Сила искусства

В тот вечер Иван сбежал из театра через черный ход. Добравшись до дома, он лег в кровать, укрывшись одеялом с головой. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль о том, что он должен пойти в душ, но парень отмел ее. Какой смысл смывать с себя грязь, если она находится гораздо глубже, чем слой кожи? Избавиться от пережитого унижения казалось невозможным. О том, чтобы возвращаться туда завтра, не было и речи. Если бы его мама была жива, она, наверное, умерла бы от стыда. Иван повернулся на другой бок и закрыл глаза. Перед глазами вновь и вновь вставали те ужасные кадры. Максим Львович был спокоен, правильнее даже сказать, невозмутим. Он вел себя так, словно занимался каким-нибудь повседневным делом. Как будто то, что происходило в этом просторном кабинете, заставленном дорогой мебелью, было чем-то самим собой разумеющимся. А, может, так оно и было? Может быть, ничего из ряда вон выходящего и не случилось? Похоже на то. Во всем был виноват только он сам. Незнание не ограждает от ответственности. Воспользовавшись правами, он должен был предоставить обязанности. Иван не понял правил игры и поплатился за это сполна. Когда он разлепил глаза, комната была залита солнечными лучами. День был в самом разгаре. Но все, что ему хотелось — это вечно лежать, ничего не делая и ни с кем не борясь. Однако въевшаяся в каждую клеточку его мозга пунктуальность и исполнительность заставила его протянуть руку и взять телефон. Как он и ожидал, список пропущенных звонков буквально ломился от номеров. Он расслабил кисть и позволил телефону упасть на пол с глухим стуком. Он никуда не пойдет. Никуда. Спустя час он уже был в метро. Иван продолжал проигрывать себе даже в мелочах. Стоя в дальнем углу вагона и нарочито низко опустив голову, он представлял, как презрительно и недовольно смотрят на него случайные встречные. Они знают! — промелькнула у него в голое сумасшедшая мысль — Они все знают! Юноша устало потер припухшие глаза и заставил себя взглянуть перед собой. Что я здесь делаю? Ему потребовалось несколько полных секунд на то, чтобы осознать, где он находится. Сердце бешено колотилось в груди, рубашка пропиталась потом. Еще не до конца придя в себя, он нетвердой походкой направился к выходу. Все так же механически двигаясь, он дошел до знакомого здания и нырнул в боковой проход. Однако остаться незамеченным у него не получилось — недоуменный взгляд хореографа встретил его уже у порога. Однако быстро окинув взглядом поникшую фигуру Ивана, мужчина как-то внезапно осекся и отошел в сторону. Артист направился в гримерную, с трудом веря, что он действительно решился прийти сюда. Взявшись за ручку двери, он вздрогнул от внезапного оклика. Иван медленно обернулся, страшась увидеть за своей спиной начальника, но столкнулся с кое-чем более страшным: плотным кольцом бывших коллег, не оставлявшего путей к отступлению. — Не способны придумать ничего нового? — дрожащим голосом спросил он, прижимаясь спиной к стене. Молодые люди зафыркали. — Зато ты, я вижу, придумал, — сказал один из них, — в шлюхи записаться. Кровь ударила Ивану в голову, в то время как остальные его бывшие товарищи подхватили инициативу. — Он тебя отымел… — …Или ты просто отсосал? Артист схватился за стену, чтобы не упасть. Все это время они были правы. Они понимали то, чего не понимал он сам. Он не имел права отрицать. Он был всего лишь жалкой игрушкой, не способной добиться чего-либо самостоятельно. А потом все смешалось. Иван чувствовал, как сердце билось так, будто грудная клетка перестала быть для него помехой. В глазах темнело, ноги подкашивались, и чей-то встревоженный крик прозвучал откуда-то издалека финальным росчерком. Вот и все, надоело, — подумал он прежде, чем окончательно потерять сознание.