Сила искусства

Тишина была оглушительной. Иван буквально физически ощущал на себе каждый взгляд. Разочарованный, раздраженный, злой взгляд. Он боялся поднять голову, боялся в открытую столкнуться с одним из них. Горло конвульсивно сжималось, на глаза наворачивались слезы. Он не был готов к этому моменту. Все должно было произойти совсем иначе. Сначала медленно, а потом все быстрее, началось неясное движение: участники конкурса продолжили переодеваться, собирать вещи и один за другим покидать помещение. Иван стоял неподвижно, все еще не смея поверить в свое счастье. Счастье ли? Он не знал. Может быть, он просто еще не успел это понять. Но все, что ощущал юноша в тот момент — это мелкую дрожь, пробравшуюся в каждый уголок его тела. Внезапно скованный странным и неловким чувством, он осторожно огляделся по сторонам. Оставшиеся артисты уже направились к выходу, не замедлив грубо задеть его плечом. Темноглазый мужчина тоже исчез. Последними мимо него прошли судьи. — Не забудь завтра прийти на репетицию, — сказал один из них спокойно и даже будто ласково, но в то же время как-то обреченно. В ту ночь он почти не спал. До позднего вечера Иван сидел в том самом зале, пытаясь привести в порядок нервы. Будучи грубо выдернутым из своих раздумий раздраженным охранником, он, словно в болезненном полусне, еще долго бродил по улицам. Дома, не раздеваясь, лег в постель и забылся лишь под утро, преследуемый укоризненным взглядом старой учительницы. Не опоздал! С этой мыслью Иван влетел в знакомое здание. Как только его фигура появилась на пороге, привычный гул, наполнявший коридоры и гримерные, на мгновение прервался, а затем возобновился с новой силой. Ведущие артисты картинно поднимали брови, кордебалетчики прыскали и тыкали друг друга локтями. Впрочем, заметил юноша, были среди них и те, кто всеми силами старался вести себя так, как будто ничего не произошло, а кое-кто даже ободряюще улыбнулся. Это придало ему сил, и, расправив плечи, он уверенно взошел на помост. — Так, начнем тогда сразу с тебя, — сухо кивнул ему постановщик. — Давай финальную сцену, она самая сложная. Иван кивнул, снова начиная нервничать. Вернее, не просто нервничать — откровенно бояться. Отошел подальше и встал в позицию, стараясь не смотреть по сторонам. И вот он уже в движении. Сначала несколько простых вариаций. Прыжок с поворотом. Еще раз, еще. Впереди конечная связка! Мышцы гудели от напряжения, раз за разом подбрасывая его вверх, отрывая от земли. Последний жест… Все. — Нормально, — негромко произнес наблюдавший, словно про себя, и пометил что-то на листе бумаги. — Я бы даже сказал, хорошо, — послышался голос, и на сцену поднялся хореограф. — От души, но в технике есть огрехи. Например, левая нога слегка согнута, когда не надо. Давай, покажу. С этими словами он отвел его в сторону. Иван честно пытался внимательно слушать, но никак не мог сосредоточиться. Неужели это то, чего он так добивался? Этого ли он хотел? Забыв на минутку, где находится, он пропустил просьбу руководителя повторить все, что они только что обсудили, и неловко замялся. Тот лишь тяжело вздохнул, пристально вглядываясь в лицо юноши, но не сказал ничего. Однообразные дни, полные тренировок и переживаний, сменяли друг друга так быстро, что молодой артист и не заметил, как приблизился день премьеры. Неприятные разговоры, взбаламутившие коллектив, постепенно улеглись, и репетиции проходили с каждым разом все легче. В конце концов, может, у него и получится что-то стоящее. Тем не менее, в день перед выступлением он не мог сдержать нервную дрожь, и целых пять минут справлялся с застежкой от пальто. За этим занятием его и поймал наставник. — Ваня, — неожиданно мягко сказал он, положив руку ему на плечо. — Ты хороший мальчик. От неожиданности последний прирос к полу, но мужчина продолжил: — И несмотря на то, что произошло… в смысле, на эту щекотливую ситуацию… я думаю, ты справишься. До завтра. И только по дороге домой Иван сообразил, что понятия не имеет, какую именно «щекотливую ситуацию» тот имел в виду.