Не твори добро

      Вечер подкрался незаметно. За окном стемнело. Леон снова сделал им по бутерброду, протянул Хайну банку с пивом и плюхнулся рядом на кровать.       – Знаешь, я всю жизнь мечтал о других мирах, – вдруг признался он Хайну. – О приключениях, о магии. А сейчас вдруг понял, что мне и здесь хорошо. Приключения это интересно, когда ты сам выбираешь есть они у тебя или нет, ну или знаешь, что в определенный срок они закончатся и ты снова вернешься домой. Или если в конце концов можно в любой момент позвать на помощь и тебя тут же бросятся спасать...       Хайн задумчиво кивнул.       – Твой мiръ хорошiй, – вдруг с чего-то решил он. – Можно еду в «магазине» взять, а окромя этого за водою къ колодцу идти ненадобно да по нужде ходить прямъ въ хате можно.       – А у вас в замке нельзя? – удивился Леон.       – Можно, – возразил Хайн. – Но ужъ очѣнь дуетъ. Особенно зимою. А ночью и вовсѣ ходить далеко. Прощѣ ночную вазу взять, или оконце распахнуть.       – Что, у вас даже нормального сортира нет? – ужаснулся привычный ко всем удобствам Леон.       – Есть, но вѣдь то во дворе для чѣляди и смрадъ в немъ жуткiй.       – А, ну да, – спохватился Леон сообразив, что Хайн понимает под сортиром нечто более конкретное, нежели просто уборную.       Некоторое время они сидели молча и медленно потягивали пиво. Потом Леон вновь подал голос:       – Слушай, мы с тобой вчера... того... Это для тебя нормально было или по пьяне?       Хайн озадаченно посмотрел на него, затем смутился.       – Ну... Чтобы возлечь на ложе съ незнакомцѣм до сей поры не бывало...       – А чтобы с мужчиной? – удивился Леон.       – Экъ невидаль какая, – удивился в свою очередь Хайн.       – То есть у вас так можно? – изумился студент наслышанный о средневековых порядках на своей родине.       – А чего бы нельзя? – опешил Хайн. – Разъ любо значитъ самъ Богъ велитъ.       – Ничего себе! – только и выдохнул Леон. – А у нас с этим на протяжении веков боролись. Искоренить пытались... Смертной казнью или тюрьмой карали...       – Зачемъ? – широко распахнул глаза Хайн.       – Ну типа мерзко... Против природы... И вообще богу неугодно...       – У васъ прежде мыться нельзя было? – не понял он. – Так-то грязь ополоснулъ и дальше пошелъ... Да и какъ же противъ природы да Бога, коль онъ насъ такими создалъ?       Леон лишь развел руками и отхлебнул пиво.       – А тебѣ теперь тоже смѣртная казнь грозитъ? – испугался Хайн.       – Нет, слава богу у нас теперь порядки поменялись. Сейчас хоть супружеский союз заключать можно, хоть детей растить – никого не интересует, как ты свою личную жизнь живешь.       Хайн кивнул и неожиданно задумался.       – Ты чего? – на всякий случай потеребил его Леон.       – Да вотъ всегда думалъ, что везде какъ у насъ, – признался он. – Какъ же такъ можно въ жизнь-то чужую лезть? Не... Такого даже тёплый нужникъ въ хате не стоитъ...       Теперь Леону даже как-то обидно стало за родину и все ее достижения, которые вдруг оказались ни чем по сравнению со свободой.       – Так а ты ведь принц, – спохватился он. – Что, и тебе можно? А как же наследники? Продолжение родословной?       – Какая же разница отъ кого родъ продолжать? – удивился он. – Нашелъ дѣвицу изъ простыхъ, чтобы хороша собой и здорова была, договорился с нею и ее семьею... Она сколь хочешь детей родитъ! Потомъ ее на руках всю жизнь носить будутъ, благодрить за столь ценный подарокъ государству. Въ шелка оденутъ и мужа достойного найдутъ. А чего не найти – кто матушку будущего наслѣдника въ жены взять откажѣтся?       – О как! – опешил Леон. – А как же Бог? Разве то не прелюбодеяние будет?       – Что такое «прелюбодеяние»? – не понял Хайн.       – Ну... Когда на ложе с кем-то другим помимо жены или мужа ложатся, – пояснил Леон.       – Безъ согласiя то плохо, – уверенно пояснил Хайн, – Но тутъ же не забавы ради и съ дозволенiя. Богъ любовь посылаетъ. Онъ ейъ не препятствуетъ. А ты дѣвушку свою любишь? – вдруг поинтересовался он.       Леон пожал плечами.       – Она мне нравится. Но вот любовь это или нет – сам еще не понял. Всего пару недель как встречаемся.       – Ты ей про насъ расскажѣшь?       – Зачем? – испугался он.       – Дабы покаяться и заслужить прощенiе.       – Меньше знает – крепче спит, – насупился Леон.       – Значитъ не любишь, – заключил Хайн. – Коли любилъ бы съ другими не спалъ али бы каялся.       Леон лишь плечами пожал.       – Может и не люблю... Хотя она красивая... И умная... Иногда даже слишком. Считает мое увлечение играми детской забавой. Ни одной возможности напомнить об этом не упускает! А у самой только учеба на уме! Всякие лекции, презентации, конференции... Или спорт. Чтобы форму поддерживать... Еще она готовить любит. Правда все такое полезное, что меня от одного вида воротит!       – Тогда отъ чего же ты съ нею? – удивился Хайн.       – Да говорю же – красивая, – фыркнул Леон. – Я к ней подкатил по приколу – думал отошьет сразу. Не моего поля ягоды она, понимаешь? Слишком вся из себя... идеальная. А оказалось она вниманием не балованная. Вся жизнь в науке и, чтоб его, саморазвитии... Тусить никуда не ходит. В универе к ней боятся подходить знакомиться... Только меня вот как последнего придурка черт дернул...       Хайн неожиданно шикнул:       – Нѣ поминай лукавого! У насъ молва ходитъ будто, кто имя его молвитъ, тотъ его позоветъ! А потомъ худо будѣтъ!       – Я в эти россказни не верю, – усмехнулся Леон. – Но раз тебе от этого не по себе, то больше не буду.       Он задумался.       – Надо бы спать ложиться... Завтра к первой паре вставать. – Затем он поднял руку, понюхал собственную подмышку и сморщил нос. – И в душ надо бы перед этим заскочить... – снова подумал, перевел взгляд на Хайна и заметил: – Тебе тоже не мешало бы!       – Куда «заскочить»? – насторожился Хайн.       – В душ. Помыться, то бишь.       – У васъ и помыться въ хате можно? – изумился Хайн и кажется задумался насчет своего вердикта о приоритете свободы над удобствами.       – Ага, – подтвердил Леон и улыбнулся. – Пойдем покажу!       Они поднялись и направились в ванную комнату. Маленькую и вымощенную синей плиткой. С раковиной и уборной Леон уже ознакомил гостя, а теперь пришло время откинуть пеструю шторку с дельфинами и кораллами.       – Вот, – указал он на металлический кран и чуть повернул его. – Здесь теплая, а вот тут холодная. Крутишь, до приятной температуры и встаешь под струю. Можно еще сам душ с крепления снять, чтобы удобнее было. Ясно?       Хайн кивнул.       – Давай ты первый, – решил Леон и продемонстрировал крюк не двери. – Вот сюда можешь одежду повесить. Справишься?       – Справлюсь! – пообещал Хайн и Леон вернулся в комнату.       Странно было объяснять такие элементарные вещи и учить взрослого человека пользоваться ими. Он сел на кровать, а затем позволил себе упасть на нее. И странно было иметь в доме гостя, который неизвестно когда покинет его.       Звук воды за дверью убаюкивал. Леон закрыл глаза и чуть не провалился в сон. Еще бы немного... Но тут он спохватился, что забыл дать Хайну полотенце, залез в шкаф, выудил первое попавшееся, отнес в ванную и... Леон так же забыл объяснить Хайну, что шторка нужна не только для красоты, но и чтобы брызги не летели по сторонам. Поэтому теперь вся маленькая ванная комната была мокрой от пола до потолка да к тому же утопала в густом белом паре. Сам же Хайн наслаждался благами цивилизации, закрыв глаза и подставив спину под горячую воду.       Леон тяжело сглотнул от вида сверкающих струек воды, стекающих по светлой коже юноши и будто нарочно подчеркивающих рельеф его тела. Красивого, тренированного тела. Сразу видно, что пусть Хайн и был принцем, да не только на подушках лежать привык. Видать и обращению с оружием, и искусству охоты обучен!       – Усталъ ждать? – удивленно повернулся к нему гость. – Али можѣтъ времени мало? Я могу подвинуться ежѣли хочешь!       Леон снова сглотнул представив себе как они моются уже вдвоем в этом тесном закутке и дрожащей рукой положил полотенце на безнадежно мокрую полку.       – Просто полотенце принес, – сообщил он резко охрипшим голосом и поспешил выйти.