the phoenix.

Дорога от скалистых ущелий до базы заняла примерно четыре часа. Оранжевое солнце сделалось кроваво-красным и сейчас медленно закатывалось за горизонт. Невыносимая жара спала, и дул легкий ветерок, который играл в высоких кронах зеленого леса. Где-то далеко внизу среди вековых стволов деревьев первая вечерняя птица затянула свою отрывистую грустную песню. Генерал Хакс без своей шинели и форменного пиджака шел впереди. Его белая рубашка с закатанными рукавами была немного грязная и мятая после нашего пребывания за камнями. Верхняя пуговица рубашки была небрежно расстегнута, оголяя его белую шею. Джон шел рядом со мной, иногда морщась от боли. Его рука саднила и больно ныла, доставляя ему неприятные ощущения. Через два часа нашего пути Джон неожиданно остановился и прислонился к каменной стене. Я подскочила к нему, а Хакс недовольно посмотрел на нас. - Воды… - только сумел проговорить он и прикрыл глаза. Я быстро полезла в его рюкзак и достала металлическую фляжку с прохладной водой. Джон поднес ее к пересохшим губам и жадно выпил все до последней капли, а затем снова посмотрел на меня тем же взглядом. Он просил еще. Я достала ему свою фляжку, которую он так же осушил до самого дна. - Мне сложно идти, - честно признался он. – И перед глазами вечно что-то мелькает. Генерал быстро подошел к нему и приложил свою руку к его лбу. - У него жар, - сухо сказал Хакс и посмотрел на меня, а затем повернулся к Джону и кивнул на его руку. – Покажи рану. Парень размотал кусок белой ткани, на которой кое-где были видны следы крови и светло-зеленых выделений. Кровь запеклась, но почти вся рана сочилась и была мокрая. Кожа вокруг пореза имела бледно-синий оттенок, который неровным кругом распространялся все дальше и дальше. Меня передернуло, Хакс заметил это. - Заражение, - быстро прикрыв больное место повязкой, он посмотрел на меня. - Нам надо как можно скорее дойти до корабля. Там есть оборудование. Теперь Джон крепко держал мое предплечье, чтобы не упасть. Я слышала его хриплое дыхание и видела как ему плохо. Сердце сжималось от боли. Когда скалистые ущелья остались позади, перед нами раскинулся лес, перейдя который, мы очутились бы у нашего корабля, который служил еще и базой. Из-за поваленных деревьев, оврагов и кочек идти стало еще труднее, так как Джон не мог самостоятельно переступить через них. Генерал продолжал идти впереди, а мне одной приходилось справляться с парнем, который был на голову выше меня. Руки болели от напряжения, а ноги молили об отдыхе. Через два часа мы достигли цели. Хакс что-то сказал главному меддроиду, и в следующую секунду Джона окружили другие дроиды из медицинского отсека и уволокли внутрь корабля. Генерал Первого Ордена быстро ушел в противоположную сторону, а мне ничего не оставалось делать, как пойти за дроидами. Я ненавидела больницы с самого детства. И теперь я вынуждена стоять здесь, около двери за которой находился мой друг. Каким-то волшебным образом ко мне еще никто не подошел и не попросил уйти. Я осмотрела себя. На черной футболе не было видно грязных пятен, а вот с черными штанами вышла проблема. На коленке ткань была порвана. Ботинки стали серыми от пыли. Из палаты вышел главный меддроид и покрутив жестяной головой, увидел меня. Подойдя ко мне, машина начала говорить мне о каких-то симптомах и последствиях. Пропустив эту чепуху мимо ушей, я зашла в комнату с бело-зелеными стенами. Взгляд упал на парня, который лежал на белоснежной кровати. Сердце болезненно сжалось. Джон был бледен как никогда, губы по цвету сравнялись с кожей, выделяясь лишь какой-то мертвенной синевой. Я выдавила улыбку и подошла к кровати. - Хэй, Эви, - слабо проговорил он. – Неважно выглядишь. - Из тебя