Вишнёвое дерево

2 месяца спустя

Тэхён, как обычно, после обеда отдыхал вместе с малышом на втором этаже загородного дома. В комнату, где они спали, допускался лишь Намджун или дети, но только по самым важным или срочным вопросам, не требующим отлагательств. Кукуну и прочей живности вход сюда был строго воспрещён. К слову, в восстановительный период родители приобрели для Ханбина маленькую черепашку по имени Спиди, но даже ей в эти часы покоя вход в спальню был закрыт. Минхёк был довольно беспокойным ребёнком: много плакал и плохо спал по ночам, поэтому Тэхён за последние два месяца стал выглядеть куда хуже любого привидения, и в какой-то момент Намджун был крайне обеспокоен таким состоянием, хотя и понимал, что растить младенца — дело не из лёгких. Вся семья Ким была сплочена, как никогда. Глава семьи взял на работе месячный отпуск, поэтому сейчас перевез всех в загородный дом отдохнуть немного от городской суеты и подышать свежим воздухом. Для восстановления Ханбина это было крайне полезно, да и Минхёку такие прогулки только на здоровье. Вечера семья проводила у камина, обнимая в руках кружечку сладкого ароматного какао, и делилась событиями прошедшего дня. Старшим мальчикам было совершенно не скучно во дворе и близ него. Оказалось, что на одной из вишен, посаженных в прошлом году, птицы свили миниатюрное гнездышко, а недавно Кукун раскопал под забором огромную зелёную ящерицу, которая улизнула, оставив Кукуна с хвостом. Мальчишки смеялись, вспоминая перепачканную и полную негодования морду собаки, и этот смех был настолько заразителен, что и родители смеялись вместе с ними. Такая тихая и размеренная жизнь казалась чуть ли не раем. Единственное, на что не хватало времени Тэхёну и Намджуну, так это друг на друга. Последние месяцы в центре их внимания были только дети и их проблемы, а былая страсть супругов сейчас ограничивалась лишь бытовыми нежностями, навроде поцелуя в лоб рано утром. — Уснул? — тихий голос Намджуна заставил задремавшего Тэхёна резко открыть глаза. — Мм, — выдохнул омега. — Сегодня потребовалось всего полчаса. Кажется, свежий воздух и правда творит чудеса. — Это хорошо, — старший аккуратно прилёг позади мужа и скользнул рукой вдоль его талии. — Думаю, тебе тоже стоит поспать немного, а я пока буду охранять ваш сон. — Спасибо… — Тэхён был не в силах отказаться от такого предложения. Бессонные ночи давали о себе знать, поэтому парень готов был уснуть в течение секунды. — Ты всё правильно делаешь. Отдыхай, любимый, — лёгкий поцелуй в затылок, после которого омега окончательно провалился в глубокий сон. Намджун усмехнулся, услышав спустя мгновение мерное сопение супруга. Альфа нежно погладил омегу по голове и снова крепко обнял. Но расслабиться в кольце любимых рук Тэхён не мог ещё очень долго — сказывалось постоянное напряжение и тревога в течение дня. Минхёк же вскоре открыл глазки и, как ни странно, лежал тихо, и смотрел по сторонам. — Айгу-айгу, — альфа не растерялся и тут же встал с кровати, бесшумно огибая ее. Намджун легко подхватил сына на руки и начал покачивать, намурлыкивая что-то до дрожи милое. — Дадим папе немного поспать, а? — парень продолжал качать ребенка, хотя тот даже не думал плакать. — Кто тут у нас такой красивый? Мм? — альфа широко улыбнулся. — Кто такой хороший? Минхёк внимательно и со всей серьёзностью вглядывался в лицо напротив. Лёгкая небритость отца, скорей всего, настораживала и давала почву для мыслей: «А кто этот мужчина?». Но приторно сладкий голос и сильные руки убеждали малыша в том, что перед ним именно папа, который сильно его любит и с которым так тепло и спокойно. Это, конечно, был не тот папа, которого он сам любил больше, но всё же этот «мужчина» был неплох. Очень даже не плох… Широко