Древняя магия

Вскоре король выглядел так, словно конец его жизни уже близок. Он мало ходил, все сидел на своем троне и слушал только Гриму, а если кто-то пытался вмешаться в их разговор, то стоило этому слизняку шепнуть Теодену на ухо, и бедняге приходилось разворачиваться и идти восвояси. — Нужно с этим что-то делать, — однажды сказал мне Эомер. Его брат рассказал ему о моих предположениях. Они заставили его чаще появляться в тронном зале и следить издали за своим дядей. Я была с ним полностью солидарна. Еще немного и от прежнего величия Рохана - его короля мало что останется. Вот только проще было сказать, чем сделать. Маги не так часто заходят просто так в людские города. А если и заходят, то узнать их порой сложно. Именно поэтому мы до сих ничего не могли придумать. Однажды Эомер пришел ко мне утром и сказал, что он и еще несколько его верных людей отправляются на поиски мага. Я взяла с него обещание, что через три дня он вернется. Мужчина согласился, хоть и хотел поспорить. Они должны были вернуться со дня на день. Мы с Эовин все время следили за горизонтом и грели надежду на то, что поиски окажутся успешными. Когда подходил конец третьего дня, мы сидели в ее комнате, наблюдали, как по двору ходят крестьяне, подавленные состоянием их правителя. Они уже давно не получали той поддержки, которую искали у своего короля. Город как будто погрузился в дрему, скорбную дрему. Все наталкивало на мысль, что вот-вот придет конец правлению Теодена, и Рохан накроет тьма. Но у людей все еще оставалась надежда на будущее, ведь принц с каждым днем становился все мудрее, все умнее, все величественнее. Он станет прекрасным королем. — Мне тревожно за здоровье дяди, — сказала девушка. Я глубоко вздохнула. У них с Эомером в этом мире остался только дядя и двоюродный брат. Если они их лишатся… Не представляю, каково им будет. Да и не хочу представлять. В моей жизни и так было слишком много печали. Я знала, как это угнетает, как давит, на какие мысли наводит. — Эомер приведет мага. Я в этом уверена, — улыбнулась я, пытаясь хоть немного подбодрить подругу. Она подошла ко мне, присела рядом. Эовин попросила рассказать мне, какова жизнь эльфов. Я стала рассказывать то, что слышала о Лориене, о Ривенделе. Темные тона Лихолесья лишь усугубили бы настроение юной девушки. Вскоре она успокоилась, а я направилась в свою комнату. У двери меня окликнул Теодред. Шаги принца были тяжелыми, рубаха подчеркивала ширину плеч и мускулистость груди. Русые волосы обрамляли лицо. Голубые глаза смотрели на меня с тревогой и в то же время азартом. Я поклонилась. — Отец отправляет меня на битву, — сказал мужчина, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Что? — я ждала подробностей. — У леса Фангорн видели отряд орков. Мы едем, чтобы уничтожить их всех до единого. — Чей это приказ? — меня стали одолевать сомнения. — Подписан рукой отца, — он подошел ближе, между нами оставалось несколько сантиметров. — Ты думаешь, что это не он, верно? —Возможно. Его разум больше не разбирается в отдаваемых приказах. Им полностью руководит Грима. Сегодня он даже говорил его словами. Нам срочно нужна помощь, иначе ваш отец может… Вы и без меня знаете. Я боюсь, что вас отправляют на верную смерть. — Ты беспокоишься обо мне? — он улыбнулся, и я заметила в его глазах что-то знакомое. — Если вы умрете, Рохан лишится наследника, — ответила я. — Конечно. — Будьте осторожны…мой принц, — последние слова дались мне с трудом. Я видела, как отряд выезжал за ворота города, как они направились к лесу, как их накрыл мрак ночи. В ту ночь я не могла спокойно спать. Мне все время чудились предсмертные крики людей. Утром меня разбудил стук в дверь. Это была Эовин. Девушка выглядела не самым лучшим образом. Волосы растрепаны, глаза покраснели, щеки были мокрыми, а в глазах был такой страх, что мне самой стало не по себе. — Вениа, там Теодред. Он ранен. Скорее, — уже это заставило меня, не переодеваясь, явиться в комнату принца