Вишнёвое дерево

В конце апреля в семействе Ким произошло долгожданное пополнение. Операция по раннему извлечению плода прошла успешно, поэтому на свет появился хрупкий маленький малыш по имени Минхёк, которого вскоре поселили в крохотный бокс для дальнейшего поддержания благоприятной атмосферы и для того, чтобы он как можно скорее очутился в нежных папиных ручках и почувствовал на своей коже сладкие дорожки из поцелуев… Но всё это было в ближайшем будущем — сейчас же никому из родителей не позволялось прикасаться к малышу или даже подходить близко, разрешалось лишь смотреть на него через стеклянную «завесу», словно самую дорогую и ценную вещь на свете изолировали от опасного внешнего мира и поместили под самую лучшую защиту. Тэхён мог стоять там часами. Отойдя от наркоза, он практически сразу рванул туда, чтобы наконец-то познакомиться со своим мальчиком, и наткнулся на Намджуна, который часом ранее покинул его палату, чтобы тоже полюбоваться своим, уже третьим, сыном. Судорожно сглотнув и сжав в своей ладони теплую руку мужа в качестве поддержки, Тэхён начал искать взглядом своё чадо среди десятка таких же малюток, и вот, наконец, заветные буквы на маленькой черно-белой табличке «КИМ ТЭХЁН» заставили омегу затаить дыхание, а после восторженно улыбнуться, едва тот перевёл взгляд на сморщенное личико и пухлые причмокивающие губки. — Он прекрасен, — тихо выдохнул на ухо Намджун, крепко поддерживая рукой за талию еще слабого для подобных передвижений мужа. — Ты такой молодец, — горячие губы парня тронули холодный висок Тэхёна. — Да… — завороженно прошептал омега в ответ. — Это наш сын, — новые слова так приятно слетали с губ и растворялись в тишине полупустынного коридора. По щекам Тэхёна текли липкие горячие слезы, мешая в себе и радость столь долгожданного события, и бесконечное облегчение, что всё, наконец, благополучно разрешилось. Омега был настолько счастлив, что чувствовал в груди легкие покалывания, словно его сердце разрывало от столь огромных чувств. — Тебе нельзя было вставать, — оторвавшись на секунду от ребенка, альфа осторожно обратился к младшему. — У тебя впереди будут годы, чтобы полюбоваться на Минхёка, поэтому сейчас нужно немного отдохнуть. Это был долгий и тяжелый путь… — Но, хён! — Знаю, — Намджун ласково провел ладонью по плечу мужа. — Просто ты ещё слишком слаб, а швы могут вот-вот разойтись. Давай не будем рисковать? Ты нам нужен здоровым и полным сил, — легкий поцелуй в висок. — Поспи немного, а после я обещаю передавать тебе по видеосвязи всё, что будет здесь происходить. — Но… — Хороший мальчик, — альфа слегка подтолкнул Тэхёна обратно к палате. — Я провожу тебя, а после сразу же вернусь сюда и буду охранять его сон. Ты всё сделал правильно, и я горжусь тобой, — Намджун улыбнулся и едва заметно шмыгнул носом. Он не хотел показывать своих слез, хотя сердцем понимал, что стесняться тут совершенно нечего. Альфы тоже плачут, просто для этого нужен действительно стоящий повод. — Он такой красивый, хён, — вздохнул омега, нехотя передвигая и без того слабые ноги. — И маленький, как игрушечка… но с ним ведь всё будет хорошо? — Непременно, — уверил Намджун. — Доктор хорошо отзывался о его состоянии и хвалил тебя за соблюдение всех предписанных рекомендаций. Тэхён верил каждому слову и устало улыбался, опираясь на плечо мужа. Он изо всех сил боролся со сном, намереваясь провести с сыном как можно больше времени, но усталость всё же брала своё, и вскоре Тэхён снова провалился в глубокий сон, наполненный яркими красками и самыми радостными эмоциями. Альфа же, уложив своего омегу спать, вернулся на «пост» и еще долго стоял у стеклянной стены, вглядывался в маленькое личико Минхёка, пытаясь догадаться, на кого он больше похож, усмехался тому, как сладко причмокивают пухлые губки и как иногда задорно открывается маленький глазик-смородинка, словно высматривая поблизости своих родителей. Сейчас главным было здоровье этой крохи, поэтому в душе Намджун молился всем богам, которых знал, лишь бы всё было хорошо.

