Follow you

      Утро такое же унылое, как и предыдущее — это я могу сказать точно, даже не открывая глаз. Но мне все же, приходится это сделать, благодаря чему убеждаюсь в своей правоте. Действительно, паршивое утро. Лениво встаю с кровати и направляюсь приводить себя в порядок. Все эти водные процедуры, выбор одежды и складывание учебников в рюкзак, абсолютно добивают меня — это слишком рутинно. Это повторяется день изо дня. Фелисити все так же вертит своей костлявой задницей перед зеркалом, Кассандра переодевается, скрывшись за дверцей шкафа, потому что даже спустя семь лет она нас стесняется, а Дженнифер пролистывает учебник, опасаясь, что что-то не успела выучить.       Когда я полностью готова, однокурсницы тоже заканчивают свои дела. Мы покидаем комнату и направляемся в Большой Зал, чтобы позавтракать (чего требует мой желудок уже на протяжении тридцати минут). Ощущаю приятное тепло, когда поднимаемся на первый этаж Хогвартса. У нас в подземелье немного прохладнее, а осенью пахнет сыростью, поэтому мне больше нравится проводить время в замке, а не под ним.       Я не странная слизеринка. Я самая обычная. Как и все студенты моего факультета терпеть не могу грязнокровок, пренебрежительно отношусь к гриффиндорцам, чистокровная (что вполне ожидаемо), живу в достаточно богатой семье. Единственное, что может поставить под сомнение мою принадлежность к факультету Салазара Слизерина, так это то, что я панически боюсь змей. Хотя, на самом деле, то, что каждый слизеринец обожает скользких земноводных и держит одного-двух под кроватью — байки, придуманные гриффиндорцами. А именно — близнецами Уизли, этими взбалмошными осквернителями крови, которые вечно носятся по Хогвартсу и продают свои совершенно дурацкие «изобретения».       Но есть один человек, который раздражает меня куда больше, чем одинаковые братья-шалопаи. Томас Росс — пуффендуец, душа своей компании, неплохой ученик, достаточно умен и… лучший друг тех самых Уизли, от которых меня трясет. Я бы просто спокойно училась в Хогвартсе, не обращая на Росса никакого внимания. То, что заставляет меня ненавидеть этого парня и по сей день со второго курса — его вечные издевки. Томас не может просто так пройти мимо меня: то внешний вид раскритикует, то скажет что-нибудь неприятное про выражение лица. И мне бы не обращать внимание на этого идиота, но не такой у меня характер. Поэтому перепалку, которая могла бы продолжаться не больше года мы растянули почти на шесть лет. И каждая вторая заканчивается дракой. Родителям уже писали, и не раз — все без толку. Просто потому, что мы упертые и не хотим сдаваться просто так. — Эй, Лилс, — зовёт меня Фелисити, — может, обойдем?       Поворачиваю голову в ту сторону, куда кивает девушка, и вижу высокую фигуру в пуффендуйской мантии. Уже собираюсь поступить так, как предложила Хаус (что для меня нетипично), чтобы хотя бы с утра не трепать нервы, но ничего не выходит — парень нас замечает. Что-то быстро говорит своим друзьям и направляется в мою сторону. Надо же, какая честь. Слишком поздно замечаю, что Росс что-то несёт в руке. Молча стою и дожидаюсь пуффендуйца, которого на дух не выношу, только потому, что не хочу показать, будто я сдалась. — Да это же сама Лиллиас Сильверстоун! Как спалось, Ваше Высочество? — Ничего нового, обычные кривляния на публику. — Что тебе нужно, недоумок? — спрашиваю без обычных презрительных ответов — уже с самого утра у меня нет сил. — Ах, как некрасиво. А я, между прочим, с благими намерениями к вам пожаловал.       Господи, убейте его. Это паясничество абсолютно выводит меня из себя. К слову, у меня уже чешутся руки ударить его по смазливому личику той самой грязной книгой, которую парень поднял на уровень моих глаз. — Ты вчера оставила свой учебник в теплице, и профессор Стебель любезно попросила меня передать его тебе. Только, тут небольшая проблема… я его немного испачкал.       На последних словах Томас качает головой, а затем кидает книгу мне под ноги. Усмехается и под одобрительные возгласы и присвистывания своих товарищей и щебет дурех, что за ним бегают, уходит к пуффендуйскому столу. — Сколько раз твержу — забей ты на этого одноклеточного, — советует мне Дженнифер, поднимая пострадавший учебник.       Принимаю книгу с благодарным кивком, все еще продолжая прожигать взглядом дыру в спине Росса, который, как ни в чем не бывало, громко шутит и при этом умудряется поглощать колоссальное количество пищи. — Кретин, — сквозь зубы шиплю я, и Томас, словно услышав, поворачивается ко мне лицом и нахально подмигивает.       Я его ненавижу.

