Follow you

— Котел, полный крепкой, горячей любви… — напевает Трой, и я борюсь с желанием его придушить.       Мы с Гранвиллом, как и все ответственные ученики, заботящиеся о своём будущем, уже сделали домашнюю работу, поэтому спокойно сидим на диване и тихо слушаем радио, по которому сейчас передают Селестину Уорлок. Моя мама её обожает, я же отношусь к этой певице нормально. Но когда друг, находясь рядом с тобой, завывает писклявым голосом (Трой поёт очень даже неплохо, но когда он дурачится, единственным желанием является сбежать от парня как можно дальше), ненависть к Селестине закипает в разы.       Но, слава Мерлину, песня кончается и её сменяют «Ведуньи», которых я, как раз-таки, просто обожаю. Делаю звук чуть громче и слышу, как слизеринцы одобрительно присвистывают и просят включить на полную. С радостью выполняю их просьбу и начинаю подпевать Керли Дюку, который в своей песне агитирует слушателей «делать, как гиппогриф». Гранвилл говорит мне тихое: «Вредина», а потом открывает книгу на том моменте, когда он прервался, чтобы петь вместе с Селестиной Уорлок. Удовлетворенно прикрываю глаза и стараюсь ни о чем не думать, потому что в последнее время все мои мысли посвящены либо учебе, либо тому, как испортить настроение Томасу. Сейчас мне нужно хотя бы пару минут абсолютного покоя.       Но, видимо, никто не услышал мои мольбы. Спустя двадцать две секунды молчания, Трой громко захлопывает свою книгу и поворачивается ко мне лицом. Вид у парня довольно взволнованный, будто он вспомнил о чем-нибудь невероятно важном. — У нас же завтра зачёт у МакГонагалл! — говорит друг и мне хочется убить его — такой хороший вечер пошел коту под хвост. — Гранвилл, лучше бы ты и дальше продолжал заниматься своим чтивом, — ворчу я, сползая вниз по дивану. — Ну, да, и получили бы завтра «Тролля» или «Отвратительно». Отличные перспективы! — Мерлинова борода, за что? — вздыхаю я и встаю на ноги, — я схожу за конспектами. Сейчас вернусь. — А я тогда принесу кофе, — подскакивает Гранвилл, и я удивленно спрашиваю у него: — Откуда у тебя кофе? — Из кухни принёс, — пожимает плечами парень и быстро уходит в сторону своей комнаты. Провожаю друга подозрительным взглядом, но все же, и сама ухожу за тетрадями и учебниками, разрываясь между двумя мыслями: «Как я могла забыть про зачёт?» и «С чего это Трой стал ходить на кухню к домовикам?».

***

      Сидим с Троем уже третий час — почти все слизеринцы ушли и остались только мы и наши однокурсники, с которыми потом решили объединиться. Веки становятся будто свинцовыми, тяжело не закрывать глаза, мозг отказывается работать. С каждой минутой, что мы практически безуспешно сидим и учим трансфигурацию понимаю, что хорошо сдать зачёт – шансов мало. Тем не менее, с упорством пуффендуйцев корпим над конспектами.       Но усталость берёт своё уже через полтора часа. И когда я вижу время, мне становится не по себе — половина четвёртого. Быстро собираю учебные принадлежности и бегу в комнату. Стаскиваю форму и кидаю её на стул рядом с кроватью, а затем ложусь в постель прямо в нижнем белье.

