Информационные Сети

— То есть ты превратил себя, если выражаться грубо, в чистое сознание, отдельное от человеческой оболочки? — Мияно сидела на принесенном с кухни стуле, с интересом рