа.              — Всё возможно, — загадочно протянул пропащий.              — Ч-что?..              Договорить Лив не успела. Мир вокруг начал стремительно бледнеть и рассыпаться искрами — реальность вытягивала её обратно.              «Как всегда, на самом интересном!» — мелькнуло в голове Даринг за секунду до того, как джунгли окончательно растаяли.             

***

             — Эй, а ну вставай!              Звонкий голос над самым ухом заставил Оливию подскочить. Она распахнула глаза и увидела пирата. Тот выглядел на удивление опрятно и смотрел на неё с искренним недоумением.              — Ты ещё кто такой? — задал он вполне логичный вопрос.              — Эм… я Олив… — девушка мысленно отвесила себе подзатыльник и тут же, спохватившись, закончила более низким, твёрдым голосом: — Оливер, — с трудом сглотнув, она посмотрела на молодого мужчину. Тот прищурился, изучая незваного гостя.              — Что-то я не припомню тебя в рядах своей команды, — с нескрываемым подозрением ответил, очевидно, сам капитан и с видом философа почесал подбородок.              — Вы… вы вчера сами меня наняли, — чуть запинаясь, выдавила Даринг.              Сердце в груди колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет. «Только бы не раскусил, только бы поверил», — единственное, о чём она могла сейчас думать.              — Вчера, говоришь?.. — задумчиво протянул он, не сводя глаз с «новобранца».              Пока мужчина в длинном чёрном камзоле пытался воскресить в памяти события бурной ночи, Оливия приподнялась на локтях, украдкой его рассматривая. Для морского разбойника он был на редкость хорош собой: брюнет с пронзительными голубыми глазами и аккуратной щетиной. Его руки украшали с полдюжины перстней и колец, а в ухе поблёскивала дорогая серьга.              — Ах, ну конечно! Вспомнил, — он похлопал «новоиспечённого пирата» по плечу, делая вид, что действительно припоминает их вчерашнюю встречу. — Но почему ты не в кубрике со всеми?              — Ну… — Оливия лихорадочно соображала, — там не нашлось места, — первое, что пришло в голову. И прозвучало не слишком убедительно.              — Вот как? — капитан удивлённо вскинул бровь. — Что ж, сегодня мы поищем тебе уголок поуютнее. — Он уже зашагал к выходу, но внезапно крутанулся на каблуках: — Надеюсь, я не забыл представиться вчера?              — Вообще-то, забыли, — усмехнулась Лив. Она поднялась со своего импровизированного ложа и подошла ближе, чувствуя, как страх отступает. Этот пират не казался опасным или жестоким. По крайней мере, сейчас.              — Киллиан Джонс, — представился капитан с обаятельной улыбкой и, пропуская «Оливера» вперёд, указал наверх.              Когда они выбрались на палубу, Оливия замерла, ослеплённая ярким светом и величием корабля. При свете дня он выглядел поистине впечатляюще: глубокий, благородный цвет красного дерева, искусная резьба и ослепительно белые паруса, замершие в ожидании ветра. Девушка оглядывалась по сторонам, не в силах скрыть восхищения.              Заметив реакцию новобранца, Киллиан гордо вскинул подбородок и, широко разведя руки в стороны, провозгласил:              — Добро пожаловать на борт «Весёлого Роджера»!