Сила искусства

 Раз, два, три! .. Раз, два, три! .. Раз, два, три! .. В маленькой комнате с зеркальными стенами неуклюже кружились разодетые в разноцветные маечки и трико детишки, понукаемые монотонным голосом руководительницы. Строгая и уже немолодая дама неторопливо прохаживалась между рядами, поправляя и ободряя своих юных подопечных. — Ваня, сегодня ты слишком много отвлекаешься, — вдруг нахмурилась она. — Ты ничего не добьешься, если не будешь прилагать достаточно усилий. Хрупкий белокурый мальчик смущенно засопел и опустил глаза, заливаясь краской. Он старался, очень старался. Но станок скользил под его вспотевшими ладонями, а ноги то и дело норовили совершить неверное движение. Раз, два, три! .. Раз, два, три! .. Никто не замечал его отчаянных попыток сделать все правильно. Раз, два, три! .. Обрывки детских воспоминаний, в очередной раз пришедшие к нему в обличье сна, окончательно растворились в звоне будильника. Иван сел в постели. Его ждал важный день. Впрочем, обманываться было ни к чему. Этот день ничем не отличался от множества других. Очередная проба на роль, и проба заведомо неудачная. С тех самых пор немногое изменилось. В съемной квартире было холодно. Убаюканный ритмичным гулом кофеварки, он закрыл глаза и попытался успокоиться. В конце концов, он давно должен был привыкнуть к провалам, но каждый раз, когда в театре устраивался отбор на одну из главных ролей, он неизменно приходил — и так же неизменно уходил с пустыми руками. Работал все усерднее, пропадая днями и ночами в тренировочном зале, чтобы снова получить отказ. Проходили годы, а его главными амплуа так и оставались «советник короля» и «третий прохожий справа». Несколько дней назад его позвали коллеги — такие же артисты кордебалета, как и он сам, ведь с «элитой» практически никто из них не общался. «В понедельник устроят пробы на роль лесничего*, ты придешь?» Сдавленные смешки, последовавшие за вопросом, лишь оттенили его злую иронию. Все были наслышаны о всепоглощающем желании молодого артиста стать хоть сколько-нибудь значимой фигурой в балете, но давно перестали верить в его способности. И никогда не верили. А если быть до конца честным, он и сам в себя уже не верил. Пока он справлялся с внезапным потоком мыслей, кофе остыл. Почувствовав тошноту, Иван медленно оделся и вышел навстречу очередному сознательному унижению. Желающих было много. Слишком много. Глядя на расслабленных соперников, лениво разминающихся у стен, он вдруг почувствовал жгучую злость. Зачем, зачем вы все пришли? Это даже не Альберт*, а всего лишь лесничий. Почему вы отбираете то, что мне нужно гораздо больше, чем вам? Играло расхлябанное фортепиано, участники один за другим выдавали однообразные вариации. Иван напряженно следил за ними, сидя в дальнем углу. На него самого никто особого внимания не обращал: кто-то пару раз взглянул с удивлением, кто-то с — легким презрением, остальным же не было до его персоны совершенно никакого дела. Резкий окрик прервал опять некстати накатившую задумчивость. Кажется, назвали его фамилию. Замешкавшись, он выбежал в центр зала. На спине вдруг выступил пот, дыхание участилось. Он волновался ничуть ни меньше, чем в самый первый раз; с той лишь разницей, что тогда он боялся не получить роль, а сейчас — опозориться больше обычного. Снова зазвенели до боли знакомые аккорды, и тело начало движение. Шаг, шаг, позиция, прыжок… Он так часто повторял эту связку! И все равно отчетливо понимал недостатки своей техники. Это сбивало его с толку, мешало сосредоточиться. Иван из последних сил старался сконцентрироваться, но постоянные окрики постановщика никак этому не способствовали. — Не так робко! .. Должно быть еще выше! .. Правильно, теперь поворот… Больше эмоций! .. Музыка закончилась, и он облегченно выдохнул. На сегодня все закончилось. Режиссеры спектакля оживленно обсуждали кандидатуры, тесно сгрудившись за столом. В это время от стены отделился неприметный человек. Мужчина средних лет спокойно обвел присутствующих тяжелым взглядом своих темных глаз и бесшумно подошел к центру разногласий. Наклонился, положил ладонь поверх вороха бумаг, — и в ту же секунду голоса умолкли, а участники жюри, все как один, посмотрели на него с безмолвным уважением. Вошедший наклонился еще ниже и тихо произнес: — Возьмете того белобрысого. Головы сидящих нервно повернулись в сторону ничего не подозревающего Ивана. Тот, все еще запыхавшийся, снимал балетную обувь. Его грудь часто вздымалась, черты лица напряглись, кудрявая прядь волос неловко упала на лоб. Проследив за недоумевающим взглядом судей, мужчина кивнул и едва заметно улыбнулся. * — персонажи балета «Жизель»