тоже плохой представитель Первого Ордена выходит, - я придвинула металлический стул к кровати и села на него. – Что говорят дроиды? - На клинке был яд. У меня заражение, - горько усмехнулся он. - И что они будут делать? – взволнованно поинтересовалась я. - Говорят, что взяли пробы яда и ушли искать противоядие, - тихо ответил парень. – Не очень уверен, что они его найдут… - Джон, но ведь можно что-то сделать! – воскликнула я. – Чтобы заражение не распространялось дальше можно ампутировать тебе руку. - Не получится, - покачал головой он. – За то время пока мы возвращались, зараза захватила все мое тело. - Переливание крови, - предложила выход я. - Тоже отпадает, инфекция не только в крови. Она в теле, в органах. Я замолчала, а Джон устало закрыл глаза. Воцарилось молчание, нарушаемое лишь писком приборов. - Спасибо, Эви. - За что? - За все. За то, что ты такая есть. Я рад нашей дружбе. - Эй, ты как будто прощаешься, - стараясь сдерживать дрожь в голосе, проговорила я и взяла его за руку. - Эви… - Все будет хорошо, - оборвала его я. - Брось, - Джон слабо улыбнулся. – Лекарства нет. Противоядие они вряд ли найдут. – Давай лучше поговорим о чем-нибудь. Ты помнишь как мы встретились в первый раз? Я помню. Ты пришла в библиотеку и отчаянно пыталась достать книгу с верхней полки. Ох, как комично ты смотрелась. Признаюсь честно, я не сразу помог тебе. Было особым весельем наблюдать за тобой, - будто утомившись от большого количества сказанных слов, он замолчал и выразительно посмотрел на меня своими светлыми лучистыми глазами, от которых всегда на душе становилось тепло и хорошо. Я поняла, что теперь пришла моя очередь рассказывать что-либо для него. Коротко кивнув, я начала говорить ему о своей планете, о родителях, друзьях и наших любимых развлечениях. Через час, когда за окном уже окончательно потемнело, я заметила, что Джон уснул. Я закончила свой рассказ, но продолжала держать его за руку. Да, я потеряла семью и друзей, но они умерли быстро. А Джон умирал медленно. Он скорее таял на моих глазах. Инфекция медленно забирала его. И это было отвратительно. - Хармон. Я посмотрела в сторону двери, где стоял генерал Первого Ордена. Осторожно отпустив руку Джона, я встала и вместе с ним вышла из палаты. - Они не нашли, да? - Да, - смотря прямо мне в глаза сказал он. Я кивнула. Что ж, это было ожидаемо. - Тебе необходимо поспать и поесть. От того, что ты тут будешь сидеть ничего не изменится, - добавил он. - Я останусь тут, - пожала плечами я и зашла в палату. Генерал Хакс развернулся и ушел. Еще час я просидела в молчании, а потом началось то, что мне не хочется вспоминать. Тело Джона как-то странно дернулось, от чего я моментально вскочила. Спустя несколько секунд затишья его тело забилось в судорогах. Я бросилась к нему, пытаясь хоть как-то удержать тело, чтобы он ничего себе не повредил. Все приборы разом запищали, в палату через какое-то время влетели дроиды. Все суетились, вкалывая какие-то лекарства, проверяя показания приборов, и отдавая друг другу распоряжения скрипучими голосами. Судороги прекратились, но подошедший ко мне дроид сказал, что Джон в сознание не приходит. Меня вывели из палаты и попросили ждать снаружи. Я привалилась спиной к стене, уселась прямо на пол, вытянула ноги и закрыла глаза. Только сейчас я поняла, что по моим щекам текут слезы. Быстро смахнув их, я открыла глаза и увидела, что дверь в палату открыта. Дроиды уже ушли. Поднявшись, я зашла в палату. Взгляд упал на кровать. Кажется, бледнее Джон стать уже не мог. Кожа выглядела почти прозрачной и такой тонкой, что становилось страшно. Я обругала себя за слабость и направилась к уже надоевшему стулу. Постояла около него, но садиться не стала. Вместо