Child's play

Терзаемый мыслями, Шон первым нарушил тишину. — Меч. Обрывки знаний навалились со всех сторон, и он отчаянно пытался собрать их в единое целое. — Абстерго держит его где-то поблизости. — Еще одна Частица Эдема? — спросил Леонардо, голубые глаза засверкали. — Как Яблоко. — И Посох, — добавил Эцио, напряжение сквозило в его голосе. — И Плащаница, — отстраненно промолвил Шон, все еще пытаясь разобраться с запутанным клубком мыслей. — Все они были созданы Теми, Кто Пришел Раньше. И все они обладают достаточной мощью, чтобы оставить свой след в человеческих легендах. Его пальцы отсчитывали Частицы Эдема одну за другой, а язык едва успевал произносить названия, мелькавшие в его голове: — Контроль разума, которым обладает Яблоко, Посох — усилитель, Плащаница умеет исцелять, но Меч… Историк изумленно моргнул, посмотрел на Адама и продолжил: — Нам не известно предназначение Меча. — Он приносит лишь беды, — смотря сквозь них, тихо заговорил Адам. — Я думал, что он уничтожен. Кажется, я и здесь подвел вас, сыновья. Эми была в смятении. — Очередная библейская история, так? — она покосилась на Доктора, но тот стоял, закрыв глаза, и лишь изредка подергивающаяся челюсть выдавала, что он все еще жив. — Меч должен был стать какой-нибудь огромной пламенной штукой, которая была создана, чтобы остановить любого, рискнувшего воровать Яблоки с Древа Жизни. Смех Адама был сухим, как пыль. — Это то, о чем они говорят? У нас было Яблоко и наша свобода, но Первые хотели отобрать и то, и другое, — горечь комом застыла в горле мужчины, едва пропуская слова. — Поэтому они поставили ловушку. Меч должен был стать гарантом силы, которая, как они считали, приманила бы нас обратно, вновь сделав нас стадом послушных овец — и один из нас удерживал бы власть над остальными. — Он прерывисто вздохнул. — Но за такие вещи всегда приходится платить. — Зигмунд, король Артур, хан Атилла! — историк ничего не мог с собой поделать, имена вырывались из него одно за другим. — Все они были великими лидерами, у каждого был Меч, и история каждого закончилась трагически. — Но его предназначение должно отличаться от Яблока, — добавил Леонардо, буквально светясь от восхищения. — Или же у Меча не было способности искушать. — Одно было создано для обмана. Ложные видения, ложные поступки. Другой же… — насколько же древним выглядел Адам в теле, которое ему не принадлежало. — Меч показывал правду, раскрывая прошлое, настоящее и будущее. — Для Жанны Д`Арк это было Гласом Божьим, — пробормотал Шон. Кусочки собирались в картинку. Снедаемый горечью, Адам продолжил: — Я знал, что ему не стоит доверять! Но мои сыновья… — он наткнулся на решительные взгляды его слушателей. — Ослепленные гордостью. Глупцы. Как и все юнцы, они думали, что смогут победить то, что поработило их стариков. ЭТО НАЧИНАЕТСЯ ЭТО ЗАКАНЧИВАЕТСЯ Трое мужчин пошатнулись под накатившей настойчивой волной. — Он взывает к нам через Меч, — изможденный, Адам едва держался на подкашивающихся ногах. — Возможно, ему стоит поискать менее болезненный способ коммуникации, — Эцио схватился за голову, на которой лежала твердая рука Леонардо. Доктор ожил, разъяренный, переполненный болью, будто с него содрали кожу. — Я знаю, что ты меня слышишь! — кричал он всему и ничему. — Ты должен сконцентрироваться. Мы поможем тебе, но. Ты. Должен. Сконцентрироваться! Ты можешь это сделать? Но ничего. Ни движения. Ни звука. Они ждали — вслушивались, вглядывались, замерев на месте и размышляя, чего же ожидал этот сумасшедший… Часть освещения над их головами моргнула и потухла на несколько секунд. — Вот так! Я знал, что ты сможешь! — весь сдерживаемый пыл Доктора вырвался радостным воплем. Он поник, как только послышался сигнал тревоги. — И я надеюсь, что