Вишнёвое дерево

В связи с плохим самочувствием Ханбина, Намджун просто разрывался между перинатальным отделением, где находился Тэхён с Минхёком, и стационаром, где уже третьи сутки лежал его маленький омега. Несмотря на то, что ранее врачи делали положительные прогнозы касательно здоровья ребенка, сейчас же дела обстояли куда хуже. И это убивало Намджуна и морально, и физически. Альфа не хотел поначалу рассказывать Тэхёну о случившемся, ведь тот непременно начал бы переживать, а дело-то было в простом падении уровня гемоглобина (как говорили ранее). Сейчас же дела приняли устрашающий оборот — у Ханбина признали острую печеночную недостаточность, которая требовала, скорей всего, полной пересадки печени. Поэтому Намджун всё же набрался смелости и дрожащим голосом рассказал, ведь скрывать не было смысла, да и супруг начал уже давно подозревать что-то неладное, замечая, что старший выглядит очень плохо для того, кто ездит домой отдохнуть. Сердце омеги тоже разрывалось от боли и переживаний. Маленькие дети не должны так страдать. Всё это было так неправильно. Ханбин, этот милый скромный мальчик с обворожительной улыбкой и покладистым характером… Тэхён считал его ангелочком, не меньше. Так за что же ребенку достались такие страдания? Намджун немного успокаивал, говорил, что если будет нужно, он отдаст всего себя, ведь врачи обнадеживали, говорили, что донором может выступить родственник с совпадающей группой крови, так что ждать месяцами и сильно переживать не стоит. Говорили, что печень ребенка регенерирует быстрее и что шансы на успех и полное выздоровление очень и очень велики. — Мингю-я! — хрипло воскликнул Тэхён, когда младший альфа с осторожностью заглянул, а после вошел в его палату. — Как же ты похудел… — принялся причитать омега, обнимая за плечи своего сына. Мингю же не мог вымолвить и слова, потому что боялся расплакаться. Папа Тэхён выглядел не лучше его самого — такой же худой, с огромными кругами под глазами, с выцветшим взглядом и узловатыми венами вдоль отекших рук. — Как ты, дорогой? — омега не мог выпустить ребенка из объятий, пытаясь насытиться и успокоить сердцебиение его присутствием. Но Мингю по-прежнему молчал и крепко сжимал в кулаке больничные одежды своего отца. Мальчика распирало от несправедливости за всё на свете, ведь едва они пережили такой огромной стресс с рождением Минхёка, как судьба подсунула им ещё одно несчастье. Он тоже считал, что его брат не достоин такой участи, что всё это неправильно, что никто не должен так страдать. — Ханбини… он… — альфа судорожно сглотнул подступающий к горлу ком сожалений. — Всё будет хорошо, — как мантру произносил Тэхён, обнимая сына чуть крепче. — Скоро всё закончится, и мы будем вспоминать это как страшный сон. Мы снова все вместе будем дома… — парень медленно раскачивался из стороны в сторону, по-прежнему пытаясь успокоить и себя, и ребенка. — Мы поедем за город. Там как раз созреют наши вишни, — омега старался сохранять спокойствие в голосе, но получалось это плохо. — Ты только представь: разложим большой плед в тени деревьев, устроим пикник, выпустим побегать Кукуна… — и всё же под конец Тэхён не выдержал, поддавшись обостренным беременностью чувствам, и разрыдался, как ребенок, прижимая Мингю к своей груди. Слишком много всего свалилось на эту семью в последнее время. Им всем нужно было время для таких слабостей. Мингю плакал вместе с отцом, не сдерживаясь и не стесняясь своих слез, которые крупными каплями скатывались по его бледным щекам и впитывались в плечо Тэхёна. Маленький альфа отчасти боялся плакать при Намджуне, потому что видел, как второй отец сходит с ума от бессилия, и очень боялся сделать ему хуже. Но тут, при папе-омеге, всё было по-другому. Папа Тэхён был нежным и чутким, располагающим к себе и невероятно хорошим, и Мингю в который раз убеждался, что очень рад иметь такого отца.