***

— Тергео, - произношу заклинание, и грязь с учебника всасывается в волшебную палочку. Удовлетворенно смотрю на результат, а затем иду к столу Слизерина, чтобы хоть чем-нибудь успеть позавтракать. Несмотря на небольшую стычку с Россом, настроение у меея немного поднимается — еще бы, ведь в этот раз домовики приготовили огромное количество моих любимых блинчиков.       Когда доедаю последний блин, звенит колокол и мы с однокурсницами молниеносно подскакиваем со скамьи и бежим в сторону кабинета профессора Флитвика. Заходим в класс и, слава Богу, учитель не снимает с нашего факультета баллов. Хотя, сейчас мы можем не особо беспокоиться по этому поводу, ведь теперь в школе преподает Долорес Амбридж, которая не упускает возможности снять с каждого факультета (исключая Слизерин) уйму баллов. Не скажу, что в восторге от этой женщины, но я просто стараюсь не высовываться. Спросят — отвечу, тихо сижу на уроке и не спорю с Амбридж, в отличие от Уизли, которые каждый урок умудряются заработать замечание от профессора.       Достаю учебник, пергамент с перьями и обращаю все свое внимание на декана факультета Когтевран. Рядом со мной Дженнифер что-то дописывает в домашней работе, Фелисити и Кассандра о чем-то болтают, сидя за партой позади нас. Слушаю то, о чем рассказывает Флитвик, и всеми силами стараюсь не уснуть. Конечно, профессор Заклинаний не вел монотонного и нудного рассказа, который каким-то гипнотическим способом вгонял всех в сон, но будучи не выспавшимся или просто уставшим, ты рискуешь окунуться в царство Морфея.       Так проходит весь урок, и когда колокол оповещает о конце занятия, пулей собираюсь и первая практически вылетаю из кабинета. И это приводит к довольно больному столкновению с кем-то маленьким. Опускаю взгляд и вижу напуганного до чертиков первокурсника-пуффендуйца. Хмыкаю и поднимаю мальчика на ноги. А затем даю ему несильный подзатыльник, от чего паренек тихо ойкает. — Смотри, куда идешь, — сквозь зубы предупреждаю первокурсника и уже собираюсь подойти к подругам, как сзади меня кто-то грубо зовет.       Поворачиваюсь и вижу приближающегося Росса. Черт, только его здесь не хватало. Собираюсь по-быстрому исчезнуть, но у меня ничего не выходит — уже начали подходить люди, ожидая очередного скандала. Прекрасно. — Эй, Сильверстоун, извинись перед парнем, — говорит Томас, подходя ко мне на достаточно близкое расстояние. — Не собираюсь. Он сам виноват, — пожимаю плечами, смотря на парня немного свысока. Что, в принципе, не реально, потому что пуффендуец выше меня, как минимум, на половину головы. — Слушай сюда, — видимо, Росс серьезно зол, раз так грубо говорит с самого начала, — мне плевать, что ты там о себе возомнила. Извинилась перед мальчиком, иначе… — Иначе, что? — с вызовом спрашиваю, подходя почти вплотную. Секунду мы смотрим друг другу в глаза и там читаем нескрываемую ненависть. Взаимную.       А потом происходит совершенно неожиданная вещь: Томас обхватывает меня за талию и кидает себе на плечо, а затем с невозмутимым видом уходит прочь в неизвестном направлении. Собравшаяся толпа улюлюкает нам вслед, но почему-то не спешит последовать, что меня немного пугает. Брыкаюсь, царапаюсь и кусаюсь, чтобы меня отпустили, но все мои старания оказываются тщетны. Через пару минут Росс все-таки опускает меня на пол и я тут же набрасываюсь на него с кулаками, при этом, не забывая называть парня самыми изощренными ругательствами, которые только знаю. Это для семьи, помешанной на этикете, и учителях я вежливая и воспитанная, но рядом с Томасом Россом я совершенно иная. Потому что это его особая способность — умудриться разозлить меня в первые секунды разговора. — Да замолчи, — устало говорит пуффендуец и зажимает мой рот рукой, таким образом, прижимая голову к стене, — просто запомни, что мне плевать на чистоту твоей крови, состояние родителей и прочие «невероятно важные факторы». Для меня ты последняя стерва. И я никогда не дам тебе просто так издеваться над другими. Понятно?       Томас отпускает меня, и я бросаю на него свой самый злобный взгляд. — Ублюдок.       Потому что я его ненавижу. Потому что он, как и все, видит во мне слизеринку с состоятельными родителями. Потому что меня это задевает больше, чем должно было бы.