я только что не поздравил так некстати случившийся перебой в электропитании. Россыпь искр, посыпавшихся из ближайшего переговорного устройства, заставила всех подпрыгнуть на месте. — Что у тебя за странные отношения с этими бестелесными сущностями? — бросила Эми, приподняв бровь и поглядывая на Доктора, весь ее задор сменился беспокойством. — Разве ты не можешь просто по нормальному поговорить с ними, о погоде, ну или еще о чем-нибудь. < Где чертова каталка? Идиот, брось баллон! Нужен дефибриллятор! > Голос, донесшийся из дребезжащих колонок, был искаженным, но сквозившее в нем самолюбие было слишком знакомым. — Это… это Видик? — выпалил Шон, прежде чем Доктор шикнул на него. Послышался другой голос, практически полностью заглушаемый воем сирен и сигналов. < Сэр, давление падает! Повреждения слишком обширные, перемещение сейчас может… > Яростный ответ только подтвердил догадки о своем обладателе. < Выполняй свою работу! > И, хоть голоса в переговорном устройстве замолкли, там было что-то еще. В этот раз не было ни волны боли, ни отчаяния, от которого немело все. Лишь слабая, измученная мольба. торопитесь Уголки и без того подвижного рта Доктора дернулись, но отнюдь не в улыбке. — Уже идем. Это напоминало какой-то странный след из хлебных крошек. Моргающие то тут, то там лампы вели их от коридора к коридору. На одном из поворотов Эцио внезапно дернулся. — Тут Тамплиеры не проходили, — сказал он, глаза мерцали от Орлиного Зрения. — Насколько мы можем доверять тому, что ведет нас? — Так почему бы не выяснить это? — пробормотал Доктор, бросаясь вслед за огнями как мотылек, летящий на пламя. Переговорные устройства оживали, отзываясь криками и приказами, и направляя их вглубь здания Абстерго. Резкие тени делали лестницы все зловещее с каждым новым пролетом вниз, вниз, вниз. Гладкие стальные стены сменились грубым бетоном, так, словно их притащили сюда из другого мира. Наконец, показался последний лестничный пролет, у подножия которого виднелась маленькая дверь — опечатанная и всеми забытая. Доктор как волшебник, взмахнул звуковой отверткой. — Мне нужно пару секунд! Но все его бахвальство сошло на «нет», когда дверь открылась сама по себе. Впереди простиралась тьма. За дверью оказался огромный гараж с колоннами, из-за чего складывалось впечатление, что в центре Абстерго находился собственный подземный Карнак*. Несколько машин стояло в отдалении, но в полумраке могло прятаться все что угодно. Ближайшее переговорное устройство отозвалось предупреждением. < Проникновение на уровне Е! > — Уровень Е? — спросил Леонардо, бесстрашно стоя среди их нового окружения, и указал на нарисованную «А», выделяющуюся на холодной серой стене. < Отправить отряд на перехват! Нам нужно больше времени! > Доктор вздохнул, улыбка, наконец, коснулась его губ. — Какой же ты молодец, — прошептал он, не обращаясь к кому-то конкретному. Было заметно, что он прикусил щеку изнутри, и Шон кивнул, соглашаясь. — Он перехватил контроль их систем безопасности. Они не знают, что мы здесь. — Именно! — Доктор хлопнул в ладоши, его энтузиазм разгорался с новой силой. — Мне нравится твой стиль! — крикнул он, прежде чем броситься вперед. Остальным пришлось поторопиться следом, не забывая следить за окружением. Каждое мгновение было нацелено на то, чтобы отыскать опасность — прежде чем она отыщет их. Но это не помогло, когда Доктор внезапно остановился. Эми взвизгнула, едва не налетев на него. — Ой! Смотрите! Радость, плескавшаяся внутри, покинула Доктора. — О Господи… — он сглотнул, крепко зажмурившись. Глаза двигались под прикрытыми веками, словно он провалился в сон. — Это нехорошо. — Не хорошо? Не хорошо? — недоверчивость в голосе Эми притупила панику. — Не мог бы ты быть чуточку более