Follow you

— Мисс Сильверстоун, повторите то, что я сейчас сказала, — спрашивает Амбридж и я поднимаю на нее взгляд. Видимо, женщина убеждается в том, что сейчас я не способна ответить что-либо внятное, поэтому молча отходит и задает тот же вопрос девушке с Гриффиндора, которая неохотно повторяет отрывок из учебника.       Сегодняшний день можно смело назвать одним из самых отвратительных в моей жизни. И дело даже не в Россе или плохой оценке по зельеварению. Просто мое настроение еще с самого утра упало ниже отметки «ноль» и так ни разу не поднималось. Не могу сказать, что склонна к внезапным депрессиям, но иногда подобные вещи происходят, и я мучаю не только себя, но и людей вокруг. Что, в принципе, меня не особо заботит. Но все же, один человек старается не давать мне грустить, что бы ни произошло.       Трой Гранвилл является не только почти самой большой занозой в моей заднице (почетное первое место присвоено Томасу), но и моим другом, которого я знаю довольно долго. Естественно, все дело в наших родителях, которые дружат еще со времён их обучения в Хогвартсе. Трой очень веселый и невероятно активный парень, он практически никогда не затыкается и под вечер обычно надоедает мне своим бесконечным потоком бессмысленной болтовни. Нет, Гранвилл не дурак, но периодически он очень уж сильно на него похож.       Как, например, сейчас, когда Трой что-то взахлёб рассказывает своему соседу по парте, прямо перед носом у Амбридж. К нам, слизеринцам, профессор относится довольно лояльно, но и подобного она тоже не терпит. Поэтому не удивительно, что парень получает выговор от женщины и лишает наш факультет пяти баллов. Проведя воспитательный процесс, Амбридж отходит к своему месту, продолжая что-то нудно рассказывать, а Трой, как ни в чем не бывало, возвращается к беседе со своим другом, только на этот раз чуть тише. Фыркаю и перевожу взгляд в учебник — белые страницы, испещрённые длинным и совсем не интересным текстом, начинают меня вгонять в тоску. Ощущаю смертельную скуку и, если быть до конца откровенной, скучаю по занятиям с профессором Люпином. Он меня бесил по многим факторам, к примеру, его внешний вид, но уроки он проводил отлично. Этого оспаривать я не стану.       Когда заканчивается последний на сегодня урок, облегченно вздыхаю — я смогу поесть и бесцельно полежать на кровати пару часов, предоставив себя самобичеванию. Но мои воздушные замки тут же ломаются, когда однокурсницы предлагают мне пойти посмотреть тренировку нашей команды по квиддичу. Я не хочу казаться «изгоем», поэтому изображаю на лице искреннее желание лицезреть то, как куча парней будут носиться туда-сюда на мётлах и чуть ли не первая несусь в сторону Большого Зала, чтобы успеть пополнить запасы энергии перед «мероприятием».       Но все обламываюсь, стоит мне оказаться на первом этаже. В сторону нашей девчачьей компании движется Трой и его довольно решительный взгляд настораживает. Морально готовлюсь к тотальному уничтожению и даже говорю Дженнифер, чтобы они с Фелисити и Кассандрой шли без меня. Потом догоню. Иду навстречу Гранвиллу, даже не зная, чего от парня ожидать. — Нам срочно нужно поговорить, — сообщает мне друг и, хватая меня за локоть, уводит в угол, рядом с которым не особо много людей. — Итак, о чем же нам нужно поговорить? — с опаской спрашиваю у брюнета.       Парень щурит свои серые глаза, а затем отвечает то, чего я совершенно точно не ожидала от Гранвилла: — Я, кажется, гей.       Замираю на несколько секунд, не зная, что ответить. Нет, мне все равно на ориентацию человека, это совершенно не то, что может повлиять на мое желание или нежелание общаться с кем-либо, но слишком уж внезапная эта новость. Молча стою еще пару секунд, не глядя на Троя, который, судя по всему, не особо нервничает. Потом все-таки поднимаю на него взгляд и вижу, что парень улыбается. Закатываю глаза и легонько толкаю друга в плечо. — И кто он?       Гранвилл спокойно выдыхает, как будто он все же боялся другой реакции с моей стороны, а потом разворачивает меня на сорок пять градусов и показывает рукой в сторону небольшой кучки когтевранцев. Среди девушек замечаю единственного парня, который стоит с невозмутимым выражением лица и внимательно слушает собеседниц. Он высокий, очень высокий, русоволосый, обладатель изумрудно-зеленых глаз, которые не очень-то и сложно разглядеть за оправой очков. В нескольких метрах от нас находится Макс Томпсон — невероятно умный (впрочем, как и все когтевранцы) парень, пользующийся популярностью не только у девушек с его факультета, но и других, даже включая Слизерин. — Знаешь, Гранвилл, думаю, у тебя есть все шансы, — говорю Трою, разворачиваясь к нему лицом. — Только сначала тебе придется побороть огромную кучу его поклонниц. — Я харизматичен и красив, — парирует друг, тряхнув шевелюрой. — Плюс, я неплохой игрок в квиддич. — Ага, а еще обладатель огромного самомнения и до неприличия гиперактивен. — У меня красивые глаза, — подмигивает Гранвилл, и громко вздохнув, обнимает меня.       Начинаю возмущаться и пытаться выбраться из крепкой хватки парня, но ничего не выходит — Трой в разы сильнее меня. Сдаюсь, понимая, что сопротивляться абсолютно бесполезно, и даже кладу голову на плечо другу.       Я не могу жаловаться на свою жизнь, она у меня вполне неплохая. Со стороны даже выглядит замечательной: богатые родители, много друзей, хорошие оценки. Почти все это верно, и пытаясь наблюдать за собой со стороны, я не могу понять, почему я так часто переживаю. Моя проблема заключается в том, что «друзья» — это просто однокурсницы, общение с которыми у меня не вызывает рвотный рефлекс, как с большинством своих сверстников. Единственный, кто по-настоящему является дорогим для меня человеком — это Трой. Все не так уж и плохо. Но и пустоту внутри тоже нельзя назвать чем-то хорошим.

