Акварельные открытки (по BTS)

      Жизнь не удалась, но попытку засчитали.             БОРИС КРУТИЕР

***

      Юнги уставший возвращается домой, как обычно, под утро. Вымотанный, как собака и Мина совершенно не радует видеть то, что он наблюдает уже второй год подряд.       Хосок, удолбившийся очередной дозой колес, смотрит как не нормальный и встречает, выдохшегося, помятого Юнги, пропитыми, влажными поцелуями в шею, с сиплыми причитаниями о том, как пиздец сильно скучал. Хотя Юнги уверен, что о его существовании, в целом, вспоминают только когда Юнги стоит впритык, не меньше десяти сантиметров. При другом раскладе, колеса и дешевый алкоголь, Хосоку Юнги, отлично заменяют.       У Юнги жизнь по пизде, с того самого, «Я Чон Хосок». И было бы все хорошо, если бы в чудный четверг, не наебнулось и не разбилось о жестокую реальность. «Он же долбится!» усердно доказывает Тэхен, но Юнги же весь из себя знает лучше, а потом, просто пришлось признать, что увяз по уши в этом дерьме.       Попытка не пытка, уверяется Юнги на пятом месяце, кривых отношений. Хосок плачется и клянется, что завяжет с этой херней, что Юнги дороже, что это последний раз и снова, Юнги приходит и застает его в таком состоянии. Юнги честно пытался, пытался по хорошему и по плохому. Запирал, избивал, умолял, грозился уходом и каждый раз, глаза в глаза, «Клянусь! Это в последний раз!» верил. Со временем прибилось, в клятвы Юнги уже не верит, отчетливо осознавая, что тут он бессилен.       Хосок ластится всем телом ближе, тяжело выдыхая в чужую шею и шарится по карманам в кожанной курте, начиная копошиться и явно раздражаться. Юнги не шевелится, потому что знает, чем дело кончится. Хосок ищет заветный бутылек с Трамадолом*, который, под сломленной волей, приносит уже сам Юнги, каждый день, как по расписанию.       Хосок бесится и шипит, Юнги как личный диллер, который сегодня почему-то с товаром наебал, хоть Хосок и заплатил. – Где он? – Чон нервно шарится в карманах, перебирая мелочь, дрожащими руками. – Где он, Юнги ?! – парень срывается на крик и смотрит совсем бешенно, но как сквозь стекло и за пеленой.       Юнги молчит и смотрит устало, потому что заебало, заебало сильно, до крика и догнивающего смысла существования в целом. Это уже просто невозможно выносить. Юнги не такой сильный, как хотел думать. Сердце бешено стучит и Юнги самому уже не помешали бы колеса, да посильнее, после сдавленного, еле слышным шепотом – Я не принес.       Голова раскалывается и в висках давит, Хосок бесится и срывается на нечеловеческий визг, вцепляясь куртку когтями до скрипа. – Почему? Я больше тебе не нужен? Вот так ты любишь меня?!       У Юнги внутри все переворачивается и крошится, осыпаясь сожалениями под ноги, после этих слов, кажется, что любить Юнги уже не сможет. Да и любил ли вообще? Он и не помнит уже.

***

      У Чонугка губа разбита и на душе кошки скребут. Хочешь всегда как лучше, а в итоге, получаешь от жизни подсрачник. Привык уже к такому раскладу, просто перетерпи, может завтра будет лучше, но лучше все никак не наступает. Чонгук пытается выживать в этой реальности, но его постоянно кидают с небес на землю, не забывая напоминать, что его место к полу поближе. И все громко кричат, «Подумаешь облажался, попытайся еще раз!» но Чонгук заебался пытаться еще разы. Все летит к хуям, а жизнь беспросветная куча дерьма, с самого глубокого детства.       Мысли и сожаления о собственной никчемности, лучший товарищ для прогулок, Чонгук забредает хер знает куда. Просыпается и приходит в себя, стоя на старом, потрепанной, заброшенном мосту. Под ногами, темная и манящая толщия воды и кажется, что не так уж и плохо было бы, прыгнуть сейчас вниз и перестать существовать. Тусклый, серо-голубой туман, обволакивает воздух и дальше чем на три метра перед носом, ничерта не видно, это даже нравится, ведь если Чонгук решится прыгнуть, никто, наверное, даже и не заметит.

***

      Юнги отталкивает от себя озверевшего Хосока и убеждается, что это последняя капля. Нет сил, ни бороться, ни сопротивляться, ни пререкаться. Уже наплевать. Мин бросает последний презрительный взгляд и молча исчезает за дверью, отчетливо слыша, как старенький телевизор бьется экраном о пол.        «Заебало!» Сколько людей, сейчас произносят тоже самое, у себя в голове? Юнги не знает, но он честно, и плевать на это хотел. Уже ничего не хочется и ни во что не верится, все, о чем мог бы мечтать Юнги, спрятано в ледяном, утреннем тумане и не хочется сильно в него всматриваться.       Юнги слабый и вроде как умирать не хочется, не потому что это неправильно, а потому что кишка тонка, перелезть ограду и сигануть вниз. И Мин действительно считает тех, кто стоял на его месте, дебилами, но вот сейчас, смотря вниз и размышляя «А что если…», затея кажется не такой уж и идиотской.       Юнги пялится сквозь пелену и прикуривает последнюю сигарету из пачки, щелкая зажигалкой. В целом, сейчас, не так уж и плохо. Мертвая тишина, мост и мысли о том, что Юнги, вроде как, освободили из клетки. Хосок словно спустил с поводка, Юнги как минимум был уверен, что в ту квартиру, он точно не вернется.       Чонгук вслушивается в звон пустоты, чем дольше слушаешь, тем он становится громче, почти оглушает и где-то на том моменте, где Чон мечется между, еще секундой и готовностью глубоко вдохнуть и наебнуться мимо жизни, кто-то чиркает зажигалкой.       Чонгук мнется и думает, что даже тут неудачник. Хотелось по тихому и без сопровождения, но парень на другой стороне моста, явно не выглядит заинтересованным, прыгнет Чон или нет. Зато в Чонгуке уверенности через край, что ему необходимо, а вот тому второму не особо, и так сдохнет от курения, да и к тому же, какие проблемы могут быть у кого-то, кроме самого себя?       Самое страшное в этой блятской вселенной, это, пожалуй, надежда. Надежда что ты успеешь, надежда, что тебе ответят взаимностью, надежда, что за тобой вернутся, спасут или не дадут сгореть. Надежда, самое страшное оружие в мире, потому что когда она исчезает, тебя даже не нужно добивать. Ты сам сделаешь это.       Чонгук думает, что если уже собрался прыгать, то нет смысла придерживаться здорового образа жизни, но на самом деле, это пресловутая надежда.       - А еще сигарета есть? – Чон переползает через низкую ограду, плетется по дороге на ту сторону и повторяет еще раз, потому что с той стороны ответа нет и игнор полнейший.       Юнги настолько увлечен своими мыслями, что даже пепел не стряхивает, сигарета медленно тлеет у него во рту и осыпается пеплом на одежду, догорая чуть больше, чем до половины.       Чон хватает за плечо и спрашивает в третий раз, отмечая, что это последний, - Есть сигарета? У Юнги взгляд пустой и не понимающий, с отчетливым оттенком ахуя, что тут еще кто-то присутствует. Он лезет в карман, молча пытаясь нащупать пачку, но вспоминает, что последняя сигарета, зажата у него между губ. Мотает головой отрицательно, а Чонугк думает, что жизнь чертовски несправедливое хуйло.       Несправедливое, потому что люди с такими глазами, не должны умирать. Потому что люди, с такой нежной душой, которую заметно даже без слов, она чувствуется, когда просто стоишь рядом, совершенно точно не должны падать с моста.

***

      У Юнги в кармане пара молочных шоколадок и пачка презервативов. И вроде как, не правильно, потому что Юнги двадцать четыре, Чонгуку восемнадцать, не правильно, потому что Юнги читает андеграундный реп, в клубе по ночам, а Чонгук учит французский, чтобы сдать зачет, не правильно, потому что по приходу домой, Юнги обычно получает пизды и завтрак, а не пьяные поцелуи и истерику. Но жизнь ведь такая странная вещь, разве нет?       Чонгук учится играть на акустической гитаре и постоянно спрашивает Юнги, чтобы тот написал ему дельную песню, сам же Мин шипит и ежится, отнекиваясь, мол, я слишком крут для тебя сопляк и вслушивается в каверы на популярные баллады, по вечерам, приговаривая, что Чонгук явно стал лучше петь и возможно, если он хорошо закончит учебу, Юниг просьбу выполнит.

***

      Чонгук вообще не ожидал, перед носом шоколад и презики, брошенные на учебник и Юнги, запихавший руки в карманы домашних шорт. Чон смотрит непонимающе и поднимает взгляд на старшего, типа, «Ты серьезно? Покупаешь меня шоколадом?»

***

Безусловно, надежда, самое страшное оружие в мире, ведь когда она рушится, ты падаешь вместе с ней, разбиваешься и миру уже нет дела до тебя. И безусловно, надежда, которая сбылась, может собрать тебя по крупицам, даже если ты уже почти прыгнул с моста.