whatever chains are holding you back

      Луи не понимал, как он оказался здесь. Снова на Икс-Факторе, в том самом месте, что хранит так много его воспоминаний. Какие-то хорошие, какие-то действительно потрясающие. Например, выступления на сцене, или тот момент, когда он стал участником самого популярного бойз-бэнда в мире, или, эй, первая встреча с любовью всей его жизни.       Но сейчас, сидя в крошечном офисе за кулисами с остальными судьями и слушая ассистента, который читал длинный список с правилами, контрактами, и тем, что было разрешено делать, ему будто напомнили о том времени, когда он сидел в другом офисе, что был неподалеку, заключая самый первый контракт в своей жизни. Будучи еще легкомысленным, он подписал бумажки, распираемый счастьем. Это мое будущее, думал он. И не ошибся.

***

      Он слышал о разговорах в Твиттере, что его как будто вынудили снова прийти на Икс-Фактор, но это не так. Группа была на перерыве, и Луи нравилось работать с новыми певцами, ему нравилось видеть их врожденный талант, и он хотел дать им шанс. Он хотел видеть людей такими же, каким он был в свои восемнадцать. Хотел сказать им, какую хорошую работу они делали. Хотел сказать им, чтобы они не слушали Саймона или СМИ или кого-либо еще. Он хотел отдать их в руки кому-то, кто бы верил в них.       В то время ему очень нужен был этот «кто-то», и он задумывался, что было бы с ним без Гарри, который постоянно говорил ему, как хорошо он справляется.        Ты молодец, Луи, шептал Гарри ему на ухо во время самых первых их репетиций, позже целуя его в лоб.        Забей на них, они не достойны тебя, говорил Гарри, пока они искали успокоения в объятиях друг друга.       Предложение вернуться в роли постоянного судьи висело еще с прошлого года, тогда он был всего лишь приглашенным судьей. Луи предполагал, что такое место не было настолько значительным, как, например, предложения от крупных лейблов, которые приходили Гарри снова и снова, желая сделать из него своего сольного артиста.       Сам Гарри же всегда высмеивал их:       — Я никогда не брошу тебя, ты же прекрасно знаешь это, — говорил он с издевкой, но в его тоне всегда была серьезная нотка, будто с саркастичным я бы никогда не ушел от тебя, Луи, ты знаешь это или я знаю, ты потерял лучшего друга в прошлом году, и мне правда жаль, но я гораздо лучше этого и я бы никогда не ушел от тебя.       Было несколько язвительных статей от прессы («Я не знаю, почему вы хотите видеть этого Томлинсона в роли судьи, он же самый непопулярный из One Direction»), но Луи, в основном, считал это победой, ведь фанаты по большей части были рады снова видеть его раз в неделю на телевидении.       Сейчас же проходила часть с тренировкой конкурсантов, где им дают полезные советы и помогают с выбором песни для выступления. Одновременно с этим все наблюдали, как участники с каждой неделей становятся все лучше и лучше.       Но все равно это было не тем, что ожидал Луи: деловые люди, контракты, ложь. Это слишком ударило по нему, возвращая назад в тот мир, где ему нужно тихо сидеть в своем шкафу. Это напомнило ему о тысячах подобных встреч, частью которых он был на протяжении нескольких лет, последнее из которых было с новым менеджментом несколько недель назад. И эта встреча все еще была свежа в его памяти.       — Мы разрешим тебе сделать каминг-аут во время перерыва, но мы должны подойти к ситуации стратегически, чтобы извлечь из этого максимальную выгоду, так как продажи альбома могут… — и в этот момент Луи перестал слушать, вместо этого рисуя круги на руке Гарри. Пока что нет. Всегда было пока что нет. На протяжении шести лет было пока что нет, и Луи уже просто устал от всего этого.