***

      Всё-таки я пошла вместе с однокурсницами смотреть на тренировку нашей команды по квиддичу. Поэтому теперь сижу на холоде и наблюдаю за тем, как красуется Трой, выписывающий различные финты в воздухе. Никогда не стремилась играть в квиддич, но со стороны наблюдать за этой игрой люблю — очень уж красиво она выглядит. У меня всегда захватывает дух, когда вратари, иногда чуть не упав с метлы, ловят мяч в самый последний момент.       Но мои позитивные мысли прерывает какая-то пятикурсница с Гриффиндора, которая умудрилась не только пройтись мне по ногам, но и запачкать мантию. Пару секунд молча смотрю на нее, ожидая извинений, но когда этого не происходит, встаю и говорю нахалке ледяным тоном: — Тебе не кажется, или следует извиниться?       Девушка поднимает на меня взгляд (она на голову ниже меня), но в ее глазах я не вижу ни страха, ни сожаления о том, что испортила мне одежду. Складываю руки на груди и чуть наклоняюсь, чтобы сделать гриффиндорке неприятно. Это срабатывает, потому что девушка прищуривает взгляд и начинает сжимать и разжимать кулаки. Невольно в голове проносятся воспоминания о лете, когда проходил Кубок Мира по квиддичу. Блондинка находилась в компании своей подруги полукровки и ее родителей: грязнокрового папаши и полукровки матери. А еще я припоминаю, что гриффиндорка, что стоит передо мной, из семьи магглов. На мой взгляд, дальнейшие действия очевидны. — Язык проглотила, а, грязнокровка? Или тебя твои родители не учили себя вести в обществе? Хотя, чему они могут научить, если сами не имеют понятия, каково это — вести беседу с нормальными людьми. — Закрой рот, — отвечает мне девушка, но я уже вижу, как дрожат ее губы, а на глаза наворачиваются слезы. Нет, я не занимаюсь оскорблением грязнокровок развлечения ради, но когда это отродье мешает мне, я не особо выбираю выражения. — Ты еще смеешь мне что-то отвечать? Вам, маггловским выродкам, следовало бы ходить по школе тише воды и ниже травы и извиняться, если вдруг не заметили, как прошлись по ногам у чистокровных волшебников. — Дорогуша, я бы на твоём месте просто извинилась и пошла бы прочь, — встревает в разговор Фелисити, — а потом бы не показывала свою прыщавую мордашку нам до конца этого года.       Гриффиндорка ничего не отвечает — просто пытается подавить всхлип, а затем разворачивается и убегает в противоположную от нас сторону, вытирая глаза рукавом мантии.       Закатываю глаза и сажусь обратно на скамью. Наша команда уже закончила разминку, поэтому на поле сейчас происходит самое интересное: весь состав, включая ловца и вратаря, отрабатывает ловлю квоффла, летая над полем и исполняя при этом сложные упражнения. Невольно мой взгляд опускается вниз, и я вижу, как кто-то успокаивает девушку, с которой я говорила пару минут назад. Чуть наклоняюсь вперед и замечаю уже слишком знакомую фигуру.       Томас что-то говорит гриффиндорке, улыбаясь ей и поглаживая по голове. А потом он поднимает глаза на трибуны, где мы сидим с однокурсницами, и наши взгляды встречаются. И, если в моем Росс может прочитать лишь презрение, то в глазах пуффендуйца я вижу жгучую ненависть. Машу ему рукой, криво ухмыляясь, на что в ответ получаю средний палец.