Глава 7. Переломный момент
7 февраля 2016 г., 21:49
На следующее утро Гермиона проснулась задолго до того, как первые лучи солнца коснулись серого горизонта. В комнате стояла приятная прохлада, и девушка, по своему обыкновению, медленно потянулась и поднялась с кровати. Выглянув на улицу, она поежилась, и вернулась обратно. Из большого резного шкафа волшебница вынула привычную одежду, но еще постояв напротив распахнутых дверец, схватила первый попавшийся теплый плащ. Приведя себя в порядок, Гермиона направилась в столовую.
Во дворце было очень темно, к чему она еще не привыкла. В родном Хогвартсе все было по-другому. Вспомнилась уютная гостиная Гриффиндора с тлеющими углями в камине, просторные коридоры и картины, которыми были украшены стены школы. В этом замке же царила недружелюбная атмосфера, будто он весь сделан из мокрого, грязного камня. От всего здесь веяло ледяным равнодушием и раздражающим безразличием, которое порой ощущалось противно-скользкой пленкой на коже. Однако, как следовало ожидать, жилище лесных эльфов передавало нрав этого народа, а особенно их правителя.
Отогнав от себя лезущие в голову воспоминания, девушка провела ладонью по растрепанным волосам, уже замечая знакомую арку, ведущую в нужном направлении. Зайдя на кухню, Гермиона с удивлением обнаружила сидящую за длинным столом Тауриэль. Эльфийка была одета в походный костюм, на боку у нее висел мешок с несколькими кинжалами, а за спиной на стуле висел колчан с полным набором стрел.
— У нас сегодня вылазка? — Грейнджер села рядом с подругой.
Тауриэль, с непривычно серьезным видом оглянулась на колдунью.
— Да. Прошлый отряд вернулся только с половиной воинов. Они видели орков у границы, — командир стражи взяла с тарелки медовую лепешку и устало посмотрела на Гермиону, — Ты пойдешь с нами.
Утвердительно кивнув самой себе, девушка налила в кубок сока и откинулась назад. Как бы она не хотела отгородиться от всех событий, волшебница чувствовала непонятно откуда взявшуюся ответственность. Пусть ей и хватало начавшейся магической войны в своем мире, но, даже не задумываясь над этим, Грейнджер неосознанно помогала и Средиземью своими действиями. Совесть не позволяла ей отказаться от идеи бороться со злом и здесь.
— Когда выдвигаемся? — опрокинув в себя очередной бокал освежающего напитка и закусив неизвестным сочным фруктом, Гермиона вытерла губы тыльной стороной ладони.
Рыжеволосая показала глазами на полностью собранное оружие:
— Сейчас.
Подняв ошарашенный взгляд на эльфийку, девушка нащупала палочку среди складок одежды и, вспомнив недавние события, спросила:
— Леголас идет с нами?
— Нет. Принц в отъезде, — подозрительно спокойным голосом ответила Тауриэль.
Чародейка, облегченно вздохнув, прикрыла веки. Чувствовала она себя отвратительно после того случая. С Зеленолистом Гермиона уже несколько раз пересекалась, и тот, попросив прощения, вел себя, как ни в чем не бывало. Только для нее, впервые оказавшейся в подобной ситуации, было крайне неуютно и порой даже стыдно думать о своем безрассудстве. Конечно, с Леголасом ее объединяли только дружеские отношения, и после той ночи ничего не изменилось, но волшебница, каждый раз встречаясь с чуть насмешливыми искорками в глазах эльфа, ощущала, как ее щеки заливаются обжигающим румянцем.
— Ладно, — Грейнджер попыталась безразлично пожать плечами, но проницательная подруга все-таки заметила легкую дрожь и неуверенность в движениях ведьмы, решив ничего не говорить.
Остаток завтрака прошел в полном молчании. Впрочем, разговоры тут были бы крайне неуместны, так как ясно чувствовалось повисшее в воздухе напряжение. Гермиона бесцельно тыкала вилкой по миске, и Тауриэль, не выдержав надоедающего звука, резко встала со своего места, забирая колчан и лук. Не оборачиваясь на судорожно вскочившую со стула колдунью, она быстрым шагом направилась к двери.
На ходу собирая назойливо лезущую в лицо челку, волшебница поспешила за эльфийкой. Уже выйдя из дворца, девушки заметили группу воинов, ждущую их. Кивнув стражникам, командир махнула рукой и произнесла пару фраз на синдарине, после которых весь отряд пошел в сторону леса.
Как ни странно, но все достаточно громко переговаривались, иногда слышались смешки, и, в общем, атмосфера была крайне непринужденной и дружественной. Гермиона шла в конце процессии, легко улыбаясь и затолкнув ненужные мысли подальше. Она наслаждалась ненавязчивым запахом листвы, полумраком и хрустящей травой под ногами. Пусть они и направлялись в данный момент на возможную битву, но никто не хотел думать о том, что, может быть, это их последний бой.