этого взяла парня за ледяную руку. Чуть крепче сжав ее, я пыталась подавить новую волну слез. Ужасная тишина снова повисла в палате. От нее хотелось лезть на стену. Вздохнув, я все же села на стул. Четыре часа прошли спокойно, но потом снова завопили приборы, и опять вбежали дроиды. Вместе с ними в палату быстрым шагом вошел генерал Хакс и схватив меня за руку, отвел в сторону, чтобы я не мешала работе. Снова попытались ввести какие-то лекарства, но толку это, видимо, не дало. Иначе зачем хвататься за дефибриллятор? Значит остановилось сердце. Я по инерции рванулась вперед, но Хакс даже шага не позволил сделать, крепко схватив меня за плечи и прижав к своей груди. Разряд… Разряд… Разряд… Ну же, давай… Пожалуйста! Разряд… Это ведь не может кончиться так? Разряд… Почему они прекращают? Главный дроид смотрит на часы и говорит фразу, которая навсегда врезалась где-то в области груди. - Время смерти два часа сорок пять минут. Я замерла в руках генерала. - Отпусти, - тихо прошептала я. Хакс колебался пару секунд, но все таки исполнил просьбу. Я подошла к кровати, на пути чуть не столкнувшись с одним из дроидов. Коснулась холодной руки, провела пальцем по щеке. Все? Это все? Нет, так не должно быть… Я беспомощно посмотрела на генерала. Я сделала шаг назад, потом еще один. Внутри все в одно мгновение опустело. В следующее мгновение я сорвалась с места и бросилась прочь от этого места. Сбавила темп только на какой-то служебной лестнице, которая вела к верхнему переходу. Воздуха не хватало, легкие резало, казалось, что в них насыпали битое стекло. Оказавшись на балконе, я замерла в нерешительности. Ночь была свежая и неподвижно-светлая. Чуть дальше был ряд деревьев, черных с одной и серебристо-освещенных с другой стороны. Под деревьями была какая-то сочная, мокрая кудрявая растительность с серебристыми листьями и стеблями. Правее большое дерево, с ярко-белым стволом и сучьями, и выше него почти полная луна на светлом, почти беззвездном небе. Вторая луна загадочно мерцая висела неподалеку. Подойдя к краю балкона, я села на пол и свесила ноги вниз. В голове крутился ураган мыслей, а душа была болезненно пустой. Было прохладно, но я не хотела вставать и идти в теплое помещение. Я просто сидела и смотрела на природу, пытаясь привести себя в порядок. Спустя какое-то время позади меня послышались тихие шаги. Я не обернулась, потому что прекрасно знала кто это. Он молча сел рядом, а я все продолжала смотреть на небо. Повезло мне. Со мной сейчас сидит, пожалуй, единственное существо во всей Галактике, которое не понимает значения «дружба», «душевная боль», «отчаяние» и «любовь». Какое ему дело до моей трагедии? - Хармон, - тихо проговорил он. Я вздрогнула и повернув голову, посмотрела на него. - Мне жаль твоего парня. - Он не был моим парнем, - проговорила я. – Он был мне единственным другом. Теперь у меня никого нет. Я абсолютна одна. - Человек наделен тягой к жизни. Это на уровне инстинкта. Человек живет вовсе не потому, что у него есть какие-то разумные стимулы. Сплошь и рядом люди, которым, по нашему мнению, «лучше бы умереть», не хотят умирать. Те же, у кого вроде бы есть все, ради чего стоит жить, подчас не могут преодолеть недуг – у них нет сил бороться за жизнь, - через некоторое время проговорил Хакс, а я вздрогнула. - Пошла бы ты спать. Сегодня для тебя был тяжелый день, - не смотря на меня тихо сказал он. - Я хочу посидеть тут некоторое время, сэр, - по щекам предательски потекли слезы, которые увидел Хакс. - Хорошо, - после минутного молчания кивнул головой он и встал с места. Послышался шорох, и на мои плечи легла его теплая шинель. Быстрые шаги и звук закрываемой двери оповестили меня о том, что я осталась абсолютно одна.