Древняя магия

Два дня я почти не видела отца. Возвращался он со всеми воинами, но дома появлялся уже когда мы все спали. После каждого выхода в лес он шел к владыке и отчитывался перед ним. На третий день отец отправился во дворец, а я к учителю. Он должен был дать мне несколько книг эльфийских заговоров. Рэниари захотела пойти со мной, и я не возражала. — Никогда бы не подумала, что стрелять из лука так тяжело, — начала эльфийка. — Когда я видела, как стреляют другие, мне казалось, что это так просто. Одно движение руки и все. — Не думай, что с другим оружием управляться легче, — ответила я. — Я выбрала лук. И я им овладею, чего бы мне этого не стоило. К тому же, чем дольше я буду обучаться, тем чаще буду видеть принца Лихолесья. Вот только в эти два дня моим обучением занимался Элурин. Все время искал повода, чтобы коснуться моей руки. Рэниари приняла гордый вид. Так она делала всегда, когда говорила о своих поклонниках. Их и правда было достаточно. Даже сейчас, просто идя рядом, она удостаивалась большого внимания эльфов. Но красота была не единственным ее достоинством – девушка прекрасно умела играть на арфе и петь. Я не шла с ней ни в какое сравнение. Природа не одарила меня большой красотой, она не наделила меня никаким даром. Единственное мое умение – верховая езда. Хотя иногда я любила петь. Мама и брат были моими единственными слушателями. — Он тебя любит, Рэниари, — произнесла я с сочувствием, но не к эльфийке, а к Элурину. Я видела, как он старался, чтобы стать лучше для нее, как старался привлечь ее внимание. Пыталась его убедить, что это бесполезно, но он не желал ничего слушать. Говорил, что эльф по-настоящему любит лишь раз, и он уверен, что это именно тот самый раз. Мама тоже мне об этом говорила. Со временем я перестала его убеждать, ничего не менялось, мне оставалось лишь удивляться его упорству. На его лице я ни разу не видела выражение печали. Он показывал ее только на празднике цветения каждый год. — Но я его не люблю, Вениа. Мне нужен лишь принц. Я лучше проведу все века своей жизни в одиночестве, — ответила эльфийка, нахмурив брови. Я лишь молча открыла дверь лазарета. Мы шли по коридору, освещенному светом факелов. В подземном королевстве владыки был только такой источник света. Я слышала, что эльфы Лориена и Ривендела знали другие способы добычи света. Ходили слухи, что у них были камни, что светились ярче звезд и освещали им путь подобно лунному свету. Мне бы стоило постучать, но учитель Кементариндур несколько раз просил меня этого не делать, когда я прихожу. Именно поэтому и сложилась та неловкая ситуация. Открыв дверь, я увидела лекаря и принца, который сидел перед ним без рубашки. Я тут же отвернулась, чувствуя, как мной завладевает смущение и окрашивает мои щеки в красный цвет. — Извини, Вениа, я забыл, что ты должна была прийти сегодня, — сказал учитель. — Все в порядке, — ответила я, пытаясь унять разбушевавшееся сердце. — Мне стоило постучать. — Книги на столе, как всегда. Я прошла, не поднимая головы, и взяла то, что для меня приготовили. Стопка состояла всего лишь из двух книг. Я думала, что будет больше. — Не спеши возвращать. Или же ты так быстро читаешь? И можешь повернуться, мы закончили, мой принц. Все в порядке. — Благодарю, Кементариндур, — ответил наследник и встал. Как только принц поравнялся со мной, я поклонилась, обнимая книги руками. Эльф кинул взгляд на то, что мне еще предстоит освоить и еле заметно улыбнулся. Затем он подошел к Рэниари, и та спросила: — А вы сегодня будете тренироваться, мой принц? — спросила эльфийка робким голосом. — Не уверен, — ответил эльф. — На сегодня у меня были другие планы. Хорошего вам дня. Дверь закрылась, а затем послышались отдаляющиеся шаги. После учитель задал мне несколько вопросов о тех заговорах, что он просил меня выучить прежде. Я ответила на все. — Как ты только запомнила все это? — спросила Рэниари, когда мы пришли к ней домой. Эльфийке нужно было переодеться перед тренировкой. Элурин спускал ей с рук опоздания. А вот я сегодня была свободна. Меня тренировал Атанвар. Конечно, он делал это только в отсутствие принца Лихолесья. Почему-то член королевской семьи ловил любой удобный случай, чтобы поговорить со мной. И это наталкивало меня на мысль, что мой отец был прав, когда говорил, что эльф во мне заинтересован. От этого становилось тяжело на душе и радостно одновременно. Я бы не сказала, что внимание принца сделало из меня гордую эльфийку, ставившую себя выше остальных. Но это было приятно, как бы я себя не обманывала. — Я просто читаю и… потом слова сами всплывают в памяти, — ответила я, погладив обложку одной из книг. — Как же я не хочу идти, — Рэниари затянула пояс и присела рядом со мной. — Сегодня его снова не будет. А я так надеялась, что мы станем больше общаться. Я хочу узнать его. Ты видела сегодня его? Такие широкие плечи. Я тут же покраснела, когда картинка сегодняшнего происшествия всплыла у меня перед глазами. Для эльфа было неприличным видеть другого без какой-либо одежды. Хоть и частично. Но, кажется, мою подругу нагота нисколько не смущало. Может, мой брат прав, и она не эльфийка? — Тебе нехорошо? — забеспокоилась Рэниари, взглянув на мое раскрасневшееся лицо. — Все в порядке. Просто душно, — ответила я. — Я пойду. Книги сами себя не прочтут. Сидя на ступенях около двери своего дома, я переворачивала страницу за страницей, как на желтоватую бумагу легла тень. Я подняла голову и увидела Вэона. Эльф опустился рядом. Он был весел. — Выглядишь так, будто случилось что-то хорошее, — удивилась я. — У Лихолесья есть надежда на возвращение к прежней красоте и процветанию, милая сестра, — ответил он. — О чем ты? — я отложила книгу. — Они расчистили лес. Гнали орков, переступив границы королевства, Вениа. Владыка дал им на это разрешение. Я слышал их разговор с нашим отцом. Они собираются уничтожить гнездо пауков, чтобы они больше не возвращались. У нас есть надежда, что лес снова станет безопасным. Что бесплодная земля после ухода всех темных тварей восстановиться силами лесных эльфов. Все может снова стать как раньше. — Ты… ты уверен? — я не верила, уже смирилась с тем, что лес всегда будет холодным и мрачным местом. — Ye. Mane quetta. (Да. Честное слово), — улыбнулся брат. Сказать, что моя душа взметнулась вверх на крыльях счастья — ни сказать ничего. Неужели все мои светлые воспоминания скоро станут не только воспоминаниями? Неужели я снова смогу смело выходить в лес и гулять? Неужели я наконец смогу сесть на Даго и почувствовать, как встречный ветер ласкает мое лицо и перебирает волосы? Я готова была прыгать на месте, словно маленький ребенок. В тот вечер мне было не до книг. Все мысли кружились около одной мысли “все снова может стать, как раньше”. На следующий день мы с братом вместе пошли на тренировку. Атанвар уже ждал нас у дверей зала, разговаривая с Нарамакилом. — Quel amrun, Вениа (Доброе утро), — улыбнулся эльф. — Quel amrun, Нарамакил, — ответила я. Мы зашли. Тренировавшихся было меньше, чем я видела три дня назад. Я сразу подошла к мечу, нашла тот, что выбрал для меня принц и пошла рядом с Атанваром ближе к середине зала. Эльф встал и приготовился. Сигналом мы решили сделать его кивок. После мы оба пошли в атаку. Я старалась орудовать мечом быстро, вспоминая движения Леголаса. Вот только я ничего током не запомнила. Тогда он слишком быстро выбил оружие из моих рук. В этот раз это сделал мой друг. И снова острие клинка у моего горла. — Tur nin (Победа моя), — улыбнулся Атанвар, опуская оружие. — Только одна, — ответила я, подбирая меч. Двери зала открылись, и вошел принц Лихолесья. За его плечами уже был колчан со стрелами и лук. Эльф прошел к мишеням, не смотря по сторонам и начал тренироваться. — Вениа, ты хочешь научиться владеть мечом или так и будешь по сторонам смотреть? - окликнул меня Атанвар с некоторой насмешкой, поняв, что увлечена я явно не тем, чем должна. — Давай покажу тебе, как нужно. Подними меч. Атанвар показывал все наглядно и хотел, чтобы я сама пробовала реагировать на его