Рохана. Рядом с его кроватью сидел Эомер, вернувшийся раньше, пытался что-то сделать сам. Я тут же подлетела к нему с криками и укорами, что нужно было сразу позвать меня. Мужчина выглядел растерянным. Я понимала, что он хотел помочь брату, но от какой-то тряпки никакого толку не будет, он мог лишь занести инфекцию в рану. Когда увидела рану Теодреда, мне тут же стало дурно. Она была очень глубокая, кровь лилась рекой, по краям было живое мясо, но органов видно не было. Значит, все было не настолько плохо. Хотя он запросто мог погибнуть от кровотечения. Я заметила еще кое-что. По краям образовалась тонкая белая кайма из пузырьков и какой-то белой жидкости. Яд. На оружии орков наверняка он был. — Эовин, пойдешь со мной, поможешь мне донести травы и все необходимое, — девушка кивнула, затем я обратилась к ее брату. — Эомер, никого не впускай сюда, никого не подпускай к Теодреду, даже тех, кому хорошо доверяешь, понял? Ваш брат отравлен, и я не уверена, что это случайность. Мы зашли в мой кабинет, взяли все необходимое, потом вернулись обратно. Все это время я проговаривала заговор, что выучила одним из первых. Зайдя в комнату, я попросила Эовин принести воды, чтобы промыть более мелкие раны. Пока девушки не было, я подготавливала травы, разминая их в чаше. — У него жар, похоже, — сказал Эомер, начиная не на шутку волноваться. — Это от яда, — ответила я, пытаясь унять дрожь всего тела, нужно было действовать как можно быстрее. — Мне нужно, чтобы ты подержал его. Я наложила травяную смесь по всей ране, она тут же стала темнеть. Перешла к следующему этапу – положила обе ладони поверх раны, закрыла глаза, глубоко вздохнула и начала читать заговор. — Menno o nin nah on i eliad annen annin: hon leitho o-ngurth, — и так несколько раз. После первого раза, Теодред начал дергаться, Эомер держал его. Но ближе к завершению выведения яда из тела, он напряг все тело. Я знала, что это довольно болезненно, но он держался, ни разу не вскрикнул, лишь сжимал губы, вены на его шее были вздуты. Последний раз заговора дался мне особенно тяжело. Я чувствовала, что вот-вот потеряю сознание, но все же закончила, после сев прямо на пол. Теодред тут же расслабился. Теперь дело оставалось за малым. Нужно было очистить рану от потемневшей, почти почерневшей травы и наложить новую, а затем перевязать. Эовин помогла мне встать. Она вернулась тогда, когда я проговаривала нужные слова в третий раз. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила девушка. — Нужно… закончить. Помоги мне… встать, — ответила я, чувствуя, что заговор отнял у меня слишком много сил. Она помогла мне подняться, и я села на кровать со стороны принца. Она подала мне воду и чистую простынь. После того, как все было сделано, мы укрыли Теодреда одеялом. Жар уже начал спадать, лицо слегка потеряло мертвенную бледность. Эовин смотрела на него и ждала моих слов, как и Эомер, стоявший рядом с сестрой. — Он должен выжить, но пускать сюда все равно никого не стоит. Я все еще опасаюсь за его жизнь, — сказала я. — Помочь тебе дойти до комнаты? Ты бледна, — предложил Эомер. — Нет, я останусь здесь. Хорошо бы, чтобы и ты так же поступил. Лучше присматривать за ним. Хотя бы до утра. — Хорошо. Иди спать, сестра. У нас была тяжелая ночь, — Эовин послушала брата и удалилась, оставив нас втроем. Я перебралась в кресло, чувствуя, как хочу спать. Но я не могла, боялась, что ночью с принцем Рохана может случиться еще что-то. Нужно было быть осторожными. Эта ночь была для него решающей. Выживет или нет. — Поспи. Я присмотрю за ним, — сказал Эомер, снимая с себя окровавленные доспехи. Веки тут же сомкнулись. Сон был все тем же, что и всегда – тьма, окутывающая мир. Но в какой-то момент картина сменилась. Теперь я видела зеленый лес. Я видела толстые корни деревьев, что вылезли из-под земли. Потом последовало ощущение полета, я стала возвышаться. Остановилась лишь тогда, когда увидела ветви деревьев, а между ними три мужские фигуры. Одна