the phoenix.

Не знаю, сколько времени прошло с того дня, как самую могущественную базу во всей галактике превратили в сверхновую звезду. С каждым днем воспоминания в моей памяти истлевают и медленно стираются. Слишком больно, чтобы помнить это. В тот день все были в каком-то особенном напряжении, каждый человек, находившийся на базе Сопротивления, готовился к чему-то плохому, но все же в тайне надеялся на хороший исход. Пилоты быстро залезли в свои вычищенные до блеска Х-истребители и взмыли в небесно-голубое небо под предводительством опытного По Дэмерона. Стоя вместе с генералом Органой и другими военными в главной комнате, где находился центральный пост управления, мы слушали все переговоры летчиков из эскадрильи. - Все команды, говорит Черный-лидер, - объявил Дэмерон по громкой связи. – Высоту и расстояние подтверждаю. Координаты прибытия установлены. Прыгаем на сверхсветовую по моему сигналу! Когда все подтвердили готовность, он отдал приказ. Превратившись в полоски света, истребители один за другим покинули обычное пространство. Какое-то время от эскадрильи не поступало никаких сведений. Адмирал Акбар о чем-то тихо переговаривался с высоким статным военным, носившим звание лейтенанта. Лея отсутствующим взглядом смотрела на приборную панель, ожидая дальнейших результатов, а я, терзаемая миллионом противоречивых чувств, нервно зашагала по комнате, пытаясь не привлекать к себе никакого внимания. Через некоторое время на центральном посту управления раздался спонтанный шквал восторженных возгласов, за которым последовал спешный доклад. - Генерал! – выкрикнул оператор. – Щит выключен! - Ой! – С-3РО наклонился к соответствующей панели, на которой мерно мигал зеленый индикатор. – И правда выключен! - Надо отдать приказ, - Лея обратилась к стоящему рядом адмиралу Статуре. - Передайте По, что можно начинать атаку, - велел Акбар младшему офицеру, работавшему за другим терминалом. – всем машинам: вперед без каких-либо колебаний. Меня охватил панический страх. Я замерла у стены, сжав руки в кулаки до такой степени, что костяшки пальцев побелели. Я знала их тактику, и прекрасно понимала, что последует за всем этим. - Черный-лидер, - объявил офицер в микрофон гарнитуры, которая должна была ретранслировать приказ на идентичные приборы в шлемофоне пилота. – Выходите на досветовую. Атакуйте по готовности. Время текло безумно медленно. Я все продолжала стоять в своем неприметном углу, пытаясь не выдать своих истинных переживаний. Да, теперь я знала, что Хакс был невиновен в смерти моих родителей. Конечно, снять с него полностью этот тяжелый груз вины было невозможно, так как какая-то часть все же пятнала его репутацию, но если смотреть на все с другой стороны, то можно было понять, что он лишь отдал приказ, который в свою очередь поставил перед ним Рен. Узнав историю того страшного дня от очевидца, я поняла всю отчаянность моего положения. Чувства снова захлестнули меня с головой. Некогда спасительная любовь теперь доводила меня до отчаяния и безумия. И сейчас, стоя в комнате центрально поста управления, я с ужасом следила за тем, как люди, некогда спасшие меня от смерти, уничтожали вражескую базу, а вместе с ней и того человека, который был для меня всем. - Мы почти у цели! – голос лучшего летчика Сопротивления вывел меня из тумана моих размышлений. – Нам необходимо бить прямо в центр, всем, что есть, и делать как можно больше заходов! Необходимо спалить к чертям эту заразу! После этого последовала череда глухих звуков выстрелов, которые сменялись различными репликами пилотов. Я сдавленно вздохнула и привалилась спиной к стене. - Бедное дитя, совсем разнервничалось, - какой-то военный возник в поле моего зрения, а затем ободряюще потрепал меня по плечу. – Не переживай, мы победим Первый Орден и разнесем Старкиллер, да так, что ни от простого лейтенанта, ни от самого генерала ничего не останется! Не найдя, что ответить, я лишь согласно кивнула и обняла себя руками. Атмосфера накалялась, и я понимала, что скоро все дело пойдет к развязке. Увидев свое отражение в отполированной пластине, находящийся рядом с приборной панелью, я удивилась бледности собственного лица. А нем замерло страдальчески-напряженное выражение. - Все эскадрильи, говорит