Спустя примерно час, когда все совсем расслабились и шли уже неровным строем, Тауриэль, настороженно прислушавшись и шевельнув кончиками заостренных ушей, жестом показала остановиться. Тихо шепнув что-то нескольким эльфам, она подозвала к себе Грейнджер.
— Мы пришли. Будь наготове, — торопливо проговорила рыжая, беря волшебницу за руку и с едва сдерживаемым волнением смотря ей в глаза, — Занять позиции, — обратилась она уже к отряду.
Сразу же стихло всё, и, бесшумно построившись, воины двинулись к просвету между деревьями. Туда, где слышались грубые крики, и полыхал костер. Гермиона, с гулко бьющимся сердцем, стук которого громко отдавался у нее в ушах, выставила волшебную палочку вперед, с осторожностью раздвигая ветки. Несколько стражников залезли наверх по стволам, доставая луки. Все было слажено в действиях эльфов, не раз защищавших родные леса.
Когда впереди послышались первые звуки борьбы, колдунья, вспоминая лучшие боевые заклинания, направилась в самую гущу, где сражались те, кто владел мечами. Ловко перепрыгнув через поваленный ствол, она заметила надвигающегося на нее орка. Едва сморщившись от отвращения, девушка взмахнула рукой, отражая удар тупого клинка, которым замахнулся на нее противник. Тот, с удивлением, отразившемся на его уродливом лице, неуклюже повалился на землю, связанный толстыми крепкими веревками. Втянув воздух, пропитанный омерзительно-металлическим запахом смерти, Гермиона увидела еще пару тварей. Она, переступая с ноги на ногу, ухмыльнулась с несвойственной ей жестокостью, и, не вслушиваясь в предсмертные хрипы, повела палочкой влево, откидывая урук-хаев.
Время на поле боя текло быстро, будто кто-то незаметно склонял солнце все ближе к горизонту. Впрочем, вскоре со стороны зла осталась жалкая кучка гоблинов, которых незамедлительно атаковал дождь из стрел, обрушившихся на них откуда-то из-за кроны деревьев.
Еще раз оглядевшись вокруг, Грейнджер облегченно провела пальцами по вспотевшему лбу. Ноги устало дрожали, как и мышцы, все еще напряженные до предела. Колдунья, радостно улыбнувшись и прикрывая веки, запихнула свое оружие за пояс штанов. Это был один из самый тяжелых походов.
Однако спустя несколько мгновений она заметила знакомую фигуру, лежащую посреди других тел. Кровь зашумела в ушах у девушки, перекрыв остальные звуки. Она смотрела на расстеленные по траве длинные медные локоны, перепачканные в грязи и черной слизи, и не могла поверить в происходящее.
Подорвавшись с места, Гермиона подбежала к подруге, которая едва дышала, схватившись за бок. Волшебница, отстраняя похолодевшие ладони Тауриэль, зажала рану, шепча неясные утешения. Внезапно появившиеся слезы застилали глаза, покрывая дрожащей неровной пленкой зрение. Мысленно приказав себе успокоиться, она закричала, привлекая внимание других:
— Помогите!
К ним подбежали несколько эльфов, подхватывая командира и отталкивая гриффиндорку. Она, смотря на свои окрашенные в кроваво-красный цвет руки, почувствовала, как сознание покрывает расплывчатый черный занавес, погружая изможденную девушку в темноту.
***
Очнулась Грейнджер в уже знакомом лазарете. У шкафов привычно копошилась Нимлот, а на соседней кровати лежала бледная Тауриэль. Потерев глаза, волшебница прокашлялась, привлекая внимание целителя. — О, ты проснулась. У тебя просто силовое истощение, так что выпей этот отвар, — эльфийка, оторвавшись от своего занятия, подошла к Гермионе, подавая ей граненый стакан с мутной жидкостью, сильно пахнущей корой, — И ты можешь идти, если чувствуешь себя нормально. Колдунья, опрокинув в себя горькое лекарство, поморщилась и, опираясь на локти, привстала с постели. — Как Тауриэль? — она действительно сильно беспокоилась за подругу и сейчас, ожидая ответа, судорожно мяла пальцы. — Она поправится, — Нимлот ободряюще взглянула на девушку через плечо, — И у меня есть к тебе просьба. Обычно командир стражи докладывает о результатах похода, но, как видишь, в данный момент она не в состоянии, так что тебе придется рассказать обо всем владыке самой. На Грейнджер будто опрокинули ушат ледяной воды. — Но разве это не может сделать кто-нибудь из воинов? — она с надеждой посмотрела на качавшего головой врача. — Нет, так как это прямой приказ короля. Мы не вправе его ослушаться, — Гермиона обреченно выдохнула, запуская ладонь в запутанные волосы. Как бы ей ни хотелось, но в словах Нимлот был смысл, поэтому, недовольно шипя про себя, волшебница опустила босые ступни на прохладный пол. Нащупав рядом потертые сапоги, она обулась и встала. От резкого движения перед глазами все поплыло, но через секунду изображение прояснилось, и девушка, шаркая отяжелевшими ногами, направилась к двери. На полпути она что-то вспомнила и хриплым голосом спросила: — А… Куда, собственно, мне