гораздо ниже остальных с секирой в руках, другая высокая и с мечом, а третья очень напоминала мне того, кого я хотела вырезать из своего сердца и памяти. Его движения были настолько похожи на движения Леголаса, что у меня замерло сердце. И тут я проснулась. Через окно проникали солнечные лучи. Эомера в комнате уже не было. И как ему после этого доверять? А если ночью кто-то вошел в комнату и завершил свое дело? Я подошла к Теодреду, присела рядом с ним. Его лицо стало приобретать здоровый цвет. Я дотронулась ладонью до его лба. Жар спал. Это не могло не радовать меня. — У тебя такие нежные руки, Вениа, — слабым хриплым голосом сказал наследник Рохана, приоткрыв глаза, его ресницы дрожали. — Не тратьте силы, вам нужен покой, чтобы рана зажила как можно быстрее, — ответила я, улыбнувшись легкости, которая пришла ко мне от осознания, что принц жив. — Ты… — он не успел договорить - в комнату вошла Эовин. Увидев брата в сознании, она кинулась к его кровати, стала целовать его руки, потом поцеловала в лоб, роняя слезы от счастья. Я сказала ей то же самое, что и Теодреду, а она посмотрела на меня с благодарностью. — Вениа, ты просто волшебница. Без тебя он бы погиб. Я так благодарна тебе! — она кинулась обнимать меня. — Да, если бы не хваленая целительница из эльфов, принц непременно бы скончался от таких серьезных ран. Но вас нам будто послали Боги, — голос Гримы вызывал у меня неистовый гнев и осторожность, однако разум все это не затмевало нисколько. Эовин тут же изменилась в лице, подобно мне. — Могу ли я поговорить с наследником трона наедине? Мне нужно передать ему важные новости, — сказал советник, отвратительно улыбнувшись. — Ему нужен сон и отдых. Волнения ему ни к чему, — ответила я, скрестив руки на груди и готовясь стоять на своем до конца. — Но это приказ короля Рохана. Ты готова ослушаться своего господина? — Грима сощурил блестящие глаза, ожидая, что я подчинюсь ему. — У меня нет секретов от моей сестры и подруги, Грима. Говори, — произнес Теодред. С лица советника тут же слетела его ухмылочка, на смену ей пришло недовольство от неудавшегося разговора без свидетелей. Он сгорбился еще больше и буркнул, что это может и подождать, а после вышел. — Не нравится он мне, — сказала Эовин. — Не тебе одной, — ответила я. — А где Эомер? — Я его с утра не видела. Думала, он здесь. — Нам срочно нужен либо маг, либо палач. Грима не оставит все так просто. Я уверена, что вся эта суматоха с орками и ранениями твоего брата – его рук дело. Если оставить его в живых, кто знает, что еще он может натворить. Эовин пошла попробовать поговорить со своим дядей, хоть я и знала, что это бесполезно. Но девушка настояла. Мне оставалось лишь попросить ее быть осторожной. — Мне нужно осмотреть вашу рану, — сказала я, вернувшись к Теодреду. Пока я меняла повязку, он внимательно наблюдал за мной, и это немного нервировало. — Никогда бы не подумал, что быть при смерти так хорошо, — проговорил мужчина. — Не говорите глупостей. При смерти быть никто не хочет. — Эльфам смерть не страшна, верно? — Мы можем умереть от ран так же, как люди. Любой из нас может умереть. Все зависит от того, когда клинок или стрела достигнет нашего сердца. — И все же вы отличаетесь от людей. — Вам нужно меньше говорить. Пока что. Иначе все мои труды могут уйти в пустую. Он тут же замолчал, а я продолжила осматривать и обрабатывать его раны. Около полчаса я занималась этим, а как только накрыла его одеялом, он задал вопрос, который лишь подтвердил мои опасения. — Бывали случаи, когда эльфы связывали свою жизнь со смертными? Я не успела ответить. Дверь открылась, и вошел король. Он выглядел совершенно другим. С волос слетел пепел, глаза стали ясными. Он подошел к кровати своего сына и стал просить у него прощения за то, что послал его на верную смерть, объяснял, что разум его был затуманен. Дальше я не слушала его слов, потому что мой взгляд встретился с лазурью, что заставила мое замороженное сердце пропустить удар.