Черный-лидер. Герметичность цели нарушена! Там дыра. Это наш шанс! Огонь из всех орудий, вдарьте, кто может! – голос По огласил всю комнату, а я предательски вздрогнула. Благо это не попалось на глаза стоящей рядом Лее, Акбару и Статуре. Через пару мгновений датчик снова ожил и из него посыпались радостные возгласы пилотов. - Все как в замедленной съемке, - кричал какой-то незнакомый голос. – Здание начало оседать! Стены рушатся под собственным весом. А главное- из-под поверхности стали вырываться струи пламени, хлынувшего из скрытых глубоко в планете камер. - Всем звеньям: молодцы! – теперь в датчике все услышали голос По. – Генерал Органа, цель полностью уничтожена, не думаю, что после взрыва, который последует через пару минут кому-то удастся спастись! - Отлично, уходите оттуда немедленно! Планета скоро станет нестабильной, - быстро и чуть взволнованно проговорила Лея в микрофон. Еще через какое-то время по датчику поступило сообщение, в котором говорилось, что Сокол Тысячелетия и то, что уцелело от эскадрильи, возглавляемой Дэмероном готово к отбытию из этой звездной системы. Я оцепенело смотрела на яркую мигающую крупную точу, которая на данной карте обозначала военную базу Первого Ордена. Спустя миг после того, как корабли Сопротивления вместе с массивным Соколом отбыли из системы, большая точка мигнула в последний раз, и вместо одиночной звезды появилась двойная. Комната снова наполнилась восторженными криками. Тихо отступив в тень, я, незамеченная ничьим взглядом, быстро вышла из центрального поста управления. Лабиринт коридоров скоро был пройден. Выйдя из основного здания, я сорвалась и со всех ног побежала в сторону своего корпуса, в котором находилась моя комната. Миновав все этажи и переходы, я открыла дверь, и замерла. Нет, я не смогу вынести ни часа в этой комнате. Я не смогу больше прятаться от всех болей и невзгод в полутьме этой маленькой комнаты. Необходимо бежать прочь и обдумать все произошедшее в каком-то другом месте. Подойдя к шкафу, я захватила свою куртку, прекрасно понимая, что просижу где-то до поздней ночи, когда небо покроется чернильной полутьмой, а серебряные звезды будут холодным блеском мерцать в густых тяжелых облаках. Мой взгляд упал на черную шинель Первого Ордена. Сердце болезненно сжалось и в очередной раз пропустило удар. Скользнув рукой во внутренний карман шинель, я вынула свой орден и крепко сжав его руке, быстро вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

***

Преодолев большую винтовую лестницу, я вспомнила давно забытое ощущение, которое появлялось в моей душе всякий раз, когда я оказывалась на этой заброшенной вышке. Последней раз я была тут перед важным собранием, которая устраивала принцесса Лея для того, чтобы выбрать четырех человек, которые должны были пуститься в опасное приключение. Выйдя на небольшую площадку, я закрыла за собой дверь и особо не раздумывая, села прямо на пол, нагретый теплыми лучами двух небольших солнц. Свесив ноги вниз, я оперлась спиной о небольшую колонну и посмотрела вперед. Это была та же панорама, которую я лицезрела сидя на этом же месте много месяцев назад. Косые лучи двух заходящих солнц кидали на нее в чистом вечернем воздухе пронизывающий с золотым и розовым оттенком свет и темные, длинные тени. Дальние леса, заканчивающие панораму, точно высеченные из какого-то драгоценного желто-зеленого камня, виднелись своей изогнутой чертой вершин на горизонте, и между ними можно было увидеть небольшой горный массив, весь покрытый сочно-зеленой растительностью. Где-то на северо-востоке, совсем недалеко от заброшенной вышки, начал появляться тот вечерний полупрозрачный туман, который тает, расплывается и просвечивает, волшебно окрашивает и очерчивает все виднеющееся сквозь него. Как и в этой местности около северо-восточной части леса, покрытой туманом, так и вне его, выше и особенно левее по всей линии, по лесам, по полям, в низах, на вершинах возвышений, зарождались беспрестанно сами собой, из ничего, то одинокие, то редкие, то частые клубы серебряного пара, которые, разрастаясь, клубясь и сливаясь, виднелись по всему этому пространству. Все было неизменным. Все, кроме меня. С того момента прошло много событий, которые заново возродили меня