конкретным? — Как? Это просто невозможно, — прошептал он сам себе, прислушиваясь к каждому фибру своей души. Рыжеволосая была готова взорваться, но Эцио внезапно вскинул руку, активируя Орлиное Зрение. — Что-то приближается! Вырываясь из оцепенения, взволнованный Доктор поднял руки. — Не неси чушь! Это мы приближаемся к нему! Теперь, если вы соблаговолите немного помолчать, то я смогу понять, как… Аааа! Его голос сорвался на высокие ноты, когда Эцио бесцеремонно схватил его за рубашку. Не слишком церемонясь, ассасин оттолкнул его за ближайшую колонну. — Пригнитесь! Услышав предупреждение, все бросились врассыпную, ища укрытие за колоннами. Все, за исключением одного. — Шон. От того, с каким знакомым выражением прозвучало его имя, у Шона перехватило дыхание. Он обернулся и увидел, как осунулся и побледнел Адам. — Нет, — выдохнул мужчина, медленно делая шаг навстречу историку, затем еще один. — Не могу позволить… Боль от осознания была сильнее, чем от соли, просыпанной на открытую рану. — Дезмонд? Всего лишь имя, но голова брюнета откинулась назад, худое, подтянутое тело выгнулось, жадно хватая воздух. Услышав шум двигателя, Шон схватил ассасина и вместе с ним бросился к ближайшей колонне. Он прижал к себе задыхающегося мужчину, краем глаза следя за паркующимся грузовиком. — Дезмонд, — с безграничной заботой прошептал он. — Не уходи. Прошу тебя. Тело в его руках было неподвижным, и Шон чувствовал, что что-то изменилось, но только крепче обнял ассасина. — Меч, — раздался едва слышный шепот, не принадлежащий Дезмонду. — Он зовет его. Дверь грузовика открылась, и несколько Тамплиеров в боевой готовности вылезли наружу. — Транспорт на позиции, сэр! — один из бойцов коснулся рации на плече. < Как раз вовремя! > Раздражение Виддика ясно слышалось в динамиках. < Назад! > Тонны бетона и стали затряслись, и то, что некогда было безликой стеной, развалилось пополам. Гигантская трещина, раскалывающая скалу. Полоса света, лившаяся из разлома, становилась все шире, открывая взору гробницу. В противоположность гаражу, гробница — Хранилище — оказалась комнатой, идеально чистой и белой от пола до потолка. Машины, покрывавшие ее стены, трещали и попискивали на своем собственном языке. Но, несмотря на всю эту стерильность, в помещении почти царил запах, который ощущался почти физически — едкий и слишком резкий. В центре комнаты стоял последний из Анимусов, на котором не было видно ни следа повреждений. Пустой аппарат с множеством проводов и ограничителей, тянущихся прочь, и несколько техников методично разбирали его на части. Однако же большая часть действий была сосредоточена на каталке, прикрытой белой простыней. Что бы под ней не лежало, этого нельзя было разглядеть за людьми, снующими туда-сюда. Виддик, злой как черт, выкрикивал приказ за приказом. — Мы должны были отбыть двадцать минут назад! — рыкнул он, потирая ушибленную челюсть. — Загружайте грузовик! Немедленно! Спрятавшийся в тени Эми на секунду открылся более выгодный обзор. Она бросила взгляд через плечо и тихо прошептала: — Доктор, откуда у них целый Анимус? Ответа не последовало. — Cazzo! — простонал Эцио, посмотрев по сторонам. Ответа не было, потому что не было Доктора. — Есть только одна возможность! Доктор кричал на бегу, и его злость эхом отражалась от потолков. Его длинные ноги несли его прямо сквозь застывших в удивлении Тамплиеров. Едва сердце пропустило удар, как Эцио резким жестом приказал остальным оставаться в укрытии, а сам показался из-за колонны. — Folle! Он бросился вслед за творящим безумство Доктором, держа клинки наготове. — Была лишь одна, — Доктор разразился праведным гневом. — Одна-единственная возможность, чтобы ваше примитивное устройство могло выстоять против временной негармоничности! Толпа