Вишнёвое дерево

В тот день (день первого кормления малыша Минхёка) Тэхён прождал Намджуна весь вечер, и даже ближе к ночи не терял надежды увидеться с мужем. Старший взял трубку всего лишь раз и что-то пробормотал, обещая перезвонить позже, но… стрелки часов спешили уже закончить этот день, а от альфы по-прежнему не было вестей. Тэхён, конечно же, знал, что Намджун не стал бы заниматься ерундой, что, если бы появились какие-то новости, то сразу бы поспешил к нему и к Минхёку. Или хотя бы позвонил… Поэтому мысль о том, что могло произойти что-то нехорошее, грызла младшего Кима изнутри. Омега нервничал, но не слишком. Слишком было нельзя, потому что в палате, под боком, спал его драгоценный малыш, а рядышком, на раскладной кровати, мирно посапывал еще один «котик», замотавшийся по самые уши в тонкий пятнистый плед. Мингю поддерживал своего отца с самого утра и даже записывал всё, что Тэхёну рекомендовали врачи, чтобы потом передать записи своему папе-альфе, чтобы тот в свою очередь следил за выполнением всех этих предписаний. Мингю даже доверили немного подержать на руках маленького брата, и Тэхён мог поклясться, что таких искорок в глазах сына он не видел, пожалуй, никогда. Хотя нет, в случае первого знакомства с собакой Тэхёна Мингю был в не меньшем восторге. В который раз омега убеждался в том, что Намджун был лучшим отцом на свете, раз сумел воспитать таких прекрасных мальчиков. Тэхён мечтал быть не хуже, поэтому впереди ему предстояло пройти большой и ответственный путь. Хотя Тэхёну будет во многом проще, чем Намджуну — у него есть целых три помощника, три сильных мужчины на чьи надежные плечи всегда можно положиться. Плач Минхёка вернул новоиспеченного отца в суровую реальность. Тэхён ещё раз взглянул на настенные часы и, тяжело вздохнув, осторожно перелег поближе к маленькому боксу, затем протянул руку и ласково погладил тёплый животик малыша. Тот, на удивление, сразу затих и даже снова закрыл глазки, ведь папа был рядом и ему ничего не грозило. Зато проснулся другой ребенок и стал возиться со своим пледом, пытаясь выпутаться из его плена. — Пап, ты спишь? — раздался хриплый шёпот, который лёгкой дрожью прошёлся по спине омеги. — Нет, малыш, — Тэхён обернулся и сонно улыбнулся Мингю. — Мы разбудили тебя? — Нет, всё в порядке, — улыбнулся в ответ взъерошенный альфа. — Надо же привыкать к этому, правда? — Да, придётся немного потерпеть, — отозвался Тэхён, немного прикашливая. — Что поделать, все мы были когда-то такими котятками, которые вот так мяукают. Мингю рассмеялся вперемешку с зевком. Лично он не видел в маленьком брате никаких неудобств. Альфе больше было жаль измученного отца, который практически не спал и постоянно находился в режиме защиты своего чада. Мингю понимал, что это, наверное, очень ответственно и страшно даже держать на руках такую кроху, не говоря уже о том, что нужно правильно его кормить, купать, знать, что он хочет, где у него болит. Ничего же непонятно. Он просто плачет, а папа всегда должен точно отличать «голодный» плач от «нездорового» плача, знать, жарко ребенку или холодно, следить, чтобы тот правильно лежал во сне, и ещё много чего другого. — Ты мой герой. Омега вздрогнул, когда почувствовал, как его со спины обнимают худые холодные руки Мингю. Альфа прижался к отцу со всей любовью и уткнулся носом между его лопаток, опаляя их своим горячим дыханием. — А ты мой защитник, — Тэхён отвел руку назад, не в силах перевернуться, и крепко обнял ребенка в ответ, прижимая его поближе к себе. Сегодня омега, как никогда, нуждался в Намджуне и его поддержке, но был счастлив оттого, что прямо сейчас Мингю восполнял эту потребность в любви и заботе в полной мере. Вскоре за спиной Тэхёна послышалось лёгкое сопение: Мингю вновь заснул, как и маленький Минхёк. Ровные и глубокие дыхания детей успокаивали беспокойного омегу, который то и дело посматривал на часы, отмечая, что время сегодня слишком жестоко по отношению к нему. Звонить Намджуну он больше не решался — не хотел быть назойливым мужем, да и отвлекать было бы неправильно. Но беспокойство в груди нарастало с каждым часом, а после и с каждой минутой. Около половины третьего ночи дверь палаты осторожно приоткрылась, и Тэхён увидел на противоположной от него стене тёмный мужской силуэт. Омеге хватило доли секунды, чтобы тут же повернуться к выходу лицом. В глаза ударил резкий свет из коридора, парень прищурился, пытаясь привыкнуть к свету и разглядеть пришедшего, но