Древняя магия

Утром в покоях короля была суматоха. Все были чем-то обеспокоены - готовили, убирали. Я попыталась остановить служанку, которая несла в руках чистые покрывала, но она лишь кинула, что кто-то скоро приедет и убежала. Узнала о причине такого беспорядка я только тогда, когда зашла в тронный зал. Король стоял напротив своего сына и о чем-то просил его. Я осмелилась подойти поближе. Теоден был даже рад этому. — Вениа, ты мне была нужна. У меня и к тебе есть просьба. А ты можешь идти, Теодред, — сказал король, как только заметил меня. Принц кинул на меня быстрый взгляд и, кивнув отцу, направился к выходу. Король не казался мне таким строгим, как владыка Трандуил. Народ очень любил его, во дворце часто проходили праздники, куда были приглашены все. Это отличалось от того, что я привыкла видеть. Мне казалось, будто сейчас я говорила не с царем города, в котором жила, а с хорошим другом или с дядей. — Теодред слишком часто стал расспрашивать меня о тебе. Кажется, что ты ему не безразлична, — начал мужчина явно не с того, с чего я ожидала. — Вы хотите, чтобы я была более холодна с ним? — спросила я, не желая принимать его слова за правду. Мне не нужно было расположение Теодреда, ведь мы разные. К тому же, мое сердце уже давно не принадлежит мне, оно застыло. Я не смогу ответить принцу Рохана взаимностью, даже если бы и хотела. — Нет, что ты. Мой сын самостоятельный, пускай принимает решения сам, ведь ему предстоит занять мое место. Король должен быть твердым, решительным. Народ, который Теодред поведет, должен видеть, что он в надежных руках, и их будущий король так же велик, как и его предшественники, — улыбнулся Теоден. — Но речь совсем не о том. Сегодня приедут мои племянники. К сожалению, их мать умерла, и теперь мне придется о них заботиться. Но они еще слишком юны. Я хотел бы, чтобы племянницу – Эовин – взяла на себя ты. Мне кажется, ты способна научить ее многому, что было бы полезно ей. Ну как, примешь мое предложение? В первые минуты меня это пугало. Я никогда не имела дела с детьми. А пару раз посидеть с соседской дочкой не в счет. Ведь здесь дело идет о воспитании. Почему же тогда он не доверил племянницу няньке? Конечно, столь большое доверие было для меня честью, но справлюсь ли я, не разочарую ли? — Но я же лекарь, Ваше Величество, — возразила я. — К тебе будут обращаться только в самых крайних случаях. Когда человеческих навыков будет недостаточно. Вениа, — он обнял меня за плечи, — я хочу, чтобы моя племянница воспитывалась кем-то, кто может дать ей знания, кто может стать ей подругой. Днем большинство слуг были в тронном зале. Я стояла рядом с королем и принцем около входа и смотрела на ворота. Все ждали приезда гостей. Вдалеке появилось темное облако, которое постепенно росло – дети были в сопровождении стражи. Мальчик – Эомер был постарше девочки и довольно высок для своего возраста. Почему-то мне казалось, что в этом он обойдет любого роханца. У обоих были светлые волосы. В глазах Эовин был страх, но в глазах ее брата было недоверие. Он был готов защищать свою сестру от чего угодно. От подобной мысли я улыбнулась. Они напоминали мне о нас с братом в детстве. Вэон был таким же, да и, повзрослев, не переставал защищать меня. Мне казалось, будто он в огонь бросится, если это будет нужно для моего счастья. Улыбка тут же растаяла. А в груди снова сжалось сердце. Я моргнула, чтобы прогнать тоску. Сейчас нужно быть как можно более дружелюбной. Дети потеряли родителей, обрели дом в другом месте. Я прекрасно понимала, каково им, хоть мои родители и были живы. Взгляд девочки остановился на моих ушах, а потом она еще больше спряталась за спину брата. — Добро пожаловать, Эовин, Эомер. Я сожалею о гибели ваших родителей, но вы не одни в этом мире, — начал король и продолжал в том же духе, затем он не выдержал всего этого официального тона и просто обнял обоих детишек по очереди. Мальчик начал вырываться из