the phoenix.

Don't you see me I I think I'm falling, I'm falling for you On this night, and in this light I think I'm falling, I'm falling for you*

Хакс

Я быстро зашел в комнату и прикрыл дверь. Остановившись посреди темной комнаты, я замер. В комнате было жарко, поэтому я подошел к большим стеклянным дверям, которые сейчас были закрыты темными жалюзи. Я подошел к дверям, чтобы отворить их. Как только я поднял вверх металлические пластины, лунный свет, как будто он был настороже у окна и давно ждал этого, ворвался в комнату. Я открыл двери и вышел на капитанский мостик, который сейчас был залит серебряным лунным сиянием. Луны все так же висели на беззвездном чистом небе. Облокотившись на перила, я поднял голову вверх, и мои глаза остановились на этом небе. Я не могу разобраться в себе. В один момент я понял, что перестал контролировать свое тело. Сейчас кажется, что мозг и душа живут в разных телах. Можно сравнить с раздвоением личности. Я устал от этого, так как хочу порядка в голове. Ведь если разобраться, то я никого знать не хочу. У меня есть несколько товарищей. Не друзей. С ними я могу обсудить какие-то дела и новости. Этого достаточно. Я не хочу заводить ни с кем дружбы, потому что ничто не вечно, и в один момент они могут предать меня. К остальным я отношусь нейтрально. Обращаю внимание только настолько, насколько они полезны или вредны. И все почти вредны, в особенности женщины. Я встречал любящих мужчин, благородных, возвышенных, но женщин, кроме продажных тварей – от принцесс или невольных, все равно, - я не встречал еще. А эта Хармон будто бы разрушила весь мой порядок, который я ровными кирпичиками выстроил в своей голове. Нет, она не красивая. Она самая обычная девушка, но в ней есть что-то особенное. Смотря на нее, я все больше убеждаюсь в том, что она тут чужая. Будто бы ей тут не место, среди всех этих штурмовиков, изнурительных тренировок, убийств, зла и насилия. Я наблюдал за ней. Когда мы приземлились на эту планету, и все вышли из корабля, только Хармон подняла голову вверх и смотрела на природу. Что она нашла в ней? Ведь это просто очередная планета с лесным массивом и горным ландшафтом. Но она видела что-то свое и прекрасное в этих зеленых лесах, пении диких птиц и скалистых горах, которые в некоторых местах упираются в глубокую голубизну неба. Ее лицо тогда было по-детски восторженным. Я не понимаю этого. А чего стоят ее слезы и переживания из-за смерти ее друга. Да, я понял бы причину ее расстройства если бы это был ее молодой человек, но вот друг… Смерть – это плохо в любом случае, но зачем так убиваться из-за какого-то товарища? Звучит жестоко, но ведь если бы я страдал так по каждому солдату, который когда-либо умирал на моей службе, то скорее всего, я бы давно уже сошел с ума и лежал в соответствующем месте. Все ее чувства в тот момент были так искренни. Я буквально сам чувствовал ее боль, страдание, сожаление и отчаяние. Прозвучит странно, но на ее фоне все люди из Первого Ордена кажутся бездушными камнями. Простыми оболочками, внутри которых не горит светлого огня, который может согреть и дать почувствовать себя живым. И я такой же. Пустой, холодный и бездушный… Но не будь этого, я бы был уязвим к душевным страданиям. Нет, лучше быть оболочкой, чем испытывать то, что сейчас чувствует эта девушка. Чуть прищурив глаза, я взглянул на одну из лун. Я видел чудные рисунки, созданные рельефом ее поверхности. Четкая тень деревьев падала на землю. Свежий и легкий ветер заставил меня опомниться. По коже прошли мурашки. И зачем я отдал ей свою шинель? Спонтанное проявление заботы? Снова не понимаю себя. Просто в тот момент мозг будто отключился, когда я увидел ее подавленную и со слезами, которые мокрыми дорожками текли вниз по ее щекам. Руки будто сами потянулись за шинелью и мягко положили ее на плечи. Но это не влюбленность. Нет. Я по своей природе не могу и не умею любить. Ведь это бессмысленно, да? Все эти чувства и сантименты. Это даже смешно. Я никогда не буду любить. Потому что это лишь пустая трата времени и нервов. Вдруг в душе поднялась такая неожиданная путаница молодых мыслей и надежд, противоречащих всей моей жизни, что я, чувствуя себя не в силах уяснить себе свое состояние, тотчас же быстро вернулся в комнату и лег на кровать, надеясь быстро уснуть.