***

На следующий же день, после того, как подтвердились опасения насчет потребности в доноре, Намджун, Тэхён, а также Чимин, которые имели одинаковую группу крови с Ханбином, сдали анализы на проверку своей пригодности и замерли в ожидании результатов. Чимин и Тэхён были запасными вариантами (так как оба омеги), на всякий непредвиденный случай, но оба были готовы к тому, чтобы пожертвовать часть своего тела ради спасения маленького Ханбина. Когда же результаты стали известны, Намджуна пригласили в кабинет хирурга. — Даже не знаю, как Вам сказать… — врач немного запнулся в словах, сжимая в руках папку с только что пришедшими бумагами. — Анализы показали, что по идентичности к печени Вашего сына ближе всего печень господина Пак Чимина, но… — А как же моя? — перебил Намджун, немного подаваясь вперед. Его как будто ударило молнией — тот вариант с Чимином был запасным, и сейчас всё шло не по лучшему сценарию. — Из всех анализов, сданных Вашей семьей, у Вас совпадений меньше всего. По всем параметрам, — хирург осекся и с робостью посмотрел поверх очков. — Боюсь задать этот некорректный вопрос, но Вы кровный отец мальчиков? — Конечно! О чем… может быть речь…— с каждым словом Намджун медленно угасал и умирал внутри, боясь услышать самое худшее. — Просто совместимость родственников в большинстве случаев составляет 80-90%, а у Вас совпадений не больше 13%. — Что Вы хотите сказать? — альфа вдруг почувствовал, что его неслабо так ударили куда-то в область груди, сердце защемило, а воздух застрял в легких. — Простите, если вмешиваюсь не в свое дело. Сейчас речь всё же идет о доноре, и я должен предупредить Вас, что на данный момент подходящим донором может выступить только господин Пак, но его физическое состояние не разрешает нам проводить операцию. — Что? — второй удар в грудь. Намджун чувствовал, что еще немного, и он потеряет сознание, а также контроль над ситуацией. — Господину Паку, который сейчас находится в положении, нельзя ложиться на операцию, — врач говорил опасливо, боясь каждым словом ещё больше шокировать безутешного отца. — Что, что? Чимин носит ребенка? — глаза альфы широко раскрылись от удивления и от ужасающего факта — друг их семьи тоже не сможет стать тем самым спасительным донором. — Срок небольшой, но любое хирургическое вмешательство несет огромные риски, и я как хирург не разрешу подобное... — мужчина шумно вздохнул, чувствуя часть вины. — Что мы можем сейчас сделать? — Намджун опустил взгляд на свои крепко сжавшиеся кулаки и старался сохранять хоть каплю здравого смысла. Сходить с ума сейчас было просто нельзя. Надо было взять себя в руки и что-то делать, быстро искать варианты, оббежать весь свет, но помочь своему ребенку. — Насколько я знаю, господин Ким Тэхён не является кровным отцом Ханбина… — Да, — кивнул альфа. — А есть ли возможность как-то связаться с… настоящим родителем… — Я Вас понял, доктор, — хрипло отозвался Намджун. — Сделаю всё возможное, — парень поднялся со своего места, слегка пошатываясь от последних новостей. — Спасибо Вам за проявленное понимание и поддержку. Альфа вышел в коридор и тут же поспешил скрыться в туалете. Все внутренности выворачивало, ужасно тошнило, лицо горело от недавно услышанных слов, сердце неистово стучало в груди, а руки тряслись как у прожженного алкоголика. Но Намджун всё же нашел силы, открыл кран и долго умывался холодной водой, убеждая себя в том, что раскисать сейчас никак нельзя.

***

— Оставьте сообщение после звукового сигнала. — Мой сын серьезно болен, и ему срочно требуется донор.… Я бы отдал всего себя на органы, лишь бы помочь ему, но по твоей вине я совершенно бессилен. — Намджун глубоко вздохнул, пытаясь сдержать гнев, и прикрыл глаза. — Я не буду спрашивать, как и почему так вышло. Мне по-прежнему совершенно плевать на твою жизнь, но если ты проигнорируешь мое сообщение, если не вылетишь первым же рейсом в Корею, я прокляну тебя на всю оставшуюся жизнь и оставлю на растерзание собственной совести, — альфа с силой сжал телефон в руке. — Ханбину всего лишь девять.