Не твори добро

      Стоило демону исчезнуть, как Леон схватился за телефон, вбил в поисковик название родного города, нашел страницу локальных новостей и принялся читать.       Что касалось премии Дарвина – тут демон однозначно приврал. Леону ее еще не присвоили, но номинантом на оную он однозначно стал. Демон в самом деле все обставил так, что более идиотскую кончину вряд ли можно было придумать. Так что Леон некоторое время постоял так скрепя зубами да мысленно ругая гада самыми нехорошими словами. Затем он чуть поколебавшись зашел в социальную сеть, где друзья и родственники вовсю сокрушались над его безвременной и такой нелепой кончиной, охая и вздыхая о том, что он был вроде не самым глупым человеком, чтобы вот так... в самом расцвете сил... когда еще вся жизнь впереди...       Следующим порывом Леона было конечно же спасти свою репутацию и расставить все точки над «и», но он так и не придумал кому и что можно было написать без того, чтобы его аккаунт тут же объявили бы взломанным да заблокировали. И хотя это было нелегко, Леон все же, тяжело вздохнув, отложил телефон на стол.       – Все плохо? – сочувственно поинтересовался Хайн.       Леон кивнул.       – Вся страница в соболезнованиях. Представляешь, внезапно стал всеобщим любимцем. Даже у тех людей которых всего один раз сто лет назад видел... – Он снова вздохнул. – А вот родителей правда жалко... Для них это серьезный удар... И ладно бы правдой было, но ведь я здесь! Живой и здоровый!       – Ты по этой вещице ведь и поговорить с ними можешь, – предложил Хайн. – Расскажи как есть. Разве смогут они не поверить, даже услышав твой голос?       Леон покачал головой.       – Решат, что я мошенник, который хочет развести их на деньги и повесят трубку. Я им таким звонком только соль на рану сыпану.       Хайн не стал возражать, потому что сам не знал, чего посоветовать. Некоторое время они помолчали. Потом Леон опомнился, что у Хайна сегодня вообще-то был очень важный день.       – У тебя-то как коронация и заседание министров прошло?       Хайн досадливо махнул рукой.       – Желал первыми указами хоть малость мудрости из твоего мира принести. Дабы люди почем зря не хворали... Думал такая малость не в тягость им будет... Но, кажется, объявить войну соседнему государству и то проще было бы!       – А в чем проблема? – удивился Леон. – Чего ты такого приказать пытался?       – Да всего-то, чтобы руки мыли, как то у вас само собой разумеется.       – И в чем проблема? – опешил Леон.       – Мыло для простого люда слишком дорого стоит, дабы его вот так растрачивать. И дров им не напастись, чтобы воду все время кипятить... Впрочем указ о кипячении воды перед употреблением советники одобрил. Но толку в том? Все одно люд делать не станет. Раз деды как-то жили и воду из рек да колодцев пили, так и им с чего иначе делать? Чай королевская стража за спиной не стоит, не караулит... А коли все же послушаются, думается мне, стоит им хоть раз заболеть выпив кипяченной воды, да вымыв руки, как тут же решат будто все в пустую и толку в том нет... Но это я уже после уразумел. Думаю советники правы – тут надо не указы издавать, а грамоту распространять. Видать, потому мой указ и утвердили, что вреда в нем нет, а надзор за исполнением невозможен.       – Ну, мыло я еще понимаю... Но неужели так трудно дрова достать? – изумился Леон. – У вас же лес чуть ли не возле самых ворот начинается!       – Так-то оно так. Да только мало что от леса останется, коли каждому позволить столько деревьев валить, сколько ему вздумается. Вот и валят их лесорубы по особому указу. Часть сразу в замок отправляют. Остальное продают, на свое усмотрение. Зимы же холодные. Дров на топку каминов много надобно... Коли запасешь летом слишком мало, а морозы чуть дольше затянутся и вот уже мерзнуть приходится. И это у нас еще лес есть... Вот у соседей еще хуже! – он чуть залился краской, рассмеялся, а затем принялся рассказывать: – Представляешь, меня отец еще совсем юношей с посланником в приграничное графство отправил. Дабы страну свою лучше познал, да поучился как надлежит дела важные обсуждать. Долго добирались... Под дождем вымокли. Продрогли. И вот приехали. Нас за ворота пустили; старого слугу позвали, чтобы мы ему свое дело изложили. А тот как глянул на нас, как выслушал, да и буркнул: «вы там в баньку ступайте, там уж и дела с господином графом обсудите». И прав он был: с нас вода течет, да конским потом за версту разит. Дело же не срочное, подождать может. И вот пошли мы в баню... В предбаннике до гола разделись. Согрелись немного. Там хорошо: из-за двери теплом веет... И вот входим мы, а там господин граф со всеми домочадцами сидит! Видите ли замок большой, топить его дорого, а баня маленькая да из всех комнат лучше всего тепло держит! Стало быть зимуют они в ней всей семьей, только на ночь по своим опочивальням расходятся!       Леон представил себе картину как раздетый до гола Хайн с посланником вваливаются в таком виде к графу с его почтенной женушкой да детьми и бессовестно расхохотался.       – Потом мы конечно тоже посмеялись... – улыбнулся Хайн. – А вот тогда совсем не до смеха было, – он сделал паузу, а затем заметил: – Что-то у меня в горле пересохло. Выпьем вина?       Леон согласно кивнул и Хайн, приоткрыв дверь, велел ожидавшему там слуге за вином сбегать. Затем они сели за стол и Хайн, словно невзначай, положил свою руку на руку Леона, да переплел их пальцы наблюдая за его реакцией.       – Если тебе мое внимание в тягость – скажи, – тихо произнес он. – И я больше не сделаю ничего, чего бы друг хороший не сделал. Мое желание лишь, чтобы ты знал: как ты мне в твоем мире нравился, так ты мне и сейчас нравишься. Не в моготу мне мысль, что мое нынешнее положение между нами встать может. А дабы твоя жизнь от моей милости не зависела и решение твое вольным было, я тебе титул жалую и земли дам. Только не сегодня. Не хочу прогневать советников едва вступив в свои права законные.       Тепло улыбнувшись, Леон все же высвободил свои пальцы и отозвался:       – Я готов стать твоим соратником и в меру своих возможностей помогать тебе. Но что касается этого... Сейчас... Мне нужно время. Я не хочу быть тебе обузой и не хочу пользоваться твоими чувствами ради собственной выгоды. Я так поступал раньше с другими, но ты все верно сказал – это неправильно. И поступать так снова я не хочу. А прежде чем определиться с чувствами к тебе, мне сначала надо разобраться с тем как мне жить в твоем мире.       – Разумею, – согласился Хайн и отпустил его руку, но вот взгляд его сделался таким жалобным, что Леону тут же захотелось то ли взять свои слова обратно, то ли глупо захихикать от умиления.       В дверь постучали и слуга внес два серебряных бокала да графин с вином. Налил Хайну и его гостю, а затем тут же удалился.       Леон пригубил бокал и удивленно вскинул брови.       – Это же виноградный сок, – изумился он.       Хайн тоже попробовал, но лишь растерянно посмотрел на него:       – Нет же, вино.       Леон снова попробовал. Да, привкус алкоголя чувствовался, но это вино было явно не крепче привычного ему пива, так что Леон улыбнулся и махнул рукой.       – Прости. Не вежливо вышло. Просто я привык к более крепкому, вот и удивился.       – Ну да, – улыбнулся в ответ Хайн. – В твоем мире и пиво крепче. У нас я такого ни разу не пробовал.       Так утолив жажду, Хайн велел седлать им коней, чтобы показать Леону свои владения и его новый дом. Впрочем, Леона перспектива сесть в седло не обрадовала. Будучи городским ребенком, он к любым животным относился сдержано и настороженно, соблюдая уважительную дистанцию. Но разве может его величество покинуть замок на своих двоих? А значит выбора у него не было и хотя Леону дали самую спокойную и не привередливую кобылу, у него никак не получалось с ней управиться. То она стояла, когда он усердно тыкал ее в бока. То шла, когда он натягивал поводья. То сворачивала влево, когда он пытал направить ее вправо. То вправо, когда он тянул ее влево. Но в конечном итоге, стоило сесть в седло Хайну, как она спокойно последовала за его конем. Так они и ехали – впереди Хайн, за ним словно на веревочке Леон. Жаль только лошадь так и не уразумела, что на ней сидит всадник с которым надо считаться, да при каждом удобном случае так близко подходила к кустам, что парню едва удавалось от них уклониться.       Королевство Хайна было небольшим. За день-два пути можно было запросто добраться из одного конца в другой и помимо небольшого городка вокруг замка, оно состояло из разрозненных хуторов, деревень, нескольких вассальных крепостей вдоль границы, да сторожевых башен на холмах с небольшим гарнизоном. Это все Хайн рассказал в пути, пока они объезжали замок по большому кругу, заглядывая в близлежащие деревеньки.       Королевская казна, по его словам, так же не ломилась от изобилия. И все же люди жили пусть не в роскоши, но в мире и скромном достатке. Во многом потом, что будучи такими же маленькими как и королевство Хайна, соседние королевства вынуждены были поддерживать между собой хорошие торговые отношения да военные союзы и разве что на востоке была большая империя, которая время от времени совершала набеги, которые впрочем еще ни разу не доходили до этих земель.       Так за рассказами, да за плывущими мимо полями, лесами и деревушками день подошел к концу, а уже ближе к вечеру они заехали на зажиточных хутор, обмолвились парой слов с хозяином и скромно перекусили незамысловатой гороховой похлебкой, прежде чем вернуться в замок.