выпады, как подсказывает инстинкт. После нескольких приемов блокирования ударов, мой друг решил провести серию ударов и посмотреть на мою реакцию. Он парировал медленно в начале, и я сумела заблокировать большинство его ударов. Затем он ускорился, и тогда я пропустила почти все его удары. И снова клинок у горла. — Я безнадежна, — заключила вполне справедливо. — Просто нужно чаще приходить сюда. У тебя был перерыв в три дня. Я уверен, что и в мишень ты попасть не сможешь, как тогда. — Ты раззадориваешь меня, Атанвар? — Как знать, — ухмыльнулся эльф. — Давай сначала. Он встал напротив меня. После он начал атаку, размахивая мечом довольно быстро. Я начала понимать, что если я сейчас что-нибудь не сделаю, то проиграю. Такого удовольствия противнику я позволить не могла. Тем более его ухмылка меня нервировала. В тот момент, когда эльф напал, и я смогла заблокировать атаку, когда он уже готовился нанести удар снова, я резко присела и ударила своей ногой по его. Атанвар упал на спину, а я быстро поднялась и опустила меч прямо перед его носом. — Tur nin, mellon (Победа моя, друг), — на этот раз улыбалась я. Удивленные глаза эльфа смотрели то на меня, то на клинок. В конце концов, он просто поднял руки, дав понять, что сдается. Встав без моей помощи, друг поднял меч и приблизился ко мне. — Неожиданность - это хорошо. Но опрокинув врага на спину, ты будешь находиться в невыгодном положении. Твой доступ должен быть к шее, голове или груди. Там находятся жизненно-важные органы, поразив которые, ты не увидишь врага живым, — и снова этот тон учителя, но сегодня он им и являлся. — Продолжим? — робко спросила я, стараясь показать, что я все поняла. — На сегодня меча достаточно, твои руки и так все в мозолях, — ответил Атанвар и пошел искать себе напарника. — Иди домой. Нежные руки эльфийки всегда долго привыкают к оружию. Особенно к клинкам. Ладони действительно горели и раскраснелись. Но заметила я это только после того, как об этом сказал Атанвар. Но это не беда. Дома у мамы была баночка мази, которая снимала боль. Конечно, действовала она лишь при небольших ожогах, которые мама получала на кухне, неглубоких порезах и прочих незначительных ранках. Я поставила меч на место и пошла к выходу. Именно в этот момент дверь тренировочной снова открылась и на пороге показалась Рэниари. — Ты уже уходишь? — спросила она, а сама искала глазами принца. — Да, — ответила я и прошла мимо, понимая, что спросила она это просто из вежливости. В последнее время в наших разговорах не было прежней дружеской теплоты и уюта. Раньше мы говорили о различных дальних землях, о Лихолесье, о том, где наше место. Моя мама говорила мне, что каждый найдет его, нужно лишь подождать. Похоже, мое место было рядом с моей семьей, в качестве лекаря. Никак не в качестве принцессы, как мог подумать мой отец. Кажется, что принц Лихолесья тоже это понял, ведь не сказал мне за этот день, как и за предыдущий, ни слова, лишь дарил короткие взгляды. Но даже от этого мне становилось чуточку теплее. Прижав руки к груди и услышав, как с губ моей подруги слетел титул Леголаса, я вышла, слегка опустив голову. Дома я помогала маме расставлять посуду, которую она ставила на стол только во время праздников или когда к нам приходили гости. — И для чего ты только ее доставала? У нас были гости? — спросила я, поставив тарелку на полку. — Нет, но завтра будут, — ответила мама. — Я что-то пропустила? — Твой отец завтра приведет семью твоего будущего жениха. От такой новости я выронила одну из тарелок. Посуда со звоном ударилась об пол и разлетелась на множество осколков. Мама охнула и посмотрела на меня. Но не была зла. Я кинулась собирать остатки бывшей тарелки. Немного приведя мысли в порядок, я начала чувствовать, как внутри меня начинает расти огонь недовольства. Какой еще жених? Разве не мои родители говори мне всегда, что я сама буду выбирать себе супруга. Да, так и должно быть у эльфов. Мы же не люди. Мы не королевская семья. И тем не менее перечить отцу я не имела права.