объятий дяди, пытаясь показать, что ему вовсе не нужна жалость. Своенравный был у короля племянник. Теодред подошел после своего отца и представился, но обнимать своего двоюродного брата не стал, поэтому тут же заслужил расположение маленького Эомера. Разговор их зашел о мечах. — Эовин, это Вениа, — девочку подвели ко мне, она уже меньше боялась. — Если тебе что-то понадобится, обращайся к ней. — Привет, — я присела и улыбнулась. — У тебя странные уши, — ответила девочка. — Потому что я - эльф, — улыбнулась я. — Приятно познакомиться, Эовин. Я протянула руку. Девочка долго на нее смотрела и не решалась дотронуться, но, в конце концов, любопытство в ней победило. Теплая рука несильно пожала мою, а потом она улыбнулась. Весь день Эовин провела подле братьев. Она с интересом наблюдала, как они дерутся друг с другом на мечах и, кажется, забыла о смерти своих родителей. Я же тем временем читала одну из книг, что прислал мне Кементариндур. Среди страниц я нашла письмо, в котором учитель говорил о том, что гордится мной, ведь теперь я - настоящий лекарь. Хотелось бы мне остаться его ученицей, если бы это вернуло меня домой. Хотя, в Рохане мне было лучше, свободнее и проще. Вот только осознание того, что все люди, с которыми я сблизилась здесь, рано или поздно умрут, омрачало все, что я видела. — А правда, что эльфов с детства учат сражаться? — спросил Эомер своего брата. — Я не знаю, — ответил принц и перевел внимание на меня. — Что скажешь, Вениа? — Меня не учили, — ответила я, отложив книгу в сторону. — По крайней мере, с детства. — Но ты же умеешь драться? — спросил Эомер, а затем получил замечание от Теодреда по поводу манер. — Я хотел сказать "вы". — Не уверена. Но стоит проверить, — я встала и подошла к мальчишкам. Эомер отдал свой тренировочный меч мне, и теперь я стояла напротив Теодреда. В платье было нелегко двигаться, однако, меня это не остановило. Я кивнула, когда была готова, и принц стал нападать. Тело помнило все движения даже спустя несколько лет. И все же я была не настолько хороша, как наследник Рохана. Через пару минут около моего горла было острие меча. — Мало практики, — пожала плечами я и усмехнулась, понимая, что я на самом деле просто не гожусь в воины. В отличие от меня, принц Лихолесья это понял сразу, как только взглянул в мою сторону. Именно благодаря ему я и обладала знаниями в области медицины и была куда полезнее, чем если бы взяла оружие в руки. Очнувшись, я заметила, что около моего горла все еще находилось оружие, а взгляд голубых глаз остановился чуть ниже моей шеи. — Куда это вы смотрите, Ваше Высочество? — от моего вопроса Теодред еле заметно вздрогнул и быстро опустил клинок, отводя глаза и говоря Эомеру, чтобы тот брал меч. Вечером, после ужина я отвела Эовин в ее комнату. Девочка стала готовиться ко сну, а я направилась к выходу, чтобы не мешать ей. Но она попросила меня остаться. Когда она улеглась в кровать, я снова попыталась уйти, но она опять остановила. — Вас что-то тревожит? — спросила я, на что она кивнула. Я присела на край кровати, а девочка заговорила. — Ночами мне кажется, будто за мной могут прийти призраки мамы и папы. За окнами начинает выть, а по комнате бегают тени. Мне страшно спать в темноте, вдруг они накинутся на меня? — Знаешь, некоторые из эльфов могут общаться с духами леса. Они шепчутся, говорят друг с другом, но кто-то их слышит, а кто-то нет. Но они не могут причинить никому вреда, ведь они бесплотны. Бояться нужно не мертвых, а живых, Эовин. Они могут причинить гораздо больше бед, чем души умерших. Несмотря на все истории, что я рассказывала, чтобы успокоить ее, она не отпускала меня. Мне пришлось спать прямо в ее комнате. Со временем она перестала бояться призраков, но любила слушать разные истории об эльфах. День она проводила с братьями, иногда участвовала в их тренировках, просила научить обращаться с мечом и ее. Мы действительно стали подругами и часто