Avenging Angel

      Тьма навечно застыла здесь. Маленькое помещение, словно осколок безумного измерения, в котором не существует солнца. Искусственная тишина, фальшивое спокойствие, разрываемое беспокойным дыханием и вскриками невольной хозяйки мрачной комнаты, безжалостно вырезающее надежду из сердца, оставляя кровавые раны. Наклз уже давно оставил бесплодные попытки проснуться, вырваться из кошмара, убежденный отчаянием жестокой реальности. Коротая, похожие как один, дни возле ее кровати, хранитель был точно уверен, что ещё не все потеряно. Она чувствует его присутствие, успокаивается, когда он берет её за руку, и дрожит всем телом, если его долго нет рядом. Но показания приборов по-прежнему были неудовлетворительны, а лишний взгляд на монитор стоил неимоверных усилий – от страха увидеть то, чего он боялся больше всего. Руж не отзывалась на его робкий шепот, всё чаще погружаясь в агонию, невольно ухудшая этим своё состояние, заставляя ехидну сжиматься от необъяснимой боли вместе с ней. Они просто выкинули её, как только летучая мышь стала бесполезной, бросили как сломанную игрушку. G.U.N. не интересовал беспомощный агент, утративший рассудок, а он… отдал ей этот чертов фрагмент перфоленты в тот день, когда соблазнительная улыбка в последний раз отразилась на её лице. Наклз со злостью сжал кулаки, теряя контроль над своими эмоциями, был на грани срыва, сдерживался только от понимания, что ей сейчас гораздо хуже. Мышка тихонько всхлипнула, похоже, снова проваливаясь в спасительное забвение, что давало ей немного времени не видеть и не чувствовать ничего, отдохнуть от обрывков разобщенного сознания.       Тейлз коснулся плеча задремавшего в кресле ехидны, не приемля возражений, впихнул ему в руки пакет с едой. Лисик не стал ничего говорить, пока тот не поест, поэтому делал вид, что проверяет оборудование и контакты.       – Сегодня мы начнём, не так ли? – спокойно поинтересовался Наклз, кажется, и не заметив его неуклюжих попыток тянуть время. – Я по-прежнему не понимаю, но всё же…       Прауэр вздохнул, заметив, что обитатель летающего острова вполне спокоен, протянул ему папку, которую принёс с собой:        – Она увидела что-то… её разум... защита нарушена. Порядок воспоминаний спутался, слился в хаотичное целое. Она не может зацепиться за реальность.       Ехидна чем-то хрустел, перелистывая страницы отчёта о тайной операции, что была поручена Руж. Девять заданий агента “Ангел” девять звеньев одной цепочки, он уже давно знает об этом.       – Шедоу смог выкрасть эти документы, теперь у нас, наконец, есть шанс, – двухвостый встретился с настороженным непониманием. – Это нужная нам линия событий, она поможет собрать обрывки памяти в правильной последовательности. Когда клубок будет распутан, Руж сможет вернуться и принять саму себя.       Наклз откинулся в кресле, не зная как реагировать. Ей вновь придется пережить это, вернуться туда и заново всё увидеть. Даже сейчас, слабая и беспомощная, девушка не утратила своей красоты…       – Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – сдался обладатель длинных колючек. – Откуда уверенность, что это подействует? Она не слышит голоса, и как вообще можно провернуть что-то подобное?       Лис стыдливо опустил голову, раздумывая, как лучше озвучить свою мысль и не вызвать негодование не в меру вспыльчивого друга:       – Думаешь, я ничего не вижу? Ты и раньше был довольно неубедителен, отрицая очевидное. А сейчас даже не стараешься… Она реагирует на твоё присутствие, тянется к тебе. Ты единственное, что ещё держит её здесь, как маяк между мирами. Поэтому ты и поведешь её обратно.       Наклз промолчал, надеясь, что освещаемая только экраном монитора комната не выдаст красноту разгоревшихся щёк. Он не мог предположить, что слова лисёнка так подействуют на него в столь напряжённой ситуации, когда все мысли должны быть заняты совершенно другим. Глупо было думать, что его забота неискренняя, что он здесь по какой-то другой причине. Всё слишком заметно, чтобы отпираться.       – Взгляни, каждая из её тайных операций имеет название, своего рода код. Он и станет отправной точкой. Запустить воспоминание с особенного, секретного, слова, что несёт за собой событие, и наверняка пробудит её, – Тейлз не был уверен, что вообще получится, но молчал, понимая, что хранитель осознает это и сам. – Начинай, как будешь готов. Я попытаюсь контролировать процесс, если это вдруг потребуется, но тебе нужно быть с ней постоянно и не позволить отторгать воспоминания. То, что мы задумали противоестественно, ей будет очень страшно… и больно.       Наклз склонился над кроватью, осторожно приподнимая девушку, бережно поддерживая её крылья. Ожидание не имеет смысла, от каждой минуты промедления становится только труднее. Тейлз тоже напуган, слишком много говорит, оправдывает каждое слово, успокаивает сам себя. Бесполезно. Они даже не знают сколько нужно времени, чтобы просмотреть хотя бы первый фрагмент. За кодом могут скрываться целые дни… Прижав мышку к груди, ехидна приблизился к её уху, почти нырнув в него мордашкой:       – RIN…       – Ну Наки, он же такой большой и твердый, я так его хочу... Неужели ты не позволишь мне прикоснуться? – Руж облизала губы, намереваясь подняться ещё на ступеньку выше к поверхности зиккурата.       – Не пытайся меня обмануть! Я не дам тебе приблизиться к изумруду, воровка! – Наклз стоял у неё на пути, угрожающе выставив большие кулаки. – И не называй меня так!       Ему не удалось скрыть дрогнувший голос за криками негодования, и мышь сразу раскусила парня. Всё как всегда, он, наверное, и не замечает, как повторяется. Может быть, сегодня она хотела услышать именно это? Привычное, до боли знакомое, и почему-то столь тёплое. Если он когда-нибудь изменится, то девушка определенно будет скучать без этих весёлых моментов. Руж не совсем понимала, почему она здесь, откуда взялось острое желание увидеть этого надутого симпатягу именно сейчас, когда ей предстояло дело, серьёзней которого она ещё не получала. Идя на поводу собственных капризов, летучая мышь и не собиралась искать им объяснение. Молчание затянулось, и Наклз растерянно опустил руки, видя, что мышь ничего не предпринимает, а только задумчиво разглядывает его. Напряжение сменилось обычным настроением взаимной терпимости, по крайней мере, до драки в этот раз дойти не должно.       – Так и будешь тут стоять? – хранитель не знал, что сказать, а молчание становилось неудобным. Настороженность отступила, и злиться на присутствие летучей мыши больше не получалось. К тому же она точно лишь дразнилась, и реликвия его клана не интересовала охотницу за сокровищами, по крайней мере, сегодня. Хотел бы он с точностью определять, когда эта плутовка серьёзна, и не выглядеть глупо, всякий раз попадаясь на ее приманку. Но нет, он не мог и никогда не сможет.       – Да нет, сейчас уйду, – с наигранной грустью произнесла мышь, поднимаясь в воздух. – И твоя жизнь снова станет спокойной и бессмысленной. Но не расстраивайся, я обязательно буду заглядывать.       – Мне так грустно и одиноко, что прыгаю от радости, – фыркнул Наклз, отвернувшись, махнул рукой на прощание.       Мышка сильно хлопнула крыльями, всколыхнув потоком воздуха его иголки, давая понять, что всё ещё здесь:       – Когда уже повзрослеешь, маленький обманщик? Будешь же скучать без меня.       Ехидна прыгнул в её сторону, намереваясь поймать наглую воровку и высказать ей всё, что думает о её словах. Он терпеть не мог, когда та напоминала, что он младше неё, да ещё и таким издевательским тоном. В последний момент Руж ускользнула, и, схватив руками воздух, ехидна шлепнулся на землю.       – Ещё увидимся, Наки.       