***

— Так как там наш братик? — веселый голос Мингю вывел альфу из легкого транса размышлений. — Красавец, — улыбнулся отец, крепко обнимая обоих сыновей, по которым успел соскучиться до жути. — Мы тоже хотели посмотреть, — обиженно произнес Ханбин, вытягивая рукава своего свитера. — А когда нам уже можно будет его увидеть? А взять на ручки? А поиграть с ним? — Уф, ребята… даже папе Тэхёну пока не разрешается трогать малыша, а вам и подавно, поэтому потерпите немного, — Намджун отметил про себя, что дети выглядели уже такими взрослыми, а ведь, кажется, совсем недавно он держал на руках два крохотных свертка с пищащими детками. — Как насчет того, чтобы подготовиться к приезду папы и Минхёка? Украсить комнату рисунками, собрать все игрушки, которые планируете отдать навсегда братику, да и вообще устроим пижамную вечеринку с молочными коктейлями. Как вам идея? — Но это не скоро, да? — Мингю был рад и не рад одновременно. — Рисунки и игрушки можно начать собирать уже сейчас, — снова улыбнулся Намджун и едва заметно погрустнел, понимая, что сыновья уже устали быть дома одни, устали от дедушек и от дяди Джина. Они безумно скучали по своим родителям, им не хватало этих коротких встреч в отделении больницы, но они решили терпеть и ни в коем случае не жаловаться на судьбу, чтобы оправдать всё то доверие, которым одаривал их отец. Альфа прекрасно понимал, что, несмотря ни на что, его сыновья всё еще дети, которые могут капризничать, плакать и открыто говорить о том, что больше не хотят быть одни… Но этого не происходит, потому что они слишком хорошо воспитаны. — Заночуем сегодня вместе? — Намджун зарылся носом в мягкие волосы Ханбина. — Думаю, я могу оставить папу Тэхёна на пару часов одного. — Правда? А тебе точно можно? — осторожно спросил маленький омега, сонливо прикрывая глаза. — Конечно. Думаю, ничего страшного не случи… — альфа резко оборвался на полуслове, с ужасом осознавая, что тело Ханбина обмякло в его руках. Следующий час был для Намджуна одним из самых ужасных в его жизни: мелькающие врачи перед глазами, яркий свет ламп, жуткий запах медикаментов и закрытые веки ребенка. Весь мир, вся Вселенная сосредоточились на маленьком омеге, который сейчас лежал на больничной койке без сознания. И хотя доктора уверяли, что прямо в этот момент никакой опасности нет, альфа-отец был обеспокоен тем, что послужило причиной этого обморока. Мингю был напуган не меньше. Кажется, впервые он видел такой отчетливый страх на лице своего папы, поэтому в его маленькой голове в моменты неизвестности роились не самые позитивные сценарии. — Всё будет хорошо, пап, — всё-таки Мингю смог первым прийти в себя и крепко сжал отцовское плечо, присаживаясь рядом. — Да… конечно… — Намджун заикался и не отрывал взгляд от бледного лица Ханбина. — Твой брат жаловался в последнее время на что-нибудь? — Кажется, нет, — робко произнес младший альфа, ощущая за собой часть вины за случившееся. — Ясно… Намджун тоже чувствовал вину. Огромный ком из сожалений застрял у него где-то в груди и теперь неприятно там перекатывался. Альфа должен был проследить, заметить, успеть… Это его вина, что дети были одни. Его вина, что Ханбин сейчас лежит здесь. Но как было всё успеть? Как разорваться на две части, пытаясь быть и с Тэхёном, и с сыновьями? Но альфа даже не думал находить себе оправдания. Он глава семьи, ее опора, и обязан защитить всех и каждого. Поэтому сейчас он должен быть собран, как никогда. — Всё будет хорошо… да.