Follow you

      Лежу на кровати, подтянув ноги к животу и обняв их руками. В спальне никого нет — Дженнифер и Кассандра делают домашнюю работу в гостиной нашего факультета, а Фелисити убежала на свидание с каким-то когтевранцем. Пытаюсь полностью восстановить картину, произошедшую около получаса назад, но ничего не выходит — только я пытаюсь что-нибудь вспомнить, как перед глазами всплывает лицо Томаса в тот момент, когда я сказала, что не люблю его.       А губы предательски горят, требуя поцелуя.       Я не знаю, что испытываю к Россу. Точно не любовь, но теперь уже нет ненависти и презрения — последние действия пуффендуйца их полностью убрали, словно парень использовал заклинание.       По сути, я и не знаю, что такое любовь — никогда не доводилось испытывать этого. Да, мне нравились какие-то мальчики, но простую симпатию сильным чувством не назовешь. Поэтому сейчас я абсолютно потеряна и не знаю, что делать дальше. И, наверное, в первый раз за последние шесть лет я искренне жалею, что мы с Томасом не враждуем, как это было раньше.       Меня даже не интересует то, когда Росс в меня влюбился, меня больше волнует то, что мне теперь с этим делать. Случись такая ситуация со мной в начале года — я бы и думать забыла (конечно, после того, как хорошенько бы поиздевалась). А теперь во мне что-то поменялось. Я не могу понять, что именно, но я знаю одно — даже несмотря на то, что метаморфозы незначительные и заметны они только мне, я больше никогда не стану прежней Лиллиас Сильверстоун — холодной и безразличной к чувствам других людей.       Потому что я готова поклясться, что если бы Томас меня не остановил, я бы что-нибудь соврала про симпатию. Чисто из жалости. А этого чувства я не испытывала ни к кому и никогда до сегодняшнего дня.       Мерлиновы кальсоны, Томас Росс, что ты, чёрт возьми, творишь?

***

— Итак, может, объяснишь, почему сестра Макса смотрит на тебя так, будто собирается убить? — спрашивает Трой, когда мы сидим в Большом Зале и завтракаем.       Сейчас суббота (с того злополучного дня прошло две недели), поэтому едим мы, не торопясь, задумавшись каждый о своём. — Она против ваших с Максом отношений, — честно говорю я и откусываю довольно большой кусок от тоста.       Гранвилл ничего не отвечает. Только хмыкает и продолжает поглощать пищу с таким видом, будто это самое важное занятие в мире. Смотрю на когтевранский стол и замечаю, что Томпсон довольно пристально наблюдает за моим другом, от чего Оливия, сидящая рядом со своим братом, невероятно злится. Победно улыбаюсь и продолжаю есть. Но спокойно закончить с завтраком мне, видимо, сегодня никто не даст. — Знаешь, куда мы завтра идём? — спрашивает Кассандра, подсаживаясь рядом со мной. — Мне это уже не нравится, — ворчу я. — Напрасно, — сзади подходит Дженнифер, — мы идём в Хогсмид, в кое-какой магазинчик, который там недавно открылся. — И что же это за магазинчик? — интересуется Трой.       