сердце уже и так знало, кто стоит в дверном проёме. И это был не Намджун. Тэхён мог по шагам в коридоре, по запаху, по очертаниям, узнать своего альфу где угодно и когда угодно. Поэтому едва дверь его палаты открылась, он уже знал, что это кто-то другой. Сердце громко застучало в груди, а руки инстинктивно сжались на футболке Мингю, который во сне навалился на отца всем телом. — Прости, я разбудил тебя? — Хён… — омега выдохнул это слово со всей силы, по рукам побежала крупная дрожь, а кровь застучала в висках. Намджун не пришел. Вместо него был Сокджин, а это плохой знак. Очень плохой знак. — Скажи мне сразу, что всё хорошо, — голос Тэхёна тоже дрожал. — Скажи с порога, иначе я сейчас умру… — Всё хорошо, — пулей выдал старший. — Всё хорошо, правда, — парень прошёл в палату, прикрывая за собой дверь. — Операция Ханбина подошла к концу только что, поэтому он сейчас отходит от наркоза, — продолжал говорить шёпотом альфа. — Прости, что не получилось держать тебя в курсе событий. — Слава Богу, — Тэхён откинулся на подушку, закрывая глаза. — Слава Богу… — омега заплакал, стыдливо прикрывая глаза одной рукой и судорожно подрагивая. Он плакал на протяжении пяти минут, и Джин всё прекрасно понимал. Старший присел на стул неподалеку и опустил голову, понимая, что и сам так сильно сегодня перенервничал, что не представлял, что было бы, если б на месте Ханбина оказался его ребенок. Сокджин целиком и полностью разделял горе этой семьи, поэтому и сам пару раз украдкой вытирал кристальные капельки, скопившиеся в уголках его глаз. На мгновение альфа забыл, что в этой палате находится ещё один важный человечек. Вытерев слёзы, Джин распрямился, пытаясь рассмотреть в полумраке маленькое и долгожданное чудо. Сердце парня невольно сжалось при виде этих крохотных ручек и милейшего личика. Минхёк так сладко причмокивал во сне губками, что альфа растаял и сейчас был самым беззащитным альфой в мире. — Он похож на тебя, — нежно прошептал Сокджин, пытаясь привести Тэхёна в чувства. — Да, точно на тебя, — утвердительно покачал головой альфа. — Намджун такой жук, ему всегда удавалось передать своим детям всю красоту от пап-омег, — глухо рассмеялся он, периодически поглядывая на Тэхёна, который уже перестал плакать и просто смотрел в потолок. — Теперь всё будет хорошо… Джин знал, что в такой момент ему никак не заменить Намджуна. Тэхён нуждался именно в нем, хотел его объятий и нежных слов. Что даже банальное «всё будет хорошо» из уст его альфы прозвучало бы куда убедительнее, чем дружеская поддержка со стороны. Но это всё, на что был способен сейчас Сокджин. — Спасибо, хён, — голос омеги по-прежнему дрожал. — Правда, спасибо тебе за всё. — Одним «спасибо» тут не отделаешься, — пытался разрядить обстановку Джин. — Когда у нас с Чимином появятся дети, вы будете кандидатами номер один, кто будет отпускать нас в кино или в ресторан. — Договорились, хён, — Тэхён даже улыбнулся. — Так что прекращай плакать, честное слово. Всё, правда, закончилось, — сказал уже куда серьёзнее альфа. — И прости, что не смогу побыть с тобой дольше… Чимин тоже себе место не находил во время операции, поэтому, думаю, его стоит отвезти домой, а мне сменить Намджуна. Так что не переживай, я отправлю его к тебе. — Ты тоже отдохни, — омега чувствовал себя виноватым. — А Намджуну передай, что он может зайти завтра с утра. Я всё понимаю, поэтому пусть лучше проведет время с Ханбином. — Договорились, — ещё раз напоследок улыбнулся Джин. — Берегите себя, — альфа кивнул в сторону Минхёка. — Хорошо кушайте и спите. Тэхён улыбнулся в ответ. Сегодня все так сильно поддерживали его, что сердце омеги переполняло огромное чувство любви и благодарности. До этого момента там жила разъедающая тревога, но сейчас её сменило чувство облегчения и хвала всем Богам, которые помогли отстоять маленькую жизнь Ханбина. Минхёк зашевелился, и омега снова повернулся к нему, попутно прикрывая Мингю тонкой больничной простыней. Стрелки часов уже показывали время кормления, поэтому Тэхён без капли робости вышел из палаты за молоком, а после, держа малютку на руках, снова прослезился. Тэхён был счастлив. И любил в этот момент весь мир. Любил свою жизнь так сильно, как никогда раньше. Наутро омега почувствовал лёгкое прикосновение к своей руке, и на сей раз он был так же уверен, что это, несомненно, Намджун. Поэтому, не открывая глаз, Тэхён крепко сжал в своей ладони его руку и продолжил свой беспокойный и такой короткий сон.