идти? Целительница, пропустив смешок, обернулась. — По коридору прямо до конца и налево, — колдунья выскочила за дверь, не смотря на развеселившуюся Нимлот. Грейнджер, пройдя уже полпути, ощутила подступающую волну раздражения. С какой стати она должна вообще чем-либо помогать высокомерным эльфам? Конечно, это относилось не ко всем, но про лицемерного Трандуила думать спокойно у чародейки не получалось. Правитель лесного народа не упускал возможности надавить на нее, оскорбить, пусть и завуалировано, подколоть и, что больше всего злило Гермиону, унизить. Ему явно доставляло удовольствие чувствовать свое превосходство, свою власть и могущество над ней. Девушка не могла понять, чем же она так не приглянулась владыке, но, придя к выводу, что у Орофериона ко всем чужеземцам такое отношение, немного успокоилась. Как она могла повлиять на то, что было привычкой многие тысячелетия? По правде говоря, ей и не особо-то хотелось, но видя, как насмехается король над ней, не умела сдерживать ярость, вспыхивающую где-то в глубине души. А вспоминать о том невероятно постыдном инциденте в купальне волшебница не хотела, каждый раз заливаясь краской от воспоминаний. Ей было невообразимо неловко, но утешив себя тем, что, должно быть, это последствие чрезмерных размышлений и напряжения, она пыталась никогда не вспоминать того случая. За своими размышлениями Грейнджер не заметила, что уже стоит напротив высоких дверей, украшенных красивым резным рисунком из переплетений веток. Почувствовав накатившее волнение, она облизнула пересохшие губы, и нерешительно постучала. Звук разнесся шумным эхом по пространству, отчего девушка слегка вздрогнула. По ту сторону послышался спокойный расслабленный голос: — Входите. Гермиона, приоткрыв дверь, больно впилась ногтями себе в руку, оставляя красные следы-полумесяцы. Покои синдар поражали своими размерами, которые во много раз превосходили гостевые. Внутри комнаты царил приятный полумрак, балкон был занавешен тяжелыми темно-синими шторами, на прикроватном столике стояла открытая бутылка вина. В центре находилась огромная кровать, приподнимавшаяся на небольшом возвышении. Помещение освещалось роскошной люстрой с множеством свечей, несколько из которых оказались потушены. Восторженно ахнув, волшебница перевела взгляд на владыку, расслабленно сидевшего в мягком кресле с кубком в руках. Он не был облачен в свои ежедневные одежды, на нем были только бежевые свободные штаны и халат, приоткрывавший вид на белоснежную кожу груди. Король со скучающим видом окинул взглядом девушку, отпивая крепкий напиток из бокала. Колдунья, прочистив горло, расправила плечи, приподнимая подбородок. — Здравствуйте, — пусть приветствие и прозвучало крайне неуверенно, но, решив придерживаться вежливо-официального тона, Гермиона продолжила, — Вы просили доложить о результатах похода. На юго-западе, рядом с крепостью Дол Гулдур, перебит отряд орков. Тауриэль ранена, но таких серьезный повреждений больше ни у кого нет. Грейнджер, закусив изнутри щеку, замерла. Она смотрела на Трандуила и с ужасом почувствовала, как в груди что-то упало. Девушка знала, когда она так реагирует, поэтому упрямо сжала зубы. Эльф лениво сделал еще один глоток и, растягивая слова, ответил: — Я знаю, — Гермиона непонимающе нахмурилась, — Ты здесь не для этого. Вы с Леголасом стали много общаться, — король говорил чересчур безэмоционально. Волшебница начала догадываться к чему он клонит. Неужели думает, что у нее с Леголасом есть нечто большее, чем дружба? — Нас с вашим сыном связывают только крепкие приятельские отношения, — она возмущенно взглянула на эльфа, одновременно краснея от его внешнего вида. Тот, подлив себе еще вина, откинулся на спинку кресла. — Как бы то ни было, но не давай ему надежду напрасно. Я не позволю своему единственному наследнику связаться с ведьмой, — в этот момент Грейнджер затряслась, поражаясь бестактности этого мужчины. Не сумев удержать рвущиеся слова, она прошипела: — Уверяю вас, — девушка была на грани взрыва, — Леголас относится ко мне, как к другу, ровно, как и я к нему. Так что вы зря беспокоитесь, — она выделила последние слова, с легкой настороженностью наблюдая за поднимающимся Трандуилом. Последний, отставив кубок в сторону, подошел ближе к Гермионе, которая опасливо смотрела за его потемневшими глазами, имевшими теперь цвет, граничащий с чернотой. — Вон, — было видно, что владыка с трудом себя сдерживает, но его леденящий голос заставил волшебницу испуганно замереть на месте. Зажмурившись на секунду, она все-таки пришла в себя и выскочила за дверь. Как бы ей ни хотелось, но в голову лезли мысли вовсе не о неудачно закончившемся разговоре, а о безумно красивом короле. Похолодев, колдунья обреченно сползла по стене.
