Follow you

Светлое утреннее небо сегодня особенно приветливо, солнце светит, кажется, ещё ярче, чем до этого, а воздух настолько свеж, что хочется наполнить им не только лёгкие, но и пропитаться полностью. Сегодня мой самый последний день в Хогвартсе, поэтому я стараюсь запомнить каждый уголок, каждую трещинку в замке. Я бреду по длинному коридору, периодически смахивая слёзы — я всё-таки не удержалась и расплакалась, потому что, чего греха таить, я люблю это место всем сердцем, Хогвартс — мой дом. И я совершенно не представляю, как покину это школу навсегда, без возможности вернуться в следующем году. Эй, Министерство Магии, продлите школу ещё хотя бы на год! Выхожу на улицу и неспеша шагаю к мосту, на котором я любила постоять, отправив свои мысли в вольное плавание; в последнее время я находилась тут особенно часто. Опираюсь о перила и высовываюсь как можно больше — я хочу ощутить на своём лице ветер, пахнущий озером. Никогда не задумывалась о том, что мне это будет так необходимо. Я готова разреветься прямо сейчас, на доли секунды в голову закрадывается мысль прыгнуть с моста, чтобы обитать в Хогвартсе вечно, пусть и призраком, но потом сама же над собой и смеюсь. Мерлиновы кальсоны, как же это не по-слизерински! Теперь я понимаю, почему Шляпа на секунду задумалас перед тем, как отправить меня в Слизерин, всё-таки я не настолько хладнокровна, какой меня считают, не настолько хладнокровна, как положено представителям моего факультета. Вдыхаю поглубже приятный воздух и расставляю руки в стороны. — Хогвартс, ты слышишь? — кричу, что есть сил, совсем не беспокоясь о том, что меня могут заметить, — я буду скучать по тебе, Хогвартс! И слёзы градом катятся из покрасневших глаз, потому что, да, он слышит меня, и будет скучать так же сильно. Не только по мне, по каждому, кто уже навсегда выйдет за порог этого прекрасного места. Я бы хотела вернуться сюда ещё раз. Ещё не успела уехать, но уже скучаю. Странно. — Я вернусь! Я ВЕРНУСЬ!!! — снова кричу, только в этот раз меня все же слышат. Из воды появляется несколько голов, принадлежащих русалкам, которые бросают на меня гневные взгляды и что-то ворчат. Смеюсь им в ответ и улыбаюсь так искренне, как никогда этого не делала. «Я вернусь».

***

— А говорила, что не будешь плакать, — улыбается Трой, обнимая меня так сильно, что становится трудно дышать, — нехорошо врать друзьям. — Гранвилл. — Чего тебе, Сильверстоун? — Ты — самое лучшее, что происходило со мной в Хогвартсе, просто знай это, — заявляю, глядя другу в глаза, — я тебя люблю. Трой замирает на месте, будучи ошарашенным такими заявлениями. Парень очень редко слышал от меня что-то более-менее дружелюбное в свой адрес, а сейчас я сказала ему такое. И Гранвилл прекрасно знает, что означает моё «Я тебя люблю». Это не то признание, которое озвучивают влюбленные люди, нет. Это не просто три слова, это настоящее заявление о том, что наша дружба — самое ценное, что у меня есть, что я нуждаюсь в Трое, пожалуй, в разы сильнее, чем он во мне, что это не просто семь лет приятельства. Это семь долгих лет, пройденных плечом к плечу. С каждой трудностью мы справлялись вместе: будь то контрольная по зельеварению или же отбывание наказания. Мы, как брат и сестра друг для друга. Нет никого роднее. — Я тоже тебя люблю, — улыбается Трой и я вижу, как блестят его глаза. Снова чувствую, как текут слёзы и утыкаюсь носом в грудь друга. — Мы это сделали. Мы прошли. — Да, подруга, мы сделали это вместе. — Ты обещаешь, что мы и дальше будем лучшими друзьями? — с надеждой поднимаю взгляд на Гранвилла. Тот лишь усмехается и стерает с моих щёк горячие соленые капли кончиками пальцев. — Ты такая дуреха, Лиллиас Сильверстоун. Конечно, будем. Скажи, куда же я без тебя? — Без понятия, ты же редкостный балбес, — смеюсь над другом и тот вторит мне. И мы стоим так пару минут точно, просто хохоча и обнимая друг друга. Где-то над нами пролетает Пивз, что-то выкрикивая, не стесняясь употреблять бранные слова, но нам с Троем это не важно. Потому что значение имеет лишь то, что этот момент будет нашим последним воспоминанием о Хогвартсе, никакие грустные события не затмят этого момента, он запечатлиться, как фотография, и останется висеть в длинной галерее воспоминаний, наверное, одной из самой ярких картинок. Здесь мы дома. Здесь мы счастливы.

***

Отдаю чемодан лесничему Хагриду и быстро отхожу от него, потому что боюсь, что полувеликан заметил, как я улыбнулась уголком губ. Нахожу в толпе Макса и Троя, каким-то волшебным образом отделавшись от назойливой Оливии, решившей во что бы то ни стало переманить своего брата на сторону натуралов. Томпсон лишь отшучивался на этот счёт, почти не слушая сестру, потому что почти всегда в этот момент в его объятиях находился Трой, радующийся подобному выражению любви своего парня. Хоть у этих двоих все хорошо. В последний раз оборачиваюсь на Хогвартс и захожу в вагон. Быстро иду к первому пустому купе, и занимаю его, пока кто-нибудь другой не пришёл. И только я усаживаюсь на сиденье, как кто-то стучится в даерь. И когда она открывается, я вижу девочку-пуффендуйку, скорее всего, третьекурсницу. Она несколько секунд неуверенно мнется с ноги на ногу, а потом поднимает на меня очень большие и красивые глаза и говорит: — Мне будет нехватать ваших с Томасом перепалок. Вы оба такие смешные, без вас в школе будет скучно, — и только она произносит эти слова, тут же убегает прочь, чтобы я не успела ей ответить. Хотя, я, на самом деле, и не собиралась. Усмехаюсь, и достаю из дорожной сумки свежий номер «Ежедневного Пророка». Не обратив внимания на статьи о Гарри Поттере, Дамболдоре и Корнелиусе Фадже, сразу же перехожу к самой важной для меня странице, на которой большими танцующими буквами написано: «Концерт группы „Ведуньи“. Первый мировой тур начнётся с Лондона». Тут же забывают про все остальное, потому что заметка про любимую группу кажется куда более важной. И пока я увлеченно читаю интервью с Керли Дюком, в купе заходят довольные Макс с Троем и хмурая Оливия. — Предпочитаешь прессу литературе? — осведомляется девушка, складывая руки на груди. Секунду висит гробовое молчание, а затем все купе наполняет громкий смех сразу четырёх волшебников. Вытираю подступившие от хохота слёзы и откидываю в сторону «Пророк». Подаюсь чуть вперёд и протягиваю Томпсон руку: — Никакой гомофобии? — Никакой гомофобии, — соглашается девушка, пожимая мою ладонь, — но ты все равно мне не нравишься. — Как будто я тебе в вечной любви призналась, — парирую, на что когтевранка улыбается. Киваем друг другу, а затем переключаем своё внимание на что угодно, кроме ошарашенных Томпсона и Гранвилла. Думаю, что для окончания школьной жизни все довольно неплохо сложилось: с врагом номер один заключено «перемирие», если то, что происходит между нами можно таковым назвать, на однокурсниц (слава Мерлину, что уже бывших) положена борода Дамблдора, а Оливия — девушка, которая нестерпимо меня бесила почти весь этот год сейчас сидит напротив меня и пытается не за смеяться из-за сложившейся ситуации. Пожалуй, Лиллиас Сильверстоун заканчивает своё обучение достойно. И мне не хватит всей гордости мира, чтобы пояснить, как сильно я собой довольна. Хотя, я бы просто не смогла по-другому. Раздаётся звонок и я поспешно выглядываю в окно, будто бы это мне необходимо, как глоток воздуха. Вижу машущего рукой Хагрида и, прежде чем осознать, что этот жест предназначается Поттеру и его компании, отвечаю лесничему тем же. Какая-то я сегодня слишком сентиментальная. Слышу позади себя стук двери, а через пару секунд мне на талию ложатся знакомые руки. Вдыхаю знакомый запах и позволяю себе расслабиться. Потому что, даже если я закончила школу, это не означает, что я закончила жизнь. Моя история на этом не обрывается, мне ещё понадобятся силы идти вперёд.