отступила, поскольку никто не рискнул выйти против него. — Доктор! — Виддик был явно не рад гостю, а кровь на его зубах сделала его улыбку еще более уродливой. — Я ужасно рад вас видеть, даже с вашим цепным псом. Надеюсь, вы захватили с собой и остальной зверинец. — Где он? — пересекая комнату, Доктор не обратил внимания на подначку. — Кто? — впервые за все время на лице Виддика проступили настоящие, ненаигранные эмоции. — Вы знаете, кто! — громогласно бросил Доктор. — Артронная бомба, которую я активировал, должна была вырубить каждый работающий Анимус на этой планете, но почему-то я вижу один, цел-целехонек. — Казалось, что сейчас он мог убить одним лишь взглядом любого, кто рискнет подойти к нему. — Вы должны были как-то перенаправить энергию через что-то. Или кого-то. Того, кто прикован к той каталке! Кто это? — потребовал он. — Один из ваших Объектов? Доктор подошел ближе, холодное презрение в его голосе было куда страшнее, чем неприкрытый гнев. — Спрашиваю в последний раз. Где. Он? — Как насчет сделки? — предложил Виддик с удивительным спокойствием. — Покажите мне мистера Майлза, и я покажу вам все, что вам нужно знать. — Никакой сделки, — усмехнулся Доктор, но новый голос перекрыл их всех. — Хватит! — произнес мужчина, что стоял у края гробницы, выпрямившись во весь рост, костяшки сжатых пальцев побелели от злости. — Больше никаких игр! Виддик встретил мужчину, которого он знал как Дезмонда Майлза, вздохом облегчения. — Ну, разве он не прелесть? И тихим шепотом добавил: — Приведите Майлза. Плевать, что случится с остальными. Но прежде чем он успел закончить приказ, что-то пришло в движение. Эцио сразу ушел в оборону, отбивая выстрел тазера и перехватывая дубинку второго охранника. Это был… Дезмонд? Адам? Кто бы не держал контроль над телом, удары наносились быстрее, чем их могли отбить. И был Доктор, который обходил стоящих на его пути к каталке, чтобы приблизиться настолько, чтобы… Запах. Первым, что пришло ему в голову, был запах жареного мяса, которого там, в принципе, не должно было быть. Казалось, что время зависло, застыло тягучей каплей. На каталке находилось тело — это было очевидно. Оно покоилось под белой тканью, крошечные вспышки остаточной артронной энергии плясали на изуродованной поверхности. По всей вероятности, тело принадлежало мужчине, но обугленная плоть не давала большой уверенности. Сложенные руки, словно баюкая, прижимали что-то к почерневшей груди. Меч. Меч. Доктор не произнес ни слова, лишь губы сложились в тонкую линию. Было нечего сказать. Но что-то прямо под краем простыни привлекло его внимание. Схватка вокруг него продолжилась словно в замедленной съемке. Смутное осознание настигло двух ассассинов, что пробивали свой путь к Доктору, каждый удар, каждый бросок становился безжалостнее, как только они оказались достаточно близко, чтобы разглядеть то, что было на каталке. Доктор же был слишком захвачен собственными мыслями, чтобы обратить на них внимание. Недолго думая, Доктор потянул за простынь, отгибая край. Он искал взглядом неповрежденные участки кожи. Было тяжело сохранять спокойствие, видя, как очередной всплеск радиации превращает плоть в пепел. Неосознанно отдернув руку, он, тем не менее, придвинулся ближе, наблюдая, как обугленный участок кожи под простыней розовеет и обновляется. В какой-то мере было даже удачно, что он так внимательно вглядывался. Иначе бы он точно упустил момент, когда тело сделало едва заметный вдох. — Ох… — он прижал руку к лицу, пальцы судорожно впились в щеку, словно пытались выцарапать ответы. — Боже мой… — Простите, — у другой стороны каталки появился Виддик и, игнорируя живого, дышащего, обожженного человека, потянулся к Мечу. — Думаю, это мое. Рев автомобильных клаксонов