Древняя магия

Арагорн принес вести о том, что к Хельмовой Пади приближается войско орков. Их число намного превышало число воинов Рохана. Я стояла рядом с принцем Лихолесья и понимала, что если численность армии Теодена каким-то чудом не увеличится, эта битва будет проиграна. Король спросил о точном количестве, и цифра потрясла меня. Сердце сжималось из-за картин, что рисовало воображение. Я подумала о трупах, что сейчас лежали среди холмов, и мне стало дурно. Неужели такая участь уготована всем нам? Неужели орки смогут одержать верх? Я не готова была принять это. Я не хочу больше видеть смерть, не хочу слышать ее песнь. Мне хотелось убежать подальше. Как тогда, когда я узнала о решении моего отца выдать меня замуж. Но в большей мере. Теоден был на грани отчаяния. Он не показывал этого, но я достаточно долго пробыла с ним рядом, чтобы увидеть это в его глазах. Могло показаться, что он вот-вот сдастся, но он был силен духом, поэтому я была уверена, что он не сбежит, а будет драться до последнего вздоха. Теодред был похож на него. Теодред. Я совсем забыла о нем. Зал опустел, когда Теоден покинул его. Все, кто был до этого в комнате, покинули ее. Я пошла искать Эовин. Оставаться в одиночестве у меня не было сил, да и мысли посещали отнюдь не радостные. Вместо того, чтобы думать о том, что мы победим, мне представлялось поле битвы, усеянное бездыханными телами. Надежда покидала меня. — Я боялась, что больше никогда его не увижу, — произнесла Эовин с улыбкой на губах, отдавая теплое одеяло одной из женщин, которая тут же ее поблагодарила. Я вспомнила кулон, что Леголас отдал Страннику, когда мы встретили его около дверей. Он был явно женским, сделанным руками эльфов. Это ценный дар. Я понимала, что сердце мужчины, который покорил сердце моей подруги, уже отдано другой. Одной из эльфиек. Но сказать ей об этом я не решалась, так же как не решалась объясниться с ее двоюродным братом. Похоже, долгая жизнь с людьми действительно изменила меня. — Теодред, — начала Эовин. — Он действительно сможет ходить? И в тот момент мне в голову пришла отличная идея, как заставить принца Рохана встать. — Да, но мне нужна твоя помощь. Сейчас. Захвати с собой меч. Буду ждать тебя у входа в большой зал, — сказала я. Девушка вернулась быстро. Меч ей не удалось достать, но я вспомнила о кинжале, который захватила вместе с сумками, поэтому оружие у нас все равно было. Теперь нужно было объяснить Эовин, как она должна была действовать. Мы зашли в комнату вместе, делая вид, будто мы в сильной ссоре. Я не смотрела на нее, она не смотрела на меня. Девушка подошла к Теодреду и начала с ним говорить о предстоящей битве, начала проклинать эльфов и завела разговор обо мне, как мы и договорились. Я бросила взгляд на окно. Начинало темнеть, нужно было действовать быстро. — Мне кажется, владыка Лихолесья изгнал Вению не просто так. Она, наверняка, совершила какое-то преступление. У тебя ничего из вещей не пропадало? — неправдоподобно, нужно было что-то посерьезнее для того, чтобы я разозлилась, а Теодред поверил. Эовин кинула на меня быстрый взгляд, а я еле заметно мотнула головой. Девушка поняла знак и продолжила. — А ее семья. Наверняка, она такая же. Кто знает, может, они украли что-то у владыки вместе, а поймали лишь ее, но я уверена, что ее родители такие же преступники, как и их дочь. — Что ты говоришь, Эовин?! — возмутился принц, девушка отпрянула от него, а я быстро подошла к ней со спины и приставила кинжал к горлу. — Тебе лучше извиниться, — я удивилась собственному тону, он вышел холоднее и устрашающе, чем я ожидала. — Нам нужно отойти на три шага назад, — добавила я еле слышно даже для самой Эовин. Я сделала шаг назад первой, она за мной. — Не вижу смысла извиняться за правду, — ответила она уверенным и твердым голосом. — Я могу запросто перерезать тебе горло, — еще шаг назад. — Ты оскорбила меня, — еще шаг. Похоже, у нас неплохо получилось разыграть угрозу для жизни Эовин. Я заметила, как взгляд Теодреда изменился, он начинал сомневаться в моей неспособности воплотить свои угрозы. Теперь главное, чтобы король или кто-то еще не вернулись раньше времени. — И даже твой брат не спасет тебя, — произнесла я, пытаясь надавить на принца, он был почти готов к тому, чтобы встать. — Вениа, остановись. Ты не сделаешь этого, ты не такая, — произнес роханский принц так, что это было больше похоже на приказ. Я сделала вид, что не услышала его слов, поэтому продолжила говорить об извинениях, но Эовин, как мы и договорились отказывалась, тогда я занесла кинжал и сделала вид, что готова была ударить, но в тот момент, когда