Роботы всё ещё исправно охраняли помещения, казалось бы, давно мёртвого комплекса и были не менее опасны, чем в день их создания, хоть и сильно устаревшими. Недостроенное здание, заброшенное не менее десятка лет, возвышалось над бескрайним пустырём с такой же выгоревшей и безжизненной, как и оно само, землёй. Летучая мышь не могла даже представить, каким образом удалось сохранить энергию на такое немыслимое время. С каждым разрушенным бадником, девушка всё меньше верила в точность имеющейся информации. Покинутая база Эггмана – не что иное, как замороженный проект. Она пробуждается именно сейчас – охрана, камеры наблюдения, освещение, компьютеры и консоли управления. Спускаясь на платформе лифта, Руж вспоминала окружающий всё необъятное строение металлический забор, явно под высоким напряжением. Однако крылатый агент не считала это препятствием, заодно и узнав, что от проникновения с воздуха комплекс не защищен. Нехватка ресурсов, недостаток нужных технологий или же хитроумный план заставил доктора бросить строительство. Возможно, он вспомнил о нём совсем недавно, или же не помнит до сих пор и всё происходит само собой... Руж выбила огнемет из рук робота, за секунду до своей неминуемой смерти. Тот продолжал стоять так, будто всё ещё держит оружие и пытается нейтрализовать нарушителя, подтверждая старую, примитивную программу. Мышь хотела даже забрать из него блок искусственного интеллекта, чтобы отдать в технический отдел для исследования, но тот оказался слишком большим и тяжелым, в отличие от привычных, современных приборов. Имея лишь образное представление о плане здания, воровка уже довольно долго блуждала по корпусу пытаясь найти хоть что-нибудь полезное в многочисленных шкафах и офисных столах, а заодно и отыскать выход или открытое пространство, которое даст возможность улететь. В какой-то момент светлые залы сменились темными коридорами, и ей ничего не оставалось, как идти наугад. Впрочем, на данный момент ушастую мало волновало – подняться ли ей по возникшей на пути лестнице вверх или же продолжить путь дальше. Одетая в чёрный, облегающий костюм и маску с прорезью для глаз, изготовленные по заказу всего полгода назад, она чувствовала непонятный дискомфорт. Диверсионная экипировка стала немного натирать, и девушка не могла думать ни о чём, кроме своей фигуры. Когда она успела поправиться при её образе жизни, оставалось загадкой, Руж только надеялась, что это произошло в нужных местах. Нелогичная архитектура проходов всё чаще заводила в тупики, вынуждая спускаться ниже, а коридоры сменились грубо прорытыми пещерами с мелкими сталактитами над головой и потрескавшимся полом. Тут сильно тянуло сыростью, а немногочисленные бадники, патрулирующие нижние уровни сохранились заметно хуже. Бесшумно передвигаясь, ей без труда удавалось избегать обнаружения, используя присущие всем летучим мышам преимущества, проскальзывала за спинами охранников. Навострив уши, она засекла гулкий звук, раздающийся где-то под ногами, и уверенно двинулась к лазу, перекрытому железными балками с прикреплённой к нему лестницей. Спасительный сквозняк слева указал девушке верное направление – этаж явно выходил наружу и был открыт. Несколько минут пути, и от полной темноты не осталось почти ничего. На потолке противно трещали длинные, плоские лампы, но все же они разгоняли однообразную тоску мрачных подвалов. Летучая мышь оказалась в туннеле, который бесспорно находился на одном уровне с землей. Среди деревянных ящиков, бочек с топливом и газовых баллонов одиноко стоял красный спортивный мотоцикл. Она ненадолго задержалась, разглядывая непонятно как попавший сюда байк. Он и тучная фигура Эггмана были совершенно несовместимы, да и тот никогда бы не сел за технику, собранную чужими руками, хотя всё было так давно… Во всяком случае это может быть ещё один вопрос, на который она никогда не найдет ответа. Два робота на выходе слишком поздно собрались стрелять – Руж в одно мгновение расправила крылья, поднимаясь над ними. Как выяснилось, старые образцы бадников не могут атаковать цели на высоте. Может быть, их головы совершенно неподвижны и сканеры теряют цель из вида, либо суставы рук двигаются ограниченно, не имея возможности поднять оружие выше. Девушка невольно улыбнулась, радуясь, что теперь у неё есть хоть какая-то информация для отчета, кроме её догадок и полного отсутствия объяснения происходящему.       Глаза-пуговицы, казалось, ожили, как только Руж выключила свет и улеглась на кровати. Весь в разноцветных швах, кособокий, неумело сшитый плюшевый Наклз, будто хотел отругать мышь за одно своё существование. Она притянула игрушку к лицу, угрожающе оскалив клыки:       – Что ж, Господин Совиньон, день был не очень, но это же только начало, правда?