***

      Он чувствовал тоже самое, когда ассистент перед началом шоу рассказывал о различных мелких правилах, например, «надо подшучивать, чтобы сохранять напряжение» или «не нужно быть слишком застенчивым с критикой, ведь мы хотим развлекать народ, разве нет?»       Завтра был первый день выступлений в прямом эфире, так что Луи был в ответе за команду мальчиков. Не помогало даже то, что он уже успел привязаться к ним, или что он видел себя, Гарри, Лиама, Найла или Зейна в каждом из парней.       Был один мальчишка по имени Макс. Он был моложе, чем все остальные ребята, и был буквально рожден для выступлений. Но парень действительно пока не понимал, что он делает, будучи слишком хорошим для шоу-бизнеса. Макс так сильно напоминал ему о Гарри, что иногда становилось больно смотреть на него. Луи хотел просто взять и отослать этого парня домой, сказав при этом: «Иди лучше отсюда, открой свою булочную, заживи обычной жизнью и, самое главное, держись подальше от музыкальной индустрии, потому что она сожрет тебя заживо».       Была последняя репетиция (после которой этот ужасный вечер наконец закончится), так что Луи стал все больше и больше нервничать по поводу завтрашнего выступления парней. Ты такой глупый, к ним ни в коем случае нельзя привязываться, ты же сейчас сидишь на долбанном собрании и смотришь, как из них делают марионеток, беспомощно ругал себя Луи. Он всего лишь хотел защитить их.

***

      Когда Луи наконец покинул комнату спустя час разговоров о том, как именно должно проходить шоу и чем еще его можно разнообразить, он пробежал прямо через черный вход, прикурил сигарету и потом набрал номер Гарри.       — Хэй, Лу, — Луи позволил себе немного подышать, давая глубокому голосу своего парня успокоить его.       — Привет, — голос по-прежнему звучал немного неуверенно. Гарри сразу заметил это:       — Что-то случилось, малыш?       — Я просто... Я был на собрании по поводу завтрашнего прямого эфира, там рассказывали, как нам нужно себя вести и что нужно говорить, и, черт, Хаз, я знал, что все будет именно так, я же блин был частью этого. А эти участники, о которых говорят, как о бездушных вещах, я просто не могу слушать это больше. Ненавижу, — Луи сделал паузу, чтобы снова успокоиться. Гарри только понимающе хмыкнул в трубку, давая ему еще немного времени.       — Ты знал, — уже более спокойным голосом продолжил он, — что Макс говорил им, что он гей? — с грустной усмешкой произнес Луи. Он услышал, как в ответ вздохнул Гарри в трубку. — Он блин взял и сказал им, на что они ответили «Да все в порядке», но не «Все в порядке, ты можешь рассказать людям», они имели в виду «Все в порядке» как «Мы можем скрыть это ради тебя». И, Гарри, я… Я просто не могу смотреть на него... Он так похож на...       — На нас, — тихо закончил Гарри.       — Да, — выдохнул Луи, — но больше всего он напоминает мне тебя. Он просто... У него в жизни никогда не случалось ничего плохого. Я не хочу... Я имею в виду... Я не смог защитить тебя, — прекрасно, теперь его голос точно сломался. — Я не смог защитить тебя от них, потому что я не знал, как это можно сделать. Но я должен... Я должен защитить этого ребенка, Гарри.       Гарри долгое время молчал, а когда он вновь заговорил, его голос звучал очень эмоционально:       — Я тоже не смог защитить тебя, Лу. Я знаю, ты думал, что это было твоей ответственностью, потому что ты был старше, но ты был таким же ребенком. Они тоже забрали это у тебя. Не забывай это. Ты был не единственным, кому приходилось смотреть, как СМИ делает из кого-то свою очередную марионетку.       Луи не знал, что ответить на это. Поэтому он сосредоточился на том, что нужно было в первую очередь успокоиться. Им овладело то, что Гарри очень любил его, что между ними была взаимная любви, что они пережили все это.       — Но, Луи, — продолжил Гарри, — если ты хочешь защитить Макса, то сделай это. Каким бы способом ты не пользовался. Нахрен на остальных, — Гарри ругался не так часто, но если это происходило, то он действительно имел это в виду.       — Я люблю тебя, ты знаешь это? — признался Луи вместо того, чтобы ответить Гарри. Он услышал смешок в ответ.       — Да, любимый, знаю. Не разочаруй меня.

***

      Репетиции проходили хорошо. Луи думал, что все ребята были талантливыми, хотя в душе он понимал знал, что только один или два из команды имели реальный шанс выиграть. Макс как раз-таки был одним из них, и Луи не знал, как к этому относиться. По большей части он хотел, чтобы Макс получил седьмое или шестое место, а затем отправился домой, довольствуясь нормальной жизнью и не подписывая никаких контрактов. Честно говоря, Луи не хотел, чтобы Syco предлагали сотрудничество кому-либо снова.       — Мистер Томлинсон? — он услышал робкий голос позади себя, и, обернувшись, увидел взволнованного Макса.       — Ой, сколько раз я уже говорил, что еще не настолько стар для этого. Если ты не начнешь называть меня Луи, то я клянусь, твоя следующая песня будет просто ужасной, — в шутку пригрозил он.       — Окей, эм, Луи, я... Эмм, я хотел поговорить с тобой кое о чем, — начал Макс, выглядя так, словно он хотел бы очутиться в любом другом месте, а не находится сейчас здесь. Остальные парни уже уехали, так что в студии остались только они двое. — Мм, один из продюсеров сказал мне, что я должен поменять песню. Потому что ее поет девушка, и там... нет даже никаких гендерных местоимений. Они думают, что это дает какое-то неправильное впечатление, и я задумался, что я должен делать, потому что, — в этот момент его голос стал выше и быстрее, — я не хочу, чтобы они думали, что это будет слишком большой работой для меня, я с легкостью могу полностью выучить новую песню, даже если мне понадобится целая ночь, но мне просто очень нравится моя песня и я... — он умолк, не зная, что еще можно сказать.       Луи почувствовал, что потихоньку начинает злиться, потому что этот мальчишка перед ним не был Гарри. Его еще можно было спасти.       — Хорошо, послушай меня, — сказал он Максу, стараясь звучать как можно мягче, чтобы не позволить ноткам гнева проскользнуть в его голосе. — Ты не будешь менять песню. Ты ничего не будешь менять. Ты пойдешь на сцену и будешь самим собой настолько, насколько это возможно. Я знаю, они тебе сказали, чтобы ты вел себя определенным образом и носил определенную одежду, но, послушай, просто проигнорируй все это. Будь собой. Я твой наставник, значит считай это приказом, — Макс кивнул с широко раскрытыми глазами, явно потрясенный словами Луи.       — Было ли подобное... когда ты был участником? Тебе тоже говорили, что нужно делать, да?       Луи на этот вопрос удивленно усмехнулся. Было столько горьких и саркастичных вариантов, которые он мог бы сказать в ответ, но парень не знал, с чего начать. Он остановился на простом «Да, они говорили», а после, желая все-таки закрыть тему, продолжил:       — А теперь иди, отдохни, и главное помни, о чем я тебе только что сказал. Просто игнорируй тех, кто скажет тебе что-то еще. Есть некоторые пункты важные в твоем договоре, но я думаю, что там есть пунктик об уважении решения судей. Так что это мое решение.       — Спасибо, — прошептал Макс. На мгновение показалось, что он захотел обнять Луи, но потом передумал.       Прежде чем Макс смог уйти, Луи остановил его:       — Макс. Я знаю, что они сказали, что ты не можешь... Если бы не контракты или еще что-то, если бы тебе пришлось выбирать... Ты бы хотел сделать каминг-аут?       — Я открыт уже с тринадцати лет. Молчать об этом снова было бы ужасно, — не задумываясь, сказал Макс.       Луи просто кивнул, ничего не говоря в ответ.       — Увидимся завтра на шоу.       Макс пошел к выходу, и вдруг обернулся как раз перед дверью, широко улыбаясь Луи, после все же выходя из комнаты. Сам же Луи ничего не смог с собой поделать и усмехнулся, вспоминая про Гарри.

***

      Насколько мог помнить Луи, шоу проходило как-то беспокойно. Парень думал, что станет легче, если он будет сидеть на своем месте все время, но легче не становилось, может быть даже труднее стало, ведь Луи знал, о какой именно «мечте» все говорили. Перед выступлениями на экранах показывали короткие видео, в которых участники рассказывали о событиях, произошедших за последнюю неделю. Вот, например, две девушки поругались из-за чего-то совершенно глупого, хотя на самом деле Луи знал, что они очень хорошо ладили. Как же он устал от всего этого. Парень мечтал, чтобы Гарри был тут, рядом с ним.       Его мальчики выступили отлично. Правда отлично, хотя Саймон продолжал постоянно критиковать Пола, самого старшего из команды. Как зритель, он мог бы поверить Саймону, мог вернуться назад к выступлению парня и подумать, что хмм, может действительно были моменты, в которых он фальшивил, если бы это не было частью плана — сделать Пола выглядящим так, как будто он постоянно ошибается, но потом вдруг пробивается вперед и доказывает всем, что они не правы. Или же нет, если зрители слишком полагались на мнение Саймона.       Вторые и третьи выступления его парней также прошли отлично. Шерил продолжала критиковать их выбор, и Луи необходимо было уже перестать скрипеть зубами на это. Потому что Шерил, блин, знала, что это были наилучшие варианты, которые он мог предложить своим ребятам — позволить только Адаму стоять за микрофоном, ведь голос у него становился сильнее, если ему не приходилось концентрироваться на тупой хореографии, или чтобы Кэм танцевал на сцене, потому что он был конферансье группы. Шерил все это знала, ранее на этой неделе она даже выразила свое согласие («Ты справляешься просто волшебно, Луи, ведь ты знаешь, как показать людям их талант»), но в то же время она вела себя так, как будто его парни втихую сами подобрали себе самые ужасные выступления и песни. Луи знал, что она просто придерживается сценария, но он ненавидел каждую секунду этого дурацкого шоу. Шерил даже и не думала нормально оценивать его, когда он сам был участником Икс-Фактора. Оглядываясь назад, Луи был даже как-то благодарен ей за это, ибо он сам по себе знал, что не смог бы пройти дальше первого выступления.

***

      Выступление Макса было последним. С каждой секундой Луи все больше и больше нервничал, но он знал, что все будет хорошо — ранее на саундчеке он услышал песню Кристины Агилеры.       Видео Макса был немного скучным — в нем парень просто рассказывал, как он наконец достиг своей мечты, и благодарил всех за предоставленную ему возможность выступать здесь сегодня.       Когда он наконец вышел на сцену, то на один момент свет в зале погас, не давая зрителям увидеть выступающего. Однако Луи, удивленно выдохнув, понял, что может разглядеть Макса в темноте. Потому что тот не просто послушался его совета, он решил последовать ему. Парень решил быть самим собой. Его одежда была яркого сочного цвета, на голове красовалась бандана, и, черт побери, его ногти были накрашены лаком. На этот раз судьи заметили изменения, потому что Луи чувствовал, как они пытались незаметно поглядывать на него. Я не говорил ему одеваться так выразительно, хотелось сказать Томлинсону, но это точно не было бы правдой. Это был всего лишь Макс, который стал самим собой, стал так похож на Гарри. Луи должен был догадаться, что для мальчика это был такой вот своеобразный способ выразить себя.       Но Макс пел действительно потрясающе, лучше, чем до этого слышал Луи. Было такое ощущение, что он вкладывал всю свою душу в каждую строчку песни Кристины Агилеры «Beautiful», а в конце выступления парень аж заставил публику встать со своих мест и хлопать громче, чем предыдущим участникам. Луи очень гордился им.       Он говорил первым, стараясь держать свои эмоции при себе и не давать никаких намеков на Гарри Стайлса в своей речи, но никто не смог бы обвинить его за короткое «И, кстати, классная бандана» с подмигиванием в конце.       Девушки-судьи хорошо отнеслись к выступлению Макса (хотя Луи знал, что они должны были более критично отнестись к нему, все ведь было написано у него в заметках на столе), но Томлинсон догадался, что судьи не хотели, чтобы зрители их ненавидели. Когда Саймон начал говорить, то все началось с обычного «Выступление было просто потрясающим, а твой врожденный талант и огромный потенциал меня поистине удивляет», но Луи знал, что тут было что-то еще. И вот, в конце своей речи Саймон повернулся к нему:       — Только я одного понять не могу, Луи, откуда взялась такая одежда? Я знаю, что у некоторых стилистов было что-то другое для Макса, но тебе не кажется, что такой наряд не совсем подходит под это выступление?       И Луи знал, что все будет происходить именно так, знал, что нужно поддерживать эту «шутку» и Саймон всего лишь искал что-то, что можно было бы покритиковать в этом безупречном выступлении. Вдруг Томлинсон почувствовал невероятную злость, от которой в глазах все начало размываться.       — Ну, Саймон, — начал он, его голос был слишком спокойным. — Я сказал Максу выбрать ту одежду, в которой он будет себя чувствовать более уверенно и комфортно. Потому что я не думаю, что ты имеешь право относиться к людям, как будто они марионетки. Мне кажется, что они должны принимать решения сами.       И, черт, вот это было уже личным. Это уже не о Максе. Он был в прямом эфире на телевидении. В прямой эфире. Может быть, Луи нужно было уже остановиться? Но нет, он только продолжил:       — И, блин, не об этом ли должно быть шоу? Быть верным себе? Разве зрители не хотят увидеть, как реальные люди живут здесь своей мечтой? Потому что, как ни странно, все то время, что я был тут, я этого никогда не видел, — его голос был пронизан горечью и сарказмом, а зрители не были настолько тихими за весь день, и, может, кто-то вырежет его слова из эфира. Но никто вырезать не собирался, поэтому Луи тоже не собирался останавливаться.       — И, понимаешь, я знаю одного парня. Он немного похож на Макса: ему снова и снова говорили, что это ненормально быть самим собой, красить ногти, носить одежду, которую он хочет, или иметь длинные волосы. Все ему говорили, что это сделает его похожим на девушку или на гея, а когда он отвечал им «Ну так я же гей», они просто игнорировали его. Однажды он перестал бояться и просто стал не обращать внимания на все, что ему говорили. Потому что он был очень, очень храбрым. Но затем появился другой парень, — голос Луи начал дрожать, — и ему сказали, что его голос звучит неправильно, или что он не так взмахивает запястьями, или что он был просто слишком ярким, — выплюнул последнее слово он. — Поэтому тот парень постоянно боялся. Он до сих пор боится, кстати. Но не сегодня. Так что, Саймон, — Луи почувствовал, как его гнев дошел до предельной точки. — Я не буду говорить Максу, как ему следует одеваться. Но я продолжу говорить ему быть самим собой. Потому что я не позволю тебе закрыть очередного ребенка в долбанном шкафу в этот раз.       Луи понял, что наделал только после того, как последнее слово вырвалось изо рта. Красные лампочки на камерах до сих пор моргали, почти все объективы были направлены на него. Никто не вырезал его слова из прямого эфира. Все видели. Он вытащил себя и Гарри из шкафа. Твою мать. Зрители до сих пор шокировано молчали.

***

      Прежде, чем Луи смог открыть рот, чтобы сказать или сделать что-нибудь, что смогло бы спасти ситуацию, Макс прокашлялся, привлекая внимание. Он улыбался.       — Эмм, спасибо, Луи. Что ж, если еще кто-то не понял, то — да, я гей. Спасибо за конструктивную критику, ребята. Я ценю это!       После этих слов со зрителей словно сняли заклинание, и они буквально сошли с ума, наполняя зал своими криками и аплодисментами. Луи вдруг вспомнился тот момент, когда он и Гарри обнялись в конце их тура в 2015 году. Сейчас же в зале было не особо много людей, и Томлинсон не мог понять, откуда столько взялось шума даже с учетом того, что не все знали, кем именно он был.       Ведущий вышел на сцену, пытаясь вести шоу дальше по сценарию, но Луи прекрасно знал, что это было безнадежным делом. Он только что открыл себя и Гарри в прямом эфире. Твою мать. Ему нужно срочно позвонить Стайлсу.       Икс-Фактор прерывается на рекламу, чтобы дать публике возможность успокоиться. Луи же вытащил свой телефон еще до того, как объявили об этом. Дрожащими руками он нажимает на имя «Гарри», стоя в стороне и игнорируя каждого, кто пытается заговорить с ним. Гарри отвечает сразу же после первого гудка.       — Хаз, мне очень жаль, — судорожно начал Луи. — Мне жаль, клянусь, я не хотел, что-       — Луи, — Гарри оборвал его, его голос был удивительно спокойным и пропитанным любовью, как и всегда. — Луи, я люблю тебя. Слышишь? Перестань так сильно волноваться.       — Но, Гарри, я-       — Луи, я хотел сделать это для нас целых пять лет. Спасибо тебе.       — Но у нас же контракты. Я получается расторгнул некоторые из них, да?       — Ага, — ответил Гарри, — но основная их часть уже закончилась, включая те, в которых это могло стоить нам всем. Раскрытие было лишь вопросом времени, так что я не думаю, что кто-нибудь будет возражать насчет того, что это случилось на несколько дней пораньше.       Рядом стояло много людей, которые очень хотели поговорить с ним. Луи успешно игнорировал их всех, стараясь сфокусироваться на Гарри.       — Хаз, я очень тебя люблю. И я знаю, что мы не так хотели сделать каминг-аут, мы же хотели сделать это вместе . Прости меня, малыш.       — Все в порядке. Я клянусь, все даже лучше, чем просто в порядке. Я чувствую себя так, словно... Мне нужно, чтобы ты вернулся домой как можно скорее, чтобы мы могли это отпраздновать, — последнюю фразу Гарри сказал пониженным тоном. Луи на это лишь громко и свободно рассмеялся. Ему правда, правда нужно идти домой.       — Эй, — снова подал голос Гарри, — а с Максом все нормально? Ты... Луи, ты только что раскрыл его ориентацию перед телевидением, он не против этого?       Луи лишь хмыкнул на этот вопрос.       — Да, все нормально. Он рассказал мне, что сделал каминг-аут еще в тринадцать лет и что не хотел бы молчать об этом снова. На самом деле, он немного напомнил мне тебя.       — Забавно. Пока я наблюдал за ним, то он все чаще и чаще напоминал мне тебя, — сказал Гарри. Луи не знал, возможно ли любить этого человека еще больше. Да, видимо, возможно.       — Люблю тебя. Мне надо идти.       — Да, дурачок, я тебя тоже люблю. Ты иди, а я хочу позвонить некоторым людям и уговорить их не подавать на нас в суд. И, мм, как думаешь, Эллен согласиться взять нас на «каминг-аут интервью», если я хорошо ее попрошу?       Луи только посмеялся в трубку, пробормотал «люблю тебя» в последний раз и после этого сбросил вызов, прекрасно зная, что Гарри будет продолжать говорить и говорить, если его вовремя не остановить.

***

      Оставшаяся часть шоу прошла словно в тумане. Выступления продолжились так, как и планировались изначально. Все решили, что лучшим решением будет оставить Луи в покое, пока он не разберется со всем сам. Публика продолжала кричать каждый раз, когда он начинал говорить что-нибудь, а в какой-то момент кто-то попробовал проскандировать «Ларри», и остальная часть зрителей с радостью подхватила.       Саймон не обращал на него внимания не только во время шоу, но и после него, и Луи, как ни странно, нормально к этому отнесся. Саймон был не единственным человеком, кто заставил его сидеть в шкафу, но он был тем, кому Луи в какой-то момент поверил, кто обещал, что все будет хорошо. Как оказалось, их понятия слова «хорошо» немного отличались.       Макс нашел Луи после шоу и на этот раз, не стесняясь, обнял его.       — Спасибо тебе большое, спасибо, спасибо, — продолжал благодарить Макс, и Томлинсон только молча кивал, не в силах что-либо сделать. Впервые за этот вечер он осознал, что же он сделал и что это означало. Он и Гарри теперь два открытых человека, два гея в составе бойз-бенда.       Этот момент был историческим.

***

      Когда он наконец пробился через полсотни репортеров и сбежал от еще большего количества папарацци, то вернулся домой, прямо навстречу к объятиям Гарри. Луи так и не отлипал от него весь оставшийся вечер, а следующим утром они, держась за руки, вышли из дома. Он был рядом с Гарри даже тогда, когда сидел на диване Эллен несколько дней спустя, думая, что слишком сильно прижимается к любимому.       Где-то примерно в этот момент его осенило, что он и Гарри больше никогда не будут порознь. Потому что больше не было тех правил и границ, которые они не могли пересечь.        Были только они.

fin.