Древняя магия

Солнце уже заходило за горизонт, когда мы шли рядом по одной дороге. Я бы никогда не смогла себе этого представить, да и никогда не мечтала об этом. Как только мы немного отошли от места, где остальные продолжали праздновать, лихолесский принц снова завел разговор: — Вы так и не ответили на мой вопрос. Почему вы меня ненавидите? — Я вас не ненавижу. Как я могу, особенно после того, как вы спасли меня? За это я бы хотела поблагодарить вас, — ответила я, желая избавиться от повода продолжать разговор. — Это мой долг – защищать свой народ. Ваш брат очень хороший воин. Думаю, тогда он просто не ожидал нападения. — Я знаю. Вэон всегда ставил семью превыше всего, — улыбнулась я, а затем осеклась. Не сболтнуть бы лишнего. Может, эта безобидная для меня фраза навредит моему брату? Я все же говорила с принцем Лихолесья. Заметив мое молчание, эльф ухмыльнулся. Он прибавил шаг и в следующий миг стоял прямо передо мной. Я остановилась. — Кто перед вами стоит? — вопрос был странным. — Мой принц, — ответила я то, чему меня учили с детства, не поднимая глаз и изучая пуговицу на его рубашке, заметив, как тяжело он вздохнул. Он развернулся и пошел дальше медленным шагом. От его реакции на мой ответ мне стало не по себе. Появилось необъяснимое чувство вины. Но ведь я ответила честно, так, как учили. Неужели ему это не понравилось? До моего дома мы шли молча. Мимо нас проходили эльфы, кланялись и странно косились. Да и это не удивительно. Сам наследник Лихолесья идет рядом с простой эльфийкой. Интересно, как бы смотрелась рядом с ним Рэниари. Мне не хотелось об этом думать, просто идти, молчать и наслаждаться наступлением темноты. Я подняла взгляд на небо, по которому неспешно текли облака. Они приобрели красивый розоватый оттенок вперемешку с лиловым. — Почему именно я? — спросила неожиданно для самой себя. — Не знаю, — ответил эльф. — Твои глаза казались мне знакомыми. Это не удовлетворило мое любопытство. До дома мы шли молча. Это давило. В компании принца мне было некомфортно и хотелось поскорее закончить эту прогулку. К тому же, чем больше времени мы шли рядом, тем больше мне казалось, что я предаю свою подругу. У двери эльф остановился. — Спасибо за прогулку, — улыбнулся принц. — Вам спасибо, мой принц, — ответила я, поклонившись. Вечером, когда все разошлись по своим комнатам, я взяла в руки книгу и начала читать ее сначала. "В ее глазах он видел свет…" Я пыталась забыть о сегодняшнем дне, забыть слова лихолесского принца, но эта его фраза о глазах… Что он имел ввиду? Неужели запомнил меня во время нападения пауков? Или когда мы встретились взглядами, пока ждала Вэона? И почему я думала об этом? Утром Рэниари прибежала раньше, чем мой брат ушел с Атанваром патрулировать лес. Девушка казалась не выспавшейся. Мама была в своей комнате, а мы с эльфийкой сидели на кухне. — Я ничего не понимаю. Почему он подарил цветок именно тебе? — я ожидала такой реакции от нее, ведь я удостоилась внимания, которое она так давно хотела получить. — Не задавай этот вопрос мне, — ответила я, поглаживая лепестки молодых цветов в браслете, который я не сняла со вчерашнего дня. — Цветок был не в моих руках. — Вениа, ты же знаешь, что я люблю его, тогда почему не отказалась? — продолжала разжигать огонь Рэниари. — Даже если у тебя не было выбора, то ты могла отказаться от его предложения проводить тебя. — Рэниари, — я посмотрела на нее со всей серьезностью, но договорить не успела. — Это жизнь моей сестры, и только она вправе решать, что она может делать, а что нет, — вмешался в наш разговор Вэон, встав рядом со мной. Эльф был уже собран. На поясе висели ножны с мечом, за плечами колчан со стрелами и лук. Эльфийские доспехи не такие тяжелые, какими их делают люди. Мой брат выглядел как настоящий воин. Его вызвали на службу, несмотря на то, что принц вчера обещал ему отдых. С утра прибежал Атанвар и сообщил об этом. Эльфийка слегка притихла и съежилась. Мой брат всегда для нее был кем-то, кого стоило побаиваться. Он всегда был на моей стороне и защищал, чего бы ему этого не стоило. Мы оба были такими - готовы костьми лечь, но спасти друг друга. — Aeben mae (Все хорошо), — произнесла я, дотронувшись до его руки и подняв взгляд. Серые глаза недоверчиво смотрели на меня. В дверь постучали. — Это Атанвар. Мне пора, — сказал Вэон и, проходя мимо моей подруги, одарил ее угрожающим взглядом. — Рэниари, я не знаю, почему принц выбрал именно меня, — хоть он и дал мне ответ на этот вопрос, но я не смогла его разгадать. — Он - принц, я не могу ему что-то запретить. Меня так воспитали, понимаешь? Он никогда не станет для меня чем-то большим, чем будущий король Лихолесья. И я уверена, что он обратил на меня внимание только потому что я стояла рядом с Атанваром и Вэоном – его подчиненными. Я обошла стол и села рядом с эльфийкой, у которой, казалось, были глаза на мокром месте, обняла ее за плечи. — Ты - самая красивая в Лихолесье. Он просто еще не понял, что попал под твои чары, — я старалась подбодрить, но не была уверена в своих словах. Вряд ли владыка Трандуил допустит союз своего сына с простой эльфийкой. Он скорее посадит ее в темницу до конца ее дней. Его интересовали лишь положение, титулы, богатства и свои земли. Остальное было для него ничто. Чьи-либо чувства, желания – все это было для него вещами, которые не удостаивались его внимания, а тем более не удостаивались места в его мыслях. Я недолюбливала его и его сына. Оба они казались мне высокомерными бессердечными эгоистами. — Сегодня я снова хочу встретить его у ворот. Пойдешь со мной? — шмыгнула носом Рэниари, губы которой уже расплылись в легкой улыбке. — Конечно, — ответила я. — А пока пойдем прогуляемся. Утренний воздух подрумянит и взбодрит тебя, чтобы ты предстала перед принцем во всей своей красе. Мы пришли к воротам задолго до возвращения патрульных. Я не видела в этом смысла, но Рэниари настояла. Девушка просто не могла больше ждать. Она постоянно говорила о своих планах, о том, что она будет делать, когда станет принцессой. Эта ее одержимость начинала пугать. Казалось, она убьет кого угодно, чтобы осуществить мечту. — Вениа, — услышала я голос отца сзади. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть дома и помогать матери? — Мама отпустила меня, — ответила я абсолютную правду. Она не любила, когда около нее кто-то крутился. Всегда делала что-то в одиночестве. Подготовка к праздникам была исключением. Мама считала, в этом должна участвовать вся семья. — Я дождусь Вэона и приду, — добавила я, когда отец собирался сказать что-то еще. Он был недоволен, что я снова прервала его несостоявшуюся речь. Он в последнее время вообще был мной не очень доволен. Да и Вэоном тоже. Наверняка, он хотел, чтобы его дети были такими же мастерами в военном деле, как и он сам. По крайней мере, мой брат точно. Я же хотела заниматься медициной, но все никак не решалась сказать об этом. Ведь родители думали обо мне, как о рукодельнице. Вот только не всегда сидение за вышиванием или каким-то другим делом приносили мне удовольствие и радость. Расстраивать не хотела, ведь я любила родителей, какими бы они ни были. В воротах показались первые патрульные. Сегодня они шли не так уверенно, как раньше. И только потом я заметила на их одеждах запекшуюся темную кровь. — Что произошло? – тихо спросила Рэниари. Эльфийка была так же растеряна, как и я. Первых трех эльфов я не знала, затем показался принц Лихолесья, а после… Я не помнила, как оказалась рядом с Атанваром и другим эльфом, которые поддерживали моего брата, чтобы он не упал. Вэон был весь в крови, без сознания. Я чувствовала, что сердце сжимается от самых ужасных догадок и картин, что рисовало мое воображение. — Что с ним произошло? — спросила я еле шевеля языком и с навернувшимися на глаза слезами. — На нас напали, — начал Атанвар. — Не время вести разговоры. Срочно несите раненых в лазарет, — отдал команду принц, стоявший у меня за спиной. — Что это значит? — спросила я, чувствуя, как волнение за жизнь Вэона притупляет разум, подчиняя его гневу. — Не здесь. Идем в лазарет, — ответил Леголас. Я еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться прямо на глазах у всей стражи. Опустив голову, я пошла за наследником, не желая слышать ни о чем, кроме брата. Стоя около одной из кроватей в лазарете, я видела, как вокруг Вэона копошатся эльфы, промывая раны и приготавливая нужные травы. В тот момент я забыла обо всем на свете. Была лишь кровь и надежда, что мой брат - сильный, и раны не настолько серьезны. Прислонившись к стене, я наблюдала за всем и ждала. Но моей выдержки хватило не более чем на пять минут. — Так что случилось с моим братом? — снова задала вопрос принцу, который стоял рядом. — На нас напали орки. Это было неожиданно, их было много. Большую часть мы убили, но остальные укрылись в лесу за границами Лихолесья. Твой брат пошел на подмогу одному из эльфов. Из-за этого он не заметил атаку и… — он остановился, заметив, что больше я его не слушала. Я стояла, чувствуя, как ком подходит к горлу, а слезы жгут глаза. Мои мысли были лишь об одном – почему меня не было там, почему я не смогла защитить своего брата? Вместо того, чтобы помогать, я была дома и думала обо всяких глупостях, слушала глупые однообразные разговоры Рэниари. Мне казалось, что я самое бесполезное создание, которое только может быть. Я хотела измениться, стать другой. Возможно, это не моя мечта, но ради близких, дорогих мне людей, я была готова пожертвовать чем угодно. Немного успокоившись, я повернулась к принцу лицом, взглянула в его голубые глаза и начала говорить: — Я хочу научиться владеть оружием и стать полезной для королевства. — Вениа, это не повод, чтобы… — Я хочу быть способной защитить дорогих мне людей, мой принц. Разве это не достаточно веская причина? — перебила я лихолесского принца. Он замолчал, несколько минут смотрел на меня, а затем отвернулся. Голубые глаза посмотрели на моего брата, а затем снова на меня. Глубокий вздох и ответ: — Ты можешь помочь дорогим людям не только в бою, но и после него. Вениа, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но ты понимаешь, что твой брат будет думать лишь о твоей безопасности, когда ты будешь сражаться? Думаешь, это его спасет? — он был прав, я буду лишь помехой, тем более умом я понимала – воин из меня такой же, как из гнома маг. — Учись медицине. Если бы ты была медиком, сейчас не стояла бы в стороне, а спасала жизнь Вэона. Разве это хуже? Я задумалась, посмотрела на брата. Лекари уже читали заклинание, лицо эльфа иногда искажалось болью, но он молчал. Всегда говорил мне, что будет терпеть любую боль, но не издаст ни одного звука. А он бы что выбрал? Чтобы я стала бойцом или чтобы стала лекарем? Скорее бы второе, ведь знал, чего я хотела. Именно после этого решение было принято. — Нет. Наверное, вы правы, — ответила я.