***

      Утром просыпаюсь из-за Фелисити, которая самым наглым образом стащила с меня одеяло, а потом заверещала, увидев на мне только бельё. Ворчу себе под нос, пока тянусь за палочкой. Когда пальцы сжимают уже такую знакомую древесину, не отрывая головы от подушки, направляю руку в сторону, откуда доносится голос однокурсницы, и тихо говорю: - Обезъяз.       Естественно, я промахиваюсь, о чем свидетельствует хохот Фелли и Дженнифер с Кассандрой. Все ещё сетуя на несправедливость жизни, поднимаюсь с кровати и тянусь за рубашкой, оставленной на стуле. — Что-то вы очень долго вчера готовились, — хмыкает Майлс.       Уже хочу ей ответить что-нибудь колкое (все из-за того, что я не выспалась, а, следовательно, у меня плохое настроение), но меня опережает Дженн: — Лидс ещё рано ушла — я сама легла только в пять. Мы ещё долго сидели с этим дурацким прорицанием. — Дженн, мы готовились к трансфигурации, — напоминаю однокурснице, и та тихонько взвывает, потирая красные глаза.       В Большом Зале мы оказываемся почти в то же самое время, что и всегда (спасибо Фелисити и Кассандре, которые не дали проспать), поэтому не особо торопясь направляемся к своему столу. Как ни странно, едим и добираемся до кабинета МакГонагалл без происшествий. В классе мы тоже спокойно рассаживаемся по местам и ждём профессора. Когда звенит колокол, декан Гриффиндора подходит к своему столу и, взмахнув палочкой, отправляет по классу пергаменты, судя по всему, с первой частью зачёта — письменной.       Дженнифер рядом со мной вздыхает и берет в руки перо. МакГонагалл объявляет о начале работы, и мы приступаем. Первые три вопроса кажутся предельно простыми — я выбираю нужные буквы, не колеблясь. Но остальные заставляют меня задуматься. Запускаю пальцы в волосы, вспоминая то, что вчера повторяла. Но в голову лезет только совершенно не нужная информация, а перед глазами возникает образ Троя, завывающего песни Селестины Уорлок. — Сосредоточься, Лиллиас, сосредоточься… — шепчу себе, но это не особо помогает. — Мистер Гранвилл и мистер Томпсон, подойдите ко мне, — вдруг говорит МакГонагалл, и я даже отрываюсь от работы. Как и почти все, кто сидит в кабинете.       Парни садятся за стол к профессору трансфигурации и молча ждут дальнейших указаний. А я, тем временем, подглядев у когтевранки, сидящей спереди, ответы на несколько вопросов, увлеченно наблюдаю за реакцией друга. То ли это зачёт так подействовал на Троя, то ли близость к предмету воздыхания, то ли все вместе, но факт остаётся фактом: обычно весёлый и беззаботный Трой Гранвилл сейчас белее мела и выглядит крайне нервным. Чувствую, сегодня будет шоу. — Мистер Томпсон, давайте вы первый, — говорит декан Гриффиндора, — а то мистер Гранвилл слишком сильно нервничает. — Хорошо, профессор, — кивает головой Макс и достаёт из кармана мантии волшебную палочку. — Поменяйте местами брови мистера Гранвилла, их цвет на тот, какой захотите, а потом верните все на место.       Когтевранец кивает головой, а затем делает то, что сказала ему профессор. Макс настолько хорошо овладел невербальными заклятиями, что выполняет требования абсолютно молча, не меняя выражения лица. А Трой, кажется, не замечает метаморфоз, происходящих с ним. Парень просто сидит и, кажется, практически не дышит. И это видно даже с третьей парты. Я боюсь представить, что творится с выражением лица Гранвилла. Надеюсь, Томпсон не видит сейчас в глазах моего друга раболепное обожание, потому что это было бы очень и очень… печально? Я не знаю, как это было бы, но меня одолевают смутные сомнения, что Макс Томпсон тут же кинется на шею Трою, лишь заметив какую-то «искру, пробежавшую между ними». — Отлично, мистер Томпсон, — хвалит русоволосого МакГонагалл и тот только чуть кивает головой, — ваш черед, мистер Гранвилл. Поменяйте цвет формы и придумайте что-нибудь необычное с очками. Здесь я даю вам возможность показать свои творческие способности.       Трой нервно сглатывает, и я молюсь про себя, чтобы у друга все вышло. Почти минуту парень думает, а затем наводит на Макса палочку и тоже использует навык использования невербальных заклинаний. Только у Гранвилла ничего не получается. Точнее, не получается то, что поручила сделать профессор трансфигурации. Русые волосы Макса поменяли цвет — теперь они зелёные, рукава формы стали оранжевыми, но, слава Мерлину, больше ничего не произошло. Повисает молчание, которое я использую для того, чтобы списать ещё пару ответов у соседки спереди. — Что ж, мистер Гранвилл… увы, но я могу поставить только «Слабо».       Но Трой не обращает внимания на слова МакГонагалл — он смотрит только на Томпсона, который, как был невозмутимым, так им же и остался. С минуту парень просто сидит на стуле, пытаясь понять, что же произошло, а потом тихо говорит: — Профессор, я уже написал тест. Могу ли я быть свободен?       Декан Гриффиндора согласно кивает и заставляет пергамент Томпсона полететь к её рабочему столу одним взмахом палочки. Возвращаюсь к тесту, который все же хочу закончить самостоятельно, но все равно беспокойство за Гранвилл меня одолевает и не даёт мне полностью сосредоточиться на теме сегодняшней работы.

***

      Иду одна по коридорам Хогвартса — Фелисити, Кассандра и Дженнифер остались у Флитвика в кабинете, чтобы прояснить что-то по поводу новой темы, Трой куда-то исчез сразу же после трансфигурации. Собираюсь завернуть на лестницу, но слышу чей-то тихий разговор. Любопытство берет верх, и я на цыпочках подкрадываюсь к удобному ракурсу (я вижу всех, меня — никто). — Ты хочешь подмешать это ей в чай? — спрашивает один из близнецов Уизли у Росса. Тот согласно кивает головой. — Она меня уже конкретно достала. Так издеваться над невинными… я б убил это исчадие Ада.       Фред и Джордж усмехается, и протягивают Томасу ладони, мол, дай «пять». Что-то подсказывает мне, что речь идёт обо мне, поэтому прислушиваюсь внимательнее. — Подлей это ей в чай… — Или, что там она пьёт? Эффект будет моментальный — в течение десяти секунд. — Только не переборщи, потому что это будет слишком, даже для такой стервы. — Мы же не изверги, — улыбается Уизли и разводит руками в стороны.       Парни смеются, а я отхожу от своего укрытия и быстро шагаю в сторону кабинета Амбридж. Стукачеством я никогда не занималась, но сейчас мне откровенно страшно. Практически перехожу на бег, но мне не везёт — лестница меняет направление и мне приходится делать крюк, чтобы добраться до кабинета профессора. Как только достигаю цели, захожу в аудиторию и поднимаюсь по ступенькам туда, где Амбридж проводит большую часть своего времени. Стучусь для приличия, а затем резко открываю дверь.       Но то, что я вижу, совершенно не оправдывает мои ожидания. — Что ты тут делаешь? — в один голос спрашиваем мы с Россом. Парень стоит над столом профессора с каким-то маленьким флакончиком, содержимое которого он вылил в чашку чая Амбридж секундой ранее. И когда до меня доходит, что Уизли и Росс говорили вовсе не про меня, а про Долорес, дверь открывается и в помещение входит сама хозяйка кабинета. — Вы двое! Что вы тут забыли?