Не твори добро

      Домой возвращались молча. Леон грезил об удавшемся ритуале и постижении чего-то доселе неизведанного. Хайн думал о чем-то своем и о том, что ритуал может пройти не только успешно или же не сработать вовсе, но и оказаться очень, очень опасным. Священнослужители предупреждали о демонах, об их коварстве и жестокости, и велели не произносить их имен вслух. Тут же... в их руках была инструкция, древняя и всеми забытая, а от того возможно в самом деле настоящая. И да, если священнослужители были правы, демоны были в самом деле могущественными и обладали магией. Так говорили и в его мире, и в мире Леона. И да, демоны могли исполнять желания тех, кто сумел заманить их в ловушку. Об этом так же существовали записи и поверья. Об этом писали в книгах... Но еще они были опасны, хитры и злы. Демоны убивали и ели людей. Развращали их. Оскверняли. И совращали на неправедные поступки. Так говорили. И все это вполне могло бы быть выдумкой... Вот только если ритуал сработает, это будет означать, что существование демонов вовсе не миф, а значит и все остальные поверья, скорее всего, так же окажутся истиной. А это уже означает, что они узнают правду, лишь когда столкнутся лицом к лицу с порождением тьмы. Но ведь когда это случится, возможно будет уже поздно и кто знает, будет ли их ловушка достаточно прочной, чтобы сдержать да подчинить его злую сущность? И все же это был его единственный шанс. Он бросил украдкой взгляд на Леона. Этим шансом он должен был воспользоваться, ведь иного пути возможно и вовсе не существовало. А если все же такой имелся, на его поиски могла уйти вся жизнь, и кто знает, когда Леону надоест опекать его.       Они молча зашли в магазин и молча купили полуфабрикаты на ужин. Молча подошли к дому и поднялись по лестнице. Молча вошли в небольшую квартирку Леона, переоделись и не сговариваясь сели – Леон в компьютерное кресло, Хайн на кровать.       – Ну что, когда будем пробовать? – еще немного помолчав нетерпеливо полюбопытствовал Леон.       – Охъ, не разумею, – растерялся Хайн. – Надобно его, сперва скрупулезно изучить, а уж потомъ пробовать.       – Ага, – согласился Леон, достал стопку листов и принялся зачитывать вслух.       В теории все было довольно просто: начертить пентаграмму как на рисунке. Вписать в нее волшебные знаки и имя демона. Зажечь огонь и прочитать «молитву». Тем теория и ограничивалась. Не было ни предупреждений о подводных камнях, ни уточнений деталей.       Леон закончил читать вслух и они некоторое время вновь сидели молча.       – Леонъ, а коли ритуалъ въ самомъ деле успехомъ увенчается и я завтра домойъ ворочуся? – тихо, с непонятной Леону интонацией спросил Хайн.       – Ну так круто будет! – растерялся тот. – Разве не этого ты хотел?       – Хотелъ, – согласился Хайн как-то странно, непривычно разглядывая своего спасителя.       Они помолчали. Затем гость из другого мира робко подался вперед, вытянул шею и осторожно прильнул к губам Леона.       – Ты чего? – растерялся парень.       – Ничего, – Хайн опустил взгляд. – Благодарствую. За все Благодарствую. За помощь. За крышу над головою. За хлебъ и воду. За то, что поверил в мою исторiю, былъ терпеливъ и показалъ мне свой мiръ.       – Пожалуйста, – еще больше растерялся Леон.       Хайн неловко отстранился, некоторое время еще посидел так, затем встал и пошел в кухню делать им ужин, оставив озадаченного Леона сидеть за компьютером. Потом они посмотрели фильм, запив его пивом, поужинали и вот пришло время ложиться спать. Леон пошел в душ первым. Потом пошел Хайн. Вернулся, лег и, словно замерив расстояние между ними, приличия ради отодвинулся ближе к краю.       – С тобой все в порядке? – на всякий случай уточнил Леон.       – Да, – коротко отозвался Хайн.       – Точно?       – Да.       – Ты сейчас с кровати упадешь...       – Не упаду.       Леон задумчиво почесал затылок.       – Ты меня, это... избегаешь?       – Нетъ, – Хайн едва заметно дернулся, будто его застукали за чем-то постыдным.       – Точно?.. Мы как домой вернулись, ты сам не свой...       Хайн сдался и сел на кровати:       – Прости. Мнѣ за поцѣлуй неловко. Неуместенъ онъ былъ...       – Поцелуй, как поцелуй... – Леон пожал плечами. – Вполне себе неплохой. Разве что...       – Что?       – Мог бы подольше быть...       Хайн озадаченно посмотрел на него.       – То есть, ты не считаешь, его неумѣстнымъ?       – Ну, мы с тобой уже перепихнулись и я тебя голым видел... В одной кровати вот спим... Не думаю, что после это стоит смущаться какого-то поцелуя.       – Это другое, – насупился Хайн не вдаваясь в подробности и снова лег, отвернувшись в противоположную от Леона сторону.       Некоторое время оба пытались заснуть, но Леон сдался первым.       – Слушай, а зачем до завтра ждать? – рассудил он. – Давай прямо сейчас попробуем!       Хайн снова сел на кровати, тяжело вздохнул и без особого энтузиазма ответил:       – Давай, коль тебѣ неймется...       Леон подскочил. Метнулся взад и вперед по комнате, выудил из-под стопки бумаг и дисков маркер, да озадаченно почесал затылок.       – Так... На чем бы таком пентаграмму нарисовать?       – Можѣтъ на полу? – предложил Хайн.       – Не... Ты что! Квартира съемная. Меня хозяин за такое убьет!       Затем его вдруг осенило и он вытащил из-под кровати рулон обоев.       – Во! По размеру как раз подойти должно!       – Ты уверенъ? – засомневался Хайн. – Демоны могущѣственные созданiя. Вдругъ онъ порветъ твой пергаментъ...       Леон на мгновение задумался, затем мотнул головой.       – Не думаю. Его же магия должна сдерживать, а не материал. Так-то он, если уж такой могучий, и каменный пол наверняка сломать может.       Хайн счел сей аргумент разумным и согласно кивнул.       – Подержи край! – велел Леон, который вдруг куда больше самого Хайна заинтересовался его возвращением.       Хайн сполз с кровати и прижал углы обоев к полу, а Леон тем временем принялся рисовать, тщательно сверяясь с рисунком на распечатке. Наконец он перенес туда последнюю из волшебных рун и озадаченно застыл над бумагой. Некоторое время он поразмышлял сам. Затем перевел вопросительные взгляд на Хайна.       – А ты знаешь имя какого-нибудь демона? – спросил он.       Хайн знал. Когда-то. Но сейчас все религиозные учения и тем более имена вылетели у него из головы.       – А ты? – вернул он вопрос.       Леон помотал головой. Снова задумался и неуверенно протянул:       – Давай так – верования в наших мирах разные, но есть и то, что их объединяет. Так и у вас, и у нас есть поверье, что демона можно по имени призвать. Этот ритуал тому подтверждение. Значит, у нас будет больше шансов на успех, если имя демона будет известно в обоих мирах.       Хайн согласно кивнул, но с предложениями торопиться не стал.       – Сатана... кажется, демон... – предположил Леон.       Хайн сверил имя с памятью и помотал головой.       – Впервые слышу о немъ.       – Кроули... – еще немного подумав предложил Леон.       Хайн вновь покачал головой – в его мире такого демона не знали.       – Люциферъ, – чуть оживившись предложил уже юный принц.       Леон на мгновение задумался, а потом просиял от радости:       – Точно! У нас его тоже знают! А раз его знают в двух мирах, то он наверняка настоящий!       Он вновь сверился с записями, достал таблицу с буквами и их магическими эквивалентами, и принялся писать.       Не прошло пяти минут, как они стояли над готовой пентаграммой и оставалось только прочитать заклинание. И видимо теперь до Леона наконец дошло, что игра закончилась, а дальнейшие действия могут привести к необратимым последствиям. Он нерешительно замер и посмотрел на Хайн, словно ожидая, что тот возьмет инициативу на себя, но юноша вместо этого принялся лихорадочно искать предлог отложить ритуал дабы пожить хотя бы еще пару минут.       – Надо бы сначала одеться, – предложил он. – Негоже въ такомъ виде передъ высшими силами являться.       – Точно! – согласился Леон, отложил ритуал и принялся одеваться.       Потом они сбегали по очереди в туалет и попить воды, немного перекусили, а Леон даже покурить вышел, впервые за шесть лет, но не прошло и пятнадцати минут, как они вновь стояли над пентаграммой и Хайну все меньше хотело доводить ритуал до конца. Уж больно боязно было призывать нечистые силы. Леону, кажется, тоже. Некоторое время они еще так постояли то переглядываясь, то будто бы готовясь, рассматривая заклинание.       – Если хочешь, можем другой способ поискать... – с робкой надеждой в голосе предложил Леон. – Какой-нибудь... более безопасный...       – Но тогда ведь я еще дольше у тебя задержусь, – виновато возразил Хайн.       – Ну и ладно, задерживайся, – Леон пожал плечами.       – А разве тебе не хочется избавиться от меня да какъ можно скорѣе? – не понял принц.       – Не говори ерунду! – изумился Леон. – С тобой прикольно!       – Правду ли молвишь? – уточнил Хайн. – А чего же ты тогда срѣдь ночи меня выпроваживать взялся?       – Выпроваживать? – удивился Леон. – Да мне просто не терпелось ритуал опробовать!       – То есть, то было не из-за поцелуя?       – Нет!       – И я право обузой тебѣ не буду?       – Нет!       Хайн облегченно улыбнулся.       – Тогда поищем другой способъ.       Они снова разделись. Леон запихнул обои с пентаграммой обратно под кровать и они легли спать.       Увы, но и в этот раз заснуть им не удалось. Они опять поворочались, а затем Леон вдруг тихонечко спросил:       – Хайн, а может быть такое, что я тебе нравлюсь больше, чем просто товарищ?       Принц что-то невнятное, но очень смущенное буркнул.       – Тебя поэтому поцелуй смутил больше, чем наше знакомство?       Хайн насупился.       – Глупостью былъ тотъ поцѣлуй, – буркнул он. – Какая разница, нравишься ты мне али нетъ, коли мы скоро навсегда расстанемся?       – То есть, все-таки нравлюсь? – не без удовольствия уточнил Леон.       – Ты добрый другъ, – уклончиво отозвался Хайн. – Добрый и отзывчивый... На выдумки горазд...       – Но?.. – подбодрил его Леон почувствовав подвох.       – Но неверный да эгоистичный. И съ чувствами чужими не считаешься, – припечатал его Хайн.       – Тогда чем же я тебе приглянулся? – удивился Леон.       – Самъ не ведаю, – смутился Хайн. – Видать темъ, что ты первый, кто заботился обо мне не по титулу и обязанностямъ, а за просто такъ. Пусть даже собственного интереса да любопытства ради.       – А... Ну то есть ситуация располагает... Тогда забей. Это пройдет. Вот окажешься дома и месяца не пройдет как забудешь.       Юный принц подскочил словно обжегшись резко сел и насупился:       – Вотъ опять это твое безразличiе къ чужимъ чувствамъ!       – Вовсе не безразличие! – возмутился Леон. – Я тебя между прочим поддержать пытаюсь! Или тебе было бы приятнее, если бы я тебя вдруг от возвращения отговаривать стал? Так ведь ты сам сказал, что иначе никак!       Хайн вздохнул и вновь отвернулся.       – Вотъ потому и сказывалъ я, что поцѣлуй тотъ глупостью былъ. Ни къ чему он. И разговоръ этотъ ни к чему. Какая разница, какъ на духу у меня, коль даже окажись мои чувства взаимны намъ вместе не бывать? Давай лучшѣ спать!       Они снова замолчали и снова заворочались, но больше не разговаривали, уснув лишь когда за окном стало светать.