из пепла былых утрат, а после выжгли изнутри, заставляя жалеть о каждом поступке и решении принятом не так давно. Оторвав взгляд от вечнозеленой природы планеты, я посмотрела на орден, находившийся в моих руках. К горлу подступил комок, а по щеке скатилась одинокая слеза, оставив за собой мокрую соленую дорожку. Мне было больно. Казалось, что вся боль Вселенной поселилась внутри меня и разъедала своей отравой мой организм изнутри. Медленно, но верно глаза застелила белая пелена слез. Я прекрасно понимала, что духовная рана, которая, так же как и физическая, иногда убивает, иногда залечивается, но всегда болит и боится внешнего раздражающего прикосновения. Мое тело тряслось от дрожи, а по щекам градом струились слезы, полные отчаяния и боли. Обняв согнутые в коленках ноги, я спрятала свое лицо и не смогла сдержать судорожного вздоха, вырвавшегося против моей воли. Нравственно согнувшись и зажмурившись от грозного, нависшего надо мной облака страдания, я вряд ли смогла взглянуть в лицо жизни. Я осторожно берегла свою открытую рану от оскорбительных, болезненных прикосновений. Все: военная форма, быстро пролетевший истребитель, напоминание о важном совещании, ледяные вершины какой-то планеты, изображенные на каком-то ненужном документе или карте – все это болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую тишину, в которой я навечно замерла и потерялась. Подняв голову, я вытерла покрасневшие глаза рукавом своей куртки и сдавленно выдохнула. Все тело болело, а в груди повисла какая-то тяжесть, от которой было сложно избавиться. Я прекрасно понимала, что взрыв, произошедший на базе, унес сотни жизней. В том числе жизнь генерала Первого Ордена. Глупо надеяться и строить какие-то детские планы, в которых человек, которого я любила больше жизни выжил. Единственный, кто скорее всего смог уцелеть после той катастрофы был Кайло Рен. Конечно же, спасательная одноместная капсула вынесла его за пределы этой звездной системы. Он обладал Силой и был важен Сноуку гораздо больше, чем какой-то генерал. По щекам снова покатились новые потоки слез, которые я быстро вытерла влажным рукавом темной куртки. Опустив голову, я в который раз посмотрела на орден. Сейчас, он казался мне бесценным, так как был единственной вещью, которая незримо связывала меня с Хаксом. Она была всем тем, что осталось у меня от него. Всей памятью и всеми воспоминаниями. Конечно, другой человек, находившийся на моем месте, мог бы выждать некоторое время, а потом попытаться заполнить в миг опустевшее место в груди другим человеком. Но я не могла признавать хоть какую-то возможность своего будущего с другим человеком. Это казалось мне оскорблением его памяти. Изо дня в день в сознании все чаще и чаще всплывали какие-то моменты, которые произошли со мной на Старкиллере. Но теперь, само место, где зародилась наша любовь, было уничтожено и предано огню. Иногда мне казалось, что всего этого не было, те картины прошлого, так часто всплывающие в голове являются лишь порождением моего больного мозга, но потом взгляд падал на форму, аккуратно висевшую в шкафу, и тогда я понимала через что я смогла пройти и сколько мне пришлось пережить. - Дорогой Армитаж, - подняв голову вверх, я посмотрела на две бледных луны, которые только что показались на темнеющем небе. Мой тихий и слегка дрожащий голос потонул в вечерней тишине, подхваченный легким ветром, игравшим в кронах вековых вечнозеленых деревьев. – Я знаю, что ты слышишь меня, поэтому просто хочу сказать, что безумно люблю тебя и сожалею обо всем, что случилось, - смахнув предательскую слезу, я сглотнула подступивший к горлу ком и снова подняла взгляд вверх. – Как бы я хотела встретиться с тобой, и лично признаться тебе во всех чувствах, которые переполняют мою душу. Порой мне кажется, что я умираю и буквально сгораю заживо, но вспоминая о тебе, я понимаю, что должна бороться до самого конца. Ведь именно так ты говорил мне на одной из наших тренировок. Замолчав, я расстегнула темно-коричневый форменный пиджак и прикрепила к его внутренней левой стороне небольшой орден, который в данный момент был плотно закреплен прямо напротив сердца. Теперь это будет данью памяти тому человеку, который значил для меня в буквальном смысле все.