Девушки как-то странно переглядываются между собой, а потом всё-таки отвечают: — Небольшой совариум. И говорят, что туда завезли очень миленьких сов! — Не надейся, Кассандра, тебе они не светят, — усмехается Гранвилл, вставая из-за стола, — ладно, Лилс, я по делам. Встретимся во время обеда. — Как меня Гранвилл стал раздражать! — возмущается Адэлис, намазывая джем на тост.       Закатываю глаза, и это не остаётся незамеченным. Дженн цокает языком и качает головой, мол, я поступаю, как предатель. Пусть думают, как хотят, мне все равно. — И чем это вас раздражает Трой? — спрашиваю у однокурсниц. — Кстати, где Фелисити? — Снова со своим Кристианом гуляет, — отвечает на вторую половину вопроса Кассандра.       Девушка усмехается, а потом бросает мимолетный взгляд на какого-то шестикурсника с нашего факультета. Прищуриваюсь, чтобы лучше разглядеть парня и это видит Адэлис. Поднимаю губы и отвожу взгляд, понимая, что прокололась. — Трой твой мог бы и не выставлять напоказ свою ориентацию. Свои чувства можно было бы и не так явно проявлять, — ворчит Дженнифер. — Глупо судить человека по его ориентации, — пожимаю плечами, допивая сок. — А ты лицемерка, — замечает брюнетка. — Разделяешь людей по чистоте крови, но не делаешь этого относительно геев. Мне кажется, что это только из-за Троя. — Возможно из-за Троя, — пожимаю плечами, а затем встаю из-за стола. — И да, Дженн, ты правильно заметила, я — лицемерка. Это ещё раз доказывает, что моё место на Слизерине.       Хлопаю девушку по плечу и выхожу из Большого Зала. Но вдруг останавливаюсь, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Поворачиваюсь и вижу Томаса, сидящего за столом своего факультета. Он почти не притронулся к еде, а под глазами залегли внушительные тени. За эти дни он довольно заметно изменился. Отгоняю мысль, что, возможно, это из-за меня, а потом решительным шагом направляюсь в гостиную своего факультета — раз уж завтра мы идём в Хогсмид, уроки следует сделать сегодня.       Решаю сократить дорогу до подземелья, поэтому сворачиваю за угол. И тут же останавливаюсь, молясь Мерлину, чтобы меня не было слышно. В пустом коридоре (если не считать меня), стоят Макс и Трой. И они целуются. Гранвилл притянул к себе Томпсона за талию, но даже не находясь на месте когтевранца, могу с уверенностью сказать, что Трой сделал это очень нежно, практически не сжимая. Одна рука Макса покоится на предплечье моего друга, а вторая — на плече. Отворачиваюсь и быстро ухожу, чтобы не мешать этим двоим наслаждаться друг другом.       Со всеми своими проблемами, сводящимися к Томасу Россу, я совершенно забыла про лучшего друга, который всегда был рядом со мной, несмотря ни на что. Может, я и самая настоящая слизеринка (с замечательным багажом, состоящим из лжи, лицимерия и подлости), но мне не чужды человеческие чувства. Я тоже дорожу людьми, тоже люблю их. Не всех, конечно, только самых важных для меня.       Я могу любить точно так же, как и гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы. Не нужно делать из нас, слизеринцев, холодные и бесчувственные камни.

***

      Утро воскресенья наступает довольно быстро и оказывается вполне приятным. Никто не ворчит. Наоборот, та же Фелисити, которая чуть ли не каждый день начинала с долгого монолога, состоящего из сетований на свою невероятно тяжёлую жизнь с родителями-чиновниками в Министерстве Магии, вполне удачно шутит (это стало для меня открытием) и ничего мне не говорит по поводу того, что я все ещё бесцельно валяюсь в постели. Хотя, думаю, причина хорошего настроения однокурсницы — это симпатичный когтевранец.       Поднимаюсь с кровати и делаю то, чего никто от меня не ожидал – включаю волшебное радио и начинаю пританцовывать, снимая спальную футболку. Оглядываясь на удивленных однокурсниц, а потом кидаю в Кассандру своим носком (это первое, что попалось под руку). Завязывается небольшая битва, в который «каждый сам за себя», итогом которой становится изменение цвета моего предмета гардероба. Не обращаю на это никакого внимания и надеваю зелёный носок на левую ногу, когда на правой — чёрный. — Что с тобой сегодня? — спрашивает Дженнифер. Пожимаю плечами и продолжаю переодеваться. — Её никто не покусал? — спрашивает Кассандра. — Хватит говорить так, будто меня здесь нет. — Она меня пугает, — высказывается Фелисити, за что получает от меня невидимую подножку. Злобно хихикаю, пока однокурсница ворчит, поднимаясь с пола. Кладу на место волшебную палочку и подхожу к зеркалу, чтобы расчесаться.       Когда все заканчивают приводить себя в порядок, выходим из комнаты и направляемся к главным воротам, у которых уже наверняка стоит Филч и донимает каждого своим брюзжанием. Но уже во внутреннем дворе мы встречаем Амбридж, направляющуюся куда-то с увесистым багажом личных вещей учеников, скорее всего, конфискованных из-за того, что запрещены одним из многочисленных декретов. Меня, Кассандру, Дженнифер и Фелисити это уже начинает злить, хотя мы являемся «змеями-людоблизами», как нас называют гриффиндорцы. — Мы же зайдем в «Сладкое королевство»? — спрашиваю у однокурсниц, когда уже оказываемся в Хогсмиде. — Конечно, мы и в «Три метлы» посидим, — кивает головой Кассандра, и я даже улыбаюсь несмотря на сырость и серые тучи, полностью закрывшие собой солнце. Хотя день вполне неплохой. — В «Три метлы» без меня, — сообщает Фелисити. — Я иду к мадам Падиффут с… — Кри-истианом, — протягиваем имя парня однокурсницы вместе с Дженн и Адэлис в один голос, не сговариваясь. Фелисити закрывает глаза, а мы втроём смеемся над ней. — Сначала за сладостями! — говорю я, и первая захожу в любимый всеми учениками Хогвартса магазинчик.       Втягиваю носом приятный запах карамели и сахарной ваты (они находятся ближе всего ко мне) и направляюсь к стеллажу с моими любимыми конфетами. Остальные же отделяются, чтобы успеть взять леденцы, которые почему-то в последнее время стали пользоваться большим спросом.       Но, увы, мне не везёт — мои любимые сладости переместили на самую верхнюю полку, до которой мне не достать (палочкой я воспользоваться тоже не могу, потому что хозяйка «Сладкого королевства» поставила блок на некоторые заклятья, чтобы никто не воровал конфеты). Уже собираюсь пойти выбирать что-то другое, как вдруг рядом со мной возникает Томас и достаёт мне заветную коробочку. Молча отдаёт конфеты и отходит на несколько шагов, чтобы выбрать что-нибудь себе (или для того, чтобы как можно меньше находиться рядом со мной). — Спасибо, — говорю пуффендуйцу и спешу к прилавку, чтобы расплатиться за покупку и скорее покинуть магазин.       Я ещё не готова говорить с Томасом, хотя, я искренне надеюсь, что мне удастся просто игнорировать его весь оставшийся год, а потом забыть и никогда больше не вспоминать. Не думаю, что Росс будет любить меня до конца своих дней, потому что ничто в этом мире не вечно.       На улице меня нагоняют однокурсницы, и мы идём в сторону совариума, про который вчера весь вечер говорила Кассандра. Спустя пять минут ходьбы мы видим небольшой домик без вывески, зато украшенный разными гирляндами, хотя Рождество прошло уже давным-давно, и близятся Пасхальные каникулы. — Ура-ура! — хлопает в ладони однокурсница и ускоряет шаг. Что-то уж слишком она возбуждена. — Это же просто совариум, — говорит Дженнифер, видимо, думающая точно так же, как я. Кассандра поживает плечами и первая заходит в магазин. Мы следуем за ней. И когда оказываемся внутри домика, я искренне радуюсь, что не отказалась идти вместе со всеми.       Помещение, занимающее сразу два этажа, очень уютное, освещенное большой и красивой люстрой, подвешенной с помощью заклинания. Почти везде стоят клетки с разными животными: совами, кошками, жабами, мышами и другими, которых чаще всего волшебники покупают своим детям в школу или же для себя. В самом дальнем углу стоят две высоких полки с книгами, вероятнее всего, по мазоологии, которые держатся настолько плохо, что немного покачиваются, хотя и не падают (думаю, тут точно не обошлось без колдовства).       За прилавком замечаю низенького и седого старика, одетого в длинную поношенную мантию. Он протирает полки какой-то старой тряпкой, видимо, даже не замечая, что к нему пришли потенциальные покупатели.       Фелисити уже нашла корм для своей совы, поэтому просто бродит по помещению, рассматривая животных. Кассандра же уже почти все время, что мы находимся в магазине, рассматривает какого-то рыжего кота. Подхожу к однокурснице поближе и тоже присоединяюсь к наблюдению за спящим животным. — Красивый, правда? — вздыхает девушка, и я согласно киваю.       Вдруг, сзади открывается дверь и из подсобки выходит тот самый парень-шестикурсник, за которым вчера наблюдала Кассандра. Кусочки складываются в единую картинку, поэтому я только хлопаю Кассандру по плечу и отхожу в сторону.       Похоже, только мы с Дженнифер думаем не о мальчиках, а об учёбе. Хотя, это ещё как посмотреть. Ведь Томас Росс вошёл в первую тройку в списке моих проблем.