Сила искусства

Ивану было мягко и тепло. Он не спешил открывать глаза, зная, что едва ли увидит что-то хорошее. Он хотел еще немного, совсем немного не думать ни о чем. Но дремота потихоньку рассеивалась, и мало-помалу он начал вспоминать, что произошло. Кажется, он вырубился на глазах у всех. Как девчонка. Когда непродолжительное наваждение окончательно прошло и оставило его в реальности, он нехотя открыл глаза. Веки поддавались плохо. Оглядевшись, он понял, что лежит в больничной кровати. Иван зашевелился, пытаясь приподняться на локтях. - Ты в порядке? - неожиданно раздался голос из угла комнаты. Юноша вздрогнул и резко обернулся. Недалеко от его постели сидел человек, которого он меньше всего ожидал здесь увидеть. Строго говоря, он вообще был с ним едва знаком. Кажется, его звали… Кирилл? Не зная, что ответить, он промолчал. - Эй, ты же меня знаешь? – спросил тот, поднимаясь и подходя ближе. - Да, наверное, - ответил Иван, задаваясь только одним вопросом: зачем он пришел? - Это я подтащил тебя тогда к доске объявлений, - последовало смущенное разъяснение. - Припоминаю, - сухо ответил артист. Не потому, что у него прибавилось храбрости. Просто он слишком сильно хотел остаться один. - Я шел туда, чтобы уговорить ребят не делать глупостей – но они как с цепи сорвались. Мерзко получилось. Что это? Его голос звучит… виновато? Удивленный, юноша внимательно посмотрел на собеседника. Крепкий русоволосый парень, серьезный и действительно очень сконфуженный. - А что, собственно, получилось? – решил поинтересоваться Иван. - Тахикардия, - последовал короткий ответ, в то время как Кирилл внимательно разглядывал лежавшего. – Молодой, а с сердцем уже непорядок. Артист пожал плечами. Он был не слишком удивлен. Сейчас его интересовало немного другое. - Когда меня выпишут? - Это не ко мне, - пожал тот плечами. Он глубоко вздохнул и откинулся на подушку. Кирилл по-прежнему не уходил. - Почему ты все еще здесь? – тихо спросил Иван. Раньше он бы не решился на такие высказывания, но события последних дней утомили его до такой степени, что было уже все равно. - Ты сделал то, что должен был сделать: извинился… Кирилл вдруг вспыхнул и схватил его за ворот рубашки. - Ты что, дурак, не понимаешь, что я от чистого сердца?! – он осекся, бросив взгляд на ошарашенного и испуганного парня и немедленно ослабил хватку. - Извини, я… - Все нормально, - пролепетал Иван, отодвигаясь от своего чрезмерно импульсивного собеседника. – Но тебе же на работу… - Нет у меня больше работы, - мрачно ответил тот. – Ни у кого из нас нет, - и, посмотрев на изменившееся выражение лица артиста, добавил. – Главный нас уволил. Всех до единого. Первый из череды предстоящих однообразных дней клонился к вечеру. Иван лежал, свернувшись в клубочек под одеялом, и устало вспоминал. Кирилл заявил, что не жалеет об увольнении. Что он всегда чувствовал, что балет – это не то, чем он хочет заниматься. Вот только остальные новоиспеченные безработные едва ли разделяют его мнение. Вообще, Кирилл показался ему хорошим человеком, добрым и искренним. К нему он чувствовал некое смутное расположение. По крайней мере, в его присутствии не было нужды стесняться. Максим так и не пришел. Он просто уволил его обидчиков. Значит ли это, что ему не все равно? Иван знал только одно: тот так и не понял, что главным обидчиком являлся он сам. Наверное, проще было не верить никому.