зевнув, Минхёк закрыл глаза и снова провалился в свой детский сон. Осторожно вернув ребёнка на место, Намджун прилёг обратно к Тэхёну. Альфа гордился собой и тем, что дал мужу немного больше времени, чем бывало у него обычно. — А тут у нас кто самый красивый? — усмехнулся старший, убирая со лба омеги выбившуюся прядку волос. — Правильно, ты, — ответил он сам себе и уткнулся в шею супруга. Намджун любил Тэхёна больше жизни, и каждый прожитый с ним день благодарил Бога за такой подарок. Ещё в последнее время альфа часто вспоминал первые дни их знакомства. А ведь это Джин-хён предложил ему пойти на то свидание вслепую! Вспоминал тот ресторан и неловкую встречу в лифте. Закрывая глаза, представлял первую совместную поездку к океану, откровенные признания и головокружительные поцелуи под дождем. Под закрытыми веками мелькали картинки зимних прогулок и страстных ночей в этом доме, первое знакомство с детьми и вишневый запах, который, кажется, въелся в самое сердце. И какое же наслаждение, открыв глаза, увидеть, что Тэхён лежит вот тут, рядышком, такой теплый и родной, измученный родительскими хлопотами. Любовь к Юнги была односторонней и крайне шаткой. И лишь по счастливой случайности тот омега подарил Намджуну двух прекрасных сыновей. Альфа никогда не жалел об этом, а жалел лишь Юнги, который лишил себя счастья засыпать вот так, рядом со своим ребёнком. — Минхёк не просыпался? — сонно пробормотал Тэхён, осознавая, что проспал больше, чем нужно. — Спал как младенец, — усмехнулся Намджун. — Это хорошо, — довольно потянулся омега и заразительно зевнул. — Можешь заняться своими делами. Теперь моя очередь любоваться нашим сыном. — Нашим сыном, — повторил старший, снова нежно скользнув рукой по талии, а после и по животу Тэхёна. — Спущусь к мальчикам и приготовлю нам полдник. Люблю тебя, — горячий поцелуй пришёлся омеге аккурат в ухо, отчего тот смущённо поёжился. К вечеру должны были приехать гости, поэтому кроме полдника Намджуну предстояло ещё замариновать мясо для барбекю. С тех пор, как прошла операция Ханбина, старые друзья не могли собраться вместе для посиделок, так как у Чимина на почве беременности начался токсикоз — какие уж тут гулянки, добежать бы до унитаза. Да и Джин разрывался между работой и своим омегой, поэтому вырваться всё никак не получалось. — Это кто у нас так вырос? — с порога улюлюкал Чимин, улыбаясь встретившему их Минхёку. — Мне кажется, когда он подрастет, первое, что он будет говорить — не «папа», а «Это я, разве не ясно? Зачем все спрашивают?», — рассмеялся в прихожей Тэхён, раскачивая на руках младенца. — Дорогой, гости уже у нас! — крикнул омега на кухню, но не получил ответа. — Как добрались? — С пакетиками и постоянными остановками, — вздохнул Сокджин, приобнимая Чимина за плечи. — Но природа у вас шикарная, ребята. Сам бы жил здесь постоянно. — Это да, — подтвердил Тэхён, покачивая менее интенсивно уже засыпающего Минхёка. — Намджун-хён, наверное, во дворе. Можешь поискать его? — Без проблем, — Джин по-хозяйски бросил свой пиджак на тумбу и достал из сумки лёгкую спортивную куртку, быстро её натягивая на себя. — Не скучайте, мальчики, — подмигнул он обоим омегам и снова вышел на улицу в поисках Намджуна. Тэхён же с Чимином перебрались в уютную гостиную. Как оказалось, Мингю и Ханбина тоже не было на месте, видимо, помогали отцу с мангалом. Поэтому омеги могли посекретничать вдоволь у камина и поделиться друг с другом всем, что накопилось за прошедшую неделю. Пак много консультировался насчет протекания своей беременности, а Тэхён успокаивал его насчёт нормальности тех или иных проявлений. — У Намджун-хёна были стальные нервы, — смеялся Ким, вспоминая свои дни беременности. — Мы ругались по три раза на дню и столько же раз