острие клинка находилось в сантиметре от кожи шеи девушки, мою руку остановил Теодред, стоявший рядом со мной. Его хватка была сильной и болезненной. Кожу неприятно жгло. Я разжала руку, и кинжал упал на пол, а Эовин отошла от нас без каких-либо трудностей. Но и тогда принц не отпустил моей руки. Его глаза выражали злость и разочарование одновременно. Мне же было все равно. Я выполнила свою задачу, как лекарь, не покалечив никого. Здесь моя совесть была чиста. — Как ты посмела? — процедил мужчина сквозь зубы. — Я доверял тебе, а ты только что готова была убить мою сестру за то, что она оскорбила тебя. Я думал, ты мудрее. Я думал… — Теодред! — остановила его Эовин. — Ты стоишь. Разве ты до сих пор не понял этого? Его взгляд переменился. Он посмотрел на пол, на свои ноги. Затем отпустил меня и отошел на пару шагов назад. Голубые глаза встретились с моими, его губы были приоткрыты, он сделал шаг в мою сторону. — Рада была вам служить, — сказала я и, поклонившись, вышла. На пороге я встретила короля Рохана. Мужчина хотел что-то сказать мне, но увидел своего сына гораздо раньше. Тогда он тут же позабыл обо всем на свете и кинулся обнимать своего наследника. Халибал произнес фразу, которую я должна была услышать от Теодена. — Все женщины и дети укрываются в подземельях. Тебе стоит поторопиться, Вениа. Все твои вещи уже там, — сказал мужчина и прошел мимо меня. Спускаясь по лестнице, я заметила, что крепость действительно заметно опустела, но вместе с тем и оживилась. Мимо ходили вооруженные мальчишки. Я заметила Арагорна, выходившего из оружейной и сокращающим быстрым шагом расстояние между нами. Вскоре он стоял передо мной. — Ты тоже считаешь, что мы не увидим рассвет? — спросил мужчина. — Тоже? Неужели Теоден натолкнул тебя на эту мысль? — ответила я. — Почему ты здесь? Ты должна быть вместе с остальными женщинами, — он переменил тему. — Я как раз направлялась туда. Но… увидела вооруженных детей. Арагорн, прошу тебя, скажи мне, что они не будут сражаться этой ночью. Они еще слишком молоды! — Это приказ твоего короля, Вениа. Сегодня эти дети узнают не по рассказам, что такое битва. Я не одобряю этого так же, как и ты. Но не я король Рохана. Я не могу изменить ничего. Иди в подземелье. Я уже была около ворот, которые должны были вот-вот закрыться, когда Леголас догнал меня. Странно, что кроме нас около входа никого не было. Эльф окликнул меня, а потом обнял. Я же стояла неподвижно и ждала, пока он отстранится от меня. — Прости. Мне это было нужно, — голубые глаза стали внимательно изучать меня, будто он старался запомнить каждую черту моего лица, будто он видел меня в последний раз. Эта мысль не на шутку испугала меня. Сердце подскочило в груди, мне захотелось не отпускать его от себя, хотелось, чтобы он остался со мной и не сражался с орками. Но это было так эгоистично с моей стороны. К тому же, он воин, Рохан нуждается в нем. Вот только это меня не утешало. Я невольно схватила его за руку, когда он уже собирался уходить. Голубые глаза посмотрели с удивлением, а потом его сменила нежность. Этот взгляд напомнил мне о моем признании. Тогда в кабинете лекаря Лихолесья. Он смотрел на меня так же, как сейчас. — Ты же не собираешься умереть, верно? — спросила я дрожащим от страха и волнения голосом. На его губах появилась улыбка. Он сделал шаг вперед, оказавшись совсем рядом, коснулся прохладными кончиками пальцев моей шеи. По всему телу побежали мурашки, а сердце замерло. Казалось, я перестала дышать. Принц склонился к моим губам и поцеловал. Ощущения были совсем другими. Казалось, будто за спиной вырастают крылья, в груди все трепетало. Я и забыла, что через несколько часов я стану свидетельницей битвы людей и орков. Был лишь он и я. Леголас отстранился лишь тогда, когда почувствовал, что закончился воздух. Затем он провел костяшками пальцев по моей щеке и произнес: — Как я могу умереть и оставить тебя? Все будет хорошо, я тебе обещаю. Женщины, дети, старики, которые уже не были способны ходить. Все были напуганы, все были взволнованы. Они переживали за своих близких, что были за дверью, что стояли сейчас на стене и ждали появления своего врага. Вначале было тихо. Казалось, будто вся крепость застыла. Я услышала топот раньше, чем он стал отчетливо слышен остальным. Рядом со мной сидела Эовин. Теодред настоял на том, чтобы сражаться вместе с отцом. Несмотря на все уговоры своего родителя. Девушка была испугана не меньше моего. Ее руки еле заметно дрожали, она постоянно кусала свои губы. Я взяла ее за руку. Голубые глаза были наполнены слезами. Еще рано было хоронить людей. Битва еще даже не