the phoenix.

Я не знаю, что произошло со мной. Еще я не могу объяснить свое поведение на корабле в тот день. С этого момента прошло уже больше недели, но воспоминания так живы и отчетливо ясны, что порой кажется, если я закрою глаза и протяну вперед руку, то смогу дотронуться до тех потоков времени, выхватить их из ускользающей реальности, чтобы еще раз проиграть это в реальной жизни. Чтобы почувствовать как в первый раз мое сердце ударилось о грудную клетку, а легкие наполнились свежим воздухом. И мир стал чуть ярче, будто перед глазами поместили какой-то фильтр, который усиливает восприятие реальности. А еще эти ее слова. Любовь есть. И это не страшное чувство. Это не залог слабых. Любовь – это что-то возвышенное, сравнимое лишь с даром. Не бойся ее. И не отрицай ее существование, потому что это безумно глупо. И запомни одно простое правило: если к кому-то потянулась душа, не сопротивляйся. Она единственная точно знает, что тебе надо. Хармон говорила это так, будто нажимала на невидимые рычаги, с помощью которых рушила мою внутреннюю стену собственных убеждений. Но почему именно она смогла это сделать? До сих пор, когда я задаю себе некоторые вопросы, я не могу найти на них ответа. Эта девочка такая маленькая, но ее объятия и смелость буквально свели меня с ума. Да-да, смелость. Не каждому хватит сил, чтобы подойти к генералу Первого Ордена и обнять его. Единственное, что я могу сказать про себя – мне стало легче. Весь этот разговор на шаттле не прошел даром. Мы открылись друг другу, и я понял, что она любит меня. Это немного пугает, так как допустим, что я имею к ней взаимные чувства, но вот сможем ли мы жить вместе. Реально ли наше будущее? Она шпион из Сопротивления, а я глава Первого Ордена. Даже смешно. Нелепая пара. И дело даже не в статусах. Все те обстоятельства, которые мы сейчас имеем, не позволят нам жить вместе. Не позволят наслаждаться друг другом каждый день. В который раз мои внутренние убеждения оказались правы, говоря, что любовь приносит боль. Я сел в кресло, которое стояло перед моим столом и закрыл глаза. Из темноты начали появляться фрагменты того дня. Ее сосредоточенное лицо, белые и тонкие руки, широко раскрытые от волнения глаза. А сзади нее в большом иллюминаторе за стеклом был необъятный черный космос, в которой ярким светом сияли звезды. Она обнимала меня, а я стоял и не знал, что делать. Черный тихий космос встретился с ярким сиянием звезд. Свет проник в Темноту. От такого сердце невольно пропускает удар, а сознание туманится. Перед глазами ползет дымка, и ты видишь не дальше полуметра перед собой. Как прекрасны воспоминания. Я чувствую ее тепло на своей холодной коже. Буквально ощущаю ее спину под своими руками. Я обнял ее? Кажется, да. В тот момент в голове снова что-то смешалось, и я перестал мыслить логически холодно. Хармон будто поделилась частицами своего света со мной, заставив меня почувствовать себя живым на пару секунд. Так странно. Это ощущение прекратилось в тот момент, когда мы вышли из шаттла, и она пошла в другую сторону. В последний момент Хармон обернулась и улыбнулась мне, тихо сказав что-то. Кажется, это было «спокойной ночи». В ответ я попытался улыбнуться, но мышцы лица будто онемели, и я смог выдавить лишь какое-то жалкое подобие улыбки. Еще одно странное чувство. Я так давно не улыбался. Кажется, что я вовсе не умею и никогда не умел делать это. Иногда в голове возникает такая мысль, что эта девочка сможет не только научить меня улыбаться. Она покажет мне гораздо большее. Свой мир. Все эти закаты, рассветы, тишину природы, заснеженные вершины гор и тихое журчание родника. Те обычные вещи и явления природы, в которых я не вижу особого смысла. Открыв глаза, я расстаюсь с воспоминаниями. Словно дым, они окутали меня разноцветными облаками, а сейчас буквально утекают и просачиваются сквозь пальцы. Реальность со всей ее серостью медленно возвращалась, принося с собой холод, который заставлял забывать те светлые чувства. Поднявшись с кресла, я накинул на плечи черную шинель и пошел в сторону выхода. Меня ждала работа.