разорвал воздух. Люди хватались за головы, затыкая уши, чтобы вой не оглушил их совсем. Доктору было плевать. — Ты уйдешь отсюда с пустыми руками, — сказал он тихо, его не заботило, были ли его слова услышаны. Он схватился за меч, но обугленный комок плоти, некогда бывший рукой и сжимающий его рукоять… Тьма. Или лучше сказать — пустота, без начала и конца. Ни верха, ни низа. Ни сторон, ни границ. Стоило ему пошевелиться, под ногами появился пол. Гладкий и серый, испещренный странными рисунками. В какую бы сторону он не направился, новая часть пола появлялась, в то время как старая часть исчезала, создавая впечатление, словно он и не двигался в этом безликом месте. Доктор остановился. В его руке появился маленький красный мячик для крикета. Недолго думая, он с силой размахнулся и бросил его в пустоту… И едва не упал, когда мяч угодил ему между лопаток. — Поразительно! Ошеломленный Эцио моргнул, уворачиваясь от удара уже несуществующего врага. Быстро осмотревшись, он замер, плечи поникли. — Что теперь? — Выше нос! — Доктор ободряюще похлопал его по плечу. — Думаю, лучшим вариантом сейчас будет просто плыть по течению. К ним присоединилась еще одна фигура, появившись прямо перед глазами. И не одна. Двое. Их очертания размывались там, где заканчивался один человек и начинался второй. Но на лицах обоих отражалась боль. — Dio mio! — Эцио попытался схватить одного из них, но руки прошли сквозь тело. — Мы должны им помочь! Доктор постучал по лбу костяшками пальцев, словно это могло ускорить появление решения. — Да-да! Дай мне секунду! Наконец, хлопнув себя по лбу, он протянул руку через них. Поднатужившись, Доктор дернул рукой раз, второй, третий, и отступил, сжимая что-то в ладони. Или кого-то, потому что в помещении, где только что было три человека, их стало четверо. Молодой ассасин стоял на четвереньках, пытаясь унять дрожь. — Доктор, тебе бы не помешало поработать над техникой. Черт! — Дезмонд! — улыбаясь во весь рот, Доктор подскочил к нему и протянул руку, помогая встать. — Рад снова видеть тебя! — Спасибо. Надеюсь, что так, — Дезмонд поморщился, принимая помощь Доктора, и потирая отметину на груди. — Здорово снова быть одному, — с извиняющимся видом он обернулся к их четвертому спутнику, седовласому немолодому мужчине. — Без обид! Несмотря на свои годы, мужчина был невероятно красив, и ответная усмешка появилась на его, покрытых шрамами, губах. — Даже не думал. Доктор развел руки в приветствии. — Ты должно быть Адам! Приятно, наконец, увидеть тебя во плоти… — он замолк, в раздумии нахмурив брови. — Ну, как говорится. Они пожали руки, словно старые знакомые, и Адам тихо усмехнулся. — И все-таки ты странный, Доктор. — О, часто это слышу! — Итак… — Адам обвел рукой помещение. — Что это за место? — Я не совсем уверен… Это похоже на временнотелепатическую сингулярность, — развивал свою мысль Доктор. — Своего рода психического перерыва, — пояснил он, заметив направленные на него недоуменные взгляды. — Хотя, возможно, хозяин этого места найдет объяснение лучше. Его глаза сверкнули, он рассматривал бесконечно тянущиеся тени. — Почему бы тебе не выйти и не присоединиться к нам? Было бы стыдно не познакомиться с тобой поближе после всего этого. Мгновение ничего не происходило, а потом их число вновь изменилось. Сначала появились крохотные фигурки, больше похожие на серебристых призраков. Они двигались синхронно, словно стая птиц — буквы и цифры, кружащиеся в сумасшедшем танце. Наконец, они собрались в единое целое. До боли знакомый силуэт. — Это было так давно… — прозвучало с грустью. — Объект Шестнадцать? — к Дезмонду первому вернулась способность говорить. Конструкция зашлась смехом, который можно было легко спутать с истерикой. — Знал, что ты придешь.