мирились. Точнее, я сам ругался с ним, сам и прощал. Хён то бесил меня, то мне его жутко хотелось, — добавил парень шёпотом, боясь, что старшие дети могут услышать. — А я недавно укусил Джин-хёна, — хихикнул Чимин, наглаживая свой аккуратный животик. — Хотел вроде нежно поцеловать в шею, но… вышел укус, — омеги дружно засмеялись. — И ведь самое смешное в том, что место видное — хён сейчас по полчаса проводит перед зеркалом, пытаясь закрасить этот укус. На работе ведь не поймут. — Зато издалека видно, что альфа занят, — утирая слезинки, заметил Тэхён. — Ещё недавно откусил кусочек ароматических бомбочек для ванн, — уже грустнее произнёс Пак. — Они были с ароматом ванили. Думал, хён купил мне такие сладости… — А вот это уже опасно. Береги себя и контролируй свои гастрономические пристрастия. В прихожей послышался лёгкий шум, а после в гостиной появились мальчишки, тут же подбегая к отцу и потирая свои раскрасневшиеся от холода руки. — Дядя Чимин, а можно погладить твой живот? — с живым интересом произнес Ханбин. — Погладь, конечно, — улыбнулся Пак, натягивая свой свитер пониже. —Думаю, моему малышу будет приятно познакомиться поближе со своими будущими друзьями и хёнами. Вскоре с улицы вернулись и Джин с Намджуном, от которых так вкусно пахло костром и жареным мясом. Вопреки всем опасениям, Чимину пришелся по вкусу аромат гриля, поэтому за столом он с аппетитом кушал всё, что клал ему в рот заботливый Сокджин. Компания решила расположиться во дворе, под навесом, так как погода позволяла, да и Минхёк спал на улице дольше, чем в помещении. Все весело и дружно болтали между собой: Намджун говорил о рыбалке с Джином, расхваливая местные озёра, Тэхён хихикал с Чимином, а мальчишки подкармливали под столом бедняжку Кукуна. Потянувшись за стаканом с водой, Тэхён вдруг на мгновение замер, смотря как бы со стороны на всех вокруг. И это было потрясающее зрелище. Всё было так по-семейному тепло, так здорово и так счастливо, что омега едва не прослезился. Ким хотел запомнить этот момент на всю жизнь. Ещё одна «фотография» в альбом счастливых воспоминаний. — Тебе помочь? — Намджун заметил, как подзавис его муж, и поспешил передать ему стакан. — Нет, всё отлично, — улыбнулся в ответ Тэхён, принимая воду. — Всё даже лучше, чем просто отлично… Омега частенько думал, что его жизнь — это сон. Прекрасный и длинный сон, который дополнен всем тем, о чём он мечтал тёмными ночами студенчества, корчась от боли на кровати и проклиная себя за всё на свете. Намджун был воплощением всех фантазий и даже слишком. Он был волшебником и Богом в жизни Тэхёна. Мингю и Ханбин были яркими лучиками, разогнавшими тьму вокруг Кима, а Минхёк… Минхёк был подарком за годы страданий, наградой за раскаяние о содеянном в прошлом и медалью за искреннюю любовь к Намджуну. — А сейчас маленький тост! — Сокджин привстал и поднял вверх стакан, наполненный соком (ну и чуть-чуть соджу, которую они с Намджуном подлили себе в стаканы). — Когда я говорю «мы», вы говорите «будем счастливы». Когда я говорю «когда?», вы отвечаете «всегда». Всё ясно? — парень пробежался взглядом по всем присутствующим. — Итак. Мы... — Будем счастливы! — Когда? — Всегда! Вверх поднялись различные стаканы и кружки, и каждый сделал большой глоток за общее счастье и благополучие. — Хорошие мальчики, — рассмеялся Джин, хлебнув немного из своего стакана. — А сейчас танец! — альфа легонько толкнул Намджуна плечом. — Я?! — недоумевал тот. — Мы, — снова рассмеялся Джин, включая на телефоне негромкую музыку. Пары веселились до поздней ночи. Минхёка братья забрали с собой в дом и клятвенно обещали следить за его сном, пока папы отдыхают. Впервые за много месяцев Тэхён мог расслабиться. Расслабиться настолько, что все первые танцы принадлежали ему.