девушка говорила со мной о своих переживаниях, опасениях. Она боялась, что ее жизнь станет скучной и однообразной, что она хочет быть воительницей, и к этому лежит ее душа. Эомер возмужал, стал отважным воином, но вместе с этим был очень своенравен и дерзок. На праздниках он был в первых рядах за выпивкой и смеялся громче всех. Поначалу он смеялся надо мной - считал чудачкой. Став старше, он изменил свое мнение. Особенно после того, как я вылечила его рану, которая могла обойтись ему отсечением руки. После этого у меня появился сильный защитник и хороший друг. Теодреда же король продолжал держать подле себя как можно чаще, чтобы его сын вникал в политические дела, учился принимать важные решения. Он изменился еще больше, стал завидным женихом в Рохане, как и его брат. Однако, я ловила взгляд его голубых глаз на себе все чаще. Это пугало, я не хотела этого. Но что мне было делать. Однажды вечером Эовин спросила меня, почему я часто касаюсь камня на своей груди. — Это подарок от… от моего очень хорошего друга, — ответила я, и перед глазами появилось знакомое лицо. Я помнила каждую черту его лица, каждую линию, каждое его движение, голос, взгляды. Это заставило сильнее сжать кулон, чувствуя, как сжимается сердце, как возникает желание почувствовать знакомое тепло снова, услышать его, посмотреть в глаза и увидеть там то, что чувствовало мое сердце. Все еще чувствовало. — Ты любила его, верно? — девушка опустилась рядом со мной на кровать. — Каким он был? — Смелым, добрым, нежным. Принцем Лихолесья, — я впервые сказала об этом кому-то кроме короля. — Думаю, теперь ты догадаешься об истинной причине моего изгнания. Жизнь в Рохане текла спокойно и размеренно, пока над королем не нависла мгла. С каждым днем он старел. Его волосы покрывались серебром седины, а глаза покрывал туман. Рядом с ним постоянно находился его советник Грима. Он тоже изменился. Раньше у него были светлые голубые глаза, черные кудрявые волосы обрамляли бледное чистое лицо. Теперь же он был сгорблен, волосы стали сальными, глаза - хитрыми, и постоянно бегали из стороны в сторону, а голос приобрел хрипоту, отчего казалось, что он шипит подобно змее. Когда он начинал говорить, от него шел смрад. Мы старались обходить его стороной и как можно чаще быть возле принца и Эомера. Теодред беспокоился за здоровье отца и попросил меня осмотреть его. Но никаких признаков физической болезни я не находила. Это наталкивало на мысль, что разумом и телом короля кто-то овладевает. Как только короля Рохана увели из моего кабинета, и я осталась наедине с Теодредом, я начала говорить, перед этим плотно закрыв дверь кабинета и убедившись, что нас никто не подслушивает. — Он не болен, — сказала я. — Но и не здоров. Может, ты что-то упустила? — не верил мне принц. — Я не вчера родилась, Ваше Высочество, я могу отличить физическую болезнь от… — От чего? Скажи. — От колдовства. — Что за бред ты несешь? Кто его мог заколдовать, у нас магов в городе не было, сколько себя помню. — Я всего лишь лекарь, а не маг. Нам нужен кто-то, кто знает в этом толк. Я помочь ничем не могу. Простите. Он занервничал, стал расхаживать по комнате и, в конце концов, приблизился ко мне. — Что, если я найду мага? — спросил Теодред, посмотрев прямо в глаза. — Их не так много, насколько я знаю, — ответила я. — Вы не можете покинуть Рохан в то время, когда ваш отец слушает лишь Гриму. Народ будет в руках этого… человека, — я подавила желание назвать его слизнем. — Вы - принц, ваше слово будет иметь вес хотя бы в глазах народа. — Почему ты так заботишься о Рохане? — глупый вопрос. — Потому что теперь это и мой дом. Я служу вашему отцу, вам, — ответила я. — Вам лучше остаться и послать на поиски мага кого-то, кому вы действительно доверяйте. Он подошел к двери кабинета, но внезапно остановился и обернулся. — Ты могла бы стать хорошей королевой, — после он оставил меня наедине с растерянностью и страхом перед правдой.