началась. Хоть я и слышала приближение тварей, с которыми дорогим нам людям предстояло сразиться, но я была в воинах Рохана уверена. К тому же, я видела эльфов у ворот крепости, когда шла к подземелью. Как только стал слышен стук копий, ударяющих о землю, дети начали хныкать, плакать. Матери старались успокоить их. Качали на руках, целовали их, гладили по волосам, по спине. Но это не помогало. Я посмотрела на Эовин и вспомнила ее маленькой. Когда она не могла уснуть, я пела ей песню, которую пела мне мама. И тогда большой зал наполнила песня. Она была еле слышна тем, кто был далеко от меня. Но услышав мой голос, дети подходили ближе, садились около меня и слушали. Постепенно они стали успокаиваться, но все равно из их глаз не уходил страх. В то время, как дети слушали мой голос, я слушала рев орков, крики людей и эльфов. Битва началась. Здесь внизу нам был слышен лишь шум. Острый эльфийский слух не помогал мне расслышать отдельные фразы. Слишком много было звуков, и все они перебивали друг друга. От того, что я сосредоточилась на том, что происходило наверху, я не заметила, как перестала петь и как начала болеть голова. Поняв, что больше песен не будет, дети начали возвращаться к матерям, но больше уже не плакали. Кто-то продолжал напевать мотив. — С тобой все в порядке? — спросила Эовин. — Голова немного болит. Скоро пройдет, — ответила я. Боль не желала отступать. Наоборот лишь усилилась. Я положила голову на плечо девушки и закрыла глаза, пытаясь расслабиться, но и это не спасало. Темнота перед глазами начала проясняться и перед глазами появилась земля. Я видела ее с высоты выше птичьего полета, слышала рев. Он направлялся к какой-то крепости. Она была совсем небольшой. Это длилось недолго. Через пару минут все завершилось. На меня смотрели глаза Эовин. — Это произошло снова, Вениа. Меня пугает это все больше, — сказал она. — Мне нужен Гэндальф, — ответила я, понимая, что тянуть с этими странными видениями нельзя. Шум наверху стал громче. Все забеспокоились, дети снова заныли. Орки ломали ворота. Кажется, исход битвы уже решен. Каждый удар был слышен, будто они ломали ворота в подземелье. Эовин сжала мою руку так сильно, что она заболела, но вместо того, чтобы что-то сказать ей об этом, я молча ее обняла. Удары слышались около пяти минут. Но крепость славилась своей прочностью. Но что случилось с основными стенами? Их невозможно проломить. Мне представилась картина смерти Леголаса. Как он лежит в крови, глаза открыты, и в них застыли все века, что он прожил. В груди стало больно, будто в нее ткнули ножом, стало тяжело дышать. Нет, я не хотела его смерти, не хотела его снова потерять. Что бы он там не говорил о неискренности моих чувств, я знала правду. Я любила. Сердце будто ожило, освободилось ото льда, что сковывало его все это время. Хотелось поскорее обнять эльфийского принца и рассказать ему о своих чувствах снова. — Все будет хорошо, — прошептала я, вспоминая слова лихолесского принца, я доверяла ему. Ворота открыли солдаты. Их доспехи, лица, волосы были в крови вперемешку с потом. За ними были видны трупы, усыпавшие землю. Я тут же выбежала из подземелья и почувствовала, как закружилась голова от увиденных мертвых тел. Как в тумане я стала смотреть по сторонам. Но знакомой фигуры нигде не находила. Сердце сжалось. Неужели он обманул меня? — Вениа, — голос Теодреда вернул на несколько минут в реальность. — Прости меня. За те слова, что… — Все в порядке, мой принц. Я все понимаю. А теперь прошу меня извинить, мне нужно… — начала я. Но не успела я договорить, как оказалась в объятиях. Дыхание мужчины было неровным, он волновался. Я попыталась вырваться, но не смогла. — Я дал себе обещание. Долго медлил с этим, долго не мог решиться на это, но теперь… Я решил, что если я переживу эту ночь, я во всем тебе признаюсь. Вениа, — он отстранился и посмотрел в мои глаза. То, что я увидела в них, испугало меня. Нет, только не сейчас. Я молилась Эру, чтобы он не сказал это, чтобы кто-нибудь его остановил. Нас увидела Эовин. Я попыталась подать ей знак, но она то ли не поняла его, то ли не захотела понять. — Я люблю тебя, и хочу, чтобы ты стала моей королевой, — выдохнул мужчина. — Я не могу, мой принц. Думаю, вы знаете причину, — ответила я, заметив за его спиной знакомую фигуру и не отрывая от нее взгляда. Леголас осматривался, и в один момент наши взгляды встретились. Нет. Что же он теперь подумает? Ведь Теодред в тот момент обнимал меня за плечи и пылко признавался в любви. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Ну почему именно я? Почему он не полюбил кого-нибудь другого?