Child's play

Дезмонд моргнул, пытаясь избавиться от головокружения, которым всегда сопровождалась синхронизация. В этот раз он был близок к тому, чтобы распрощаться с завтраком — Анимус все утро выбрасывал его из программы. — Прости, Дезмонд, — вглядываясь в его позеленевшее лицо, произнесла Ребекка. Она вернулась к монитору и коснулась нескольких клавиш. — Не понимаю, почему это продолжает происходить. — Я знаю! — Вставил Шон, осторожно дуя и остужая чай. — Может, он заработал бы, если бы Дезмонд не был таким криворуким. Смерив того тяжелым взглядом, Дезмонд откинул голову назад на подголовник, пытаясь хоть немного усмирить бурю в животе. — Это не его вина! — Ответила Ребекка, защищая ассасина. — Внешне файлы памяти не кажутся поврежденными, но Анимус продолжает отторгать его. — Ее длинные пальцы нервно сжимали гарнитуру. — Как будто что-то не хочет, чтобы он был там. Какую бы неприязнь не испытывал англичанин к другим, было очевидно, что он не может не согласиться, что что-то было не так. Снисходительно фыркнув, Шон вгляделся в экран, даже не пытаясь скрыть всей полноты своего любопытства. — Куда ты пытаешься получить доступ? — Все признаки указывают на то, что нечто масштабное произошло, когда Эцио вернулся в Венецию после открытия Гробницы — объясняла Ребекка, указывая на блоки данных, открытых на экране. — Мы переходим к поздним участкам, где все кажется стабильным, но нас продолжает отбрасывать назад. Я уже перепробовала несколько разных точек входа, но ни одна из них не работает. На мониторе высветилась цепочка ДНК, и Шон начал стремительно просматривать файлы. Казалось невозможным, что он мог так быстро воспринимать информацию. — Здесь! — Историк ткнул в один из полигонов, безмятежно парящих на экране. — Попробуй этот! — Визит доктора? — Ребекка с сомнением посмотрела на него. — У нас миллиард подобных случаев. Что такого в … — Просто попробуй, ладно? — Шон всплеснул руками и одним движением сдвинул очки на кончик носа. Ребекка повернулась к клавиатуре.  — Ты правда думаешь, что это сработает? — с ноткой безысходности спросил Дезмонд. — Если ничего не выйдет, мне точно понадобится бумажный пакетик. — Это сработает. Я… так думаю. — Отблеск неуверенности отразился на лице Шона. Коротко кивнув, Дезмонд закрыл глаза, привыкая к ощущению, когда Анимус проникает в твою душу. Справа раздался непонятный шум, и он открыл глаза вновь. Единственными вещами, изменившими положение, была мусорная корзина, которая теперь стояла рядом с его креслом, да спина историка, который вернулся за свой стол. Ребекка подняла на него взгляд, безразличный ко всему, кроме текущего задания. — Готов? — Начали. Мир затянуло белой мглой. --------------------- Эцио разглядывал Венецию с высоты крыш. Он ловил себя на мысли, что, кажется, будто прошли годы с того времени, как он делал это, хотя прошли считанные месяцы. События в Риме кардинально изменили все, и он вернулся в Венецию в надежде вновь ощутить что-то родное. Родным был человек, носивший имя Леонардо. — Да Винчи! Один из величайших умов этого мира, который был и будет известен! На мгновение Эцио задумался и понял, что это смелое заявление было сделано не им и шло не от его рассуждений. Эти слова немедленно захватили его внимание. Крайне редко случалось так, что кто-то произносил восторженные слова в адрес тех, кого он знал, и куда реже – тех, кем он дорожил. Осторожно придвинувшись к краю крыши, Эцио Орлиным зрением оглядел рынок. Толпы снующих туда-сюда людей не давали выследить говорящего, но, к счастью, этот человек выглядел очарованным звуками собственного голоса. — 1499. Он еще не нарисовал Мону Лизу, но Тайная Вечеря уже считается шедевром и украшает заднюю стену монастыря в Милане. — В голосе незнакомца было восхищение. — Только представь — Леонардо да Винчи лично расписывает вашу гостиную! Я абсолютно уверен, что мы уже встречались, так что давай забежим лишь на чашечку чая, окей? Эцио был ошеломлен. Какое странное построение фраз. Он говорил о будущем так, словно оно было историей. Он выделил их. А как иначе? Чудаковато одетый мужчина со странным шейным платком, худощавый и долговязый, в сопровождении молодой девушки с необычайно рыжими волосами. Ассасин неторопливо последовал за ними. — Дооооктор, — ее итальянский вкупе со странным акцентом звучал несколько необычно. — Конечно, тур по истории искусства замечателен и все такое, и поверь, я была рада познакомиться с Винсентом, но я думаю, что было бы лучше заняться чем-то более…инопланетным… — А! Да, конечно! — Мужчина ответил немного нервно. — Я хотел…эм…увидеть, не напоминает ли… ммм…Венеция тебе что-нибудь? Или кого-нибудь? Конкретное, я имею ввиду. Девушка нахмурилась и рассеяно посмотрела куда-то вдаль. — Почему это должно что-то мне напоминать? Я никогда не была в Венеции. — Вот я глупый, конечно ты не была здесь! — Одно мгновение, и мужчина, только что поглощенный тяжелыми раздумьями, уже был полон энтузиазма. — Взгляни на архитектуру! Она шикарна! Удивительно, как живописно все смотрится, пока вы в своем веке не начали все «убирать». Кем бы ни была эта парочка, они точно были сумасшедшими. — Эй, тебя здесь быть не должно, stronzo! Эцио вздохнул — до его слуха донеслись такие знакомые слова венецианских лучников. Не имея ни малейшего желания проливать этим утром чью-то кровь, он предпочел прыгнуть, приземлившись в стог сена. Его всегда удивляло, почему по городу навалено так много соломы, ведь скота было в разы меньше. Выбравшись из кучи, он быстро осмотрелся, но пара уже исчезла из виду. Он знал, что они направляются в мастерскую Леонардо, но любопытство было для него занозой в заднице. Простая причина достичь всего своим умом и отставить все на второй план. Силуэты двигались вокруг ассасина, и он видел случайные вспышки белого, когда мимо проходил вор или куртизанка, или пронзительно-красную фигуру стражника. Он искал отблески золотого, указывающего на цель, но вместо этого встретился с голубым свечением, таким сильным, что оно было почти белым, до боли слепящим глаза. Эцио зажмурился, избавляясь от Орлиного зрения, и вновь увидел странно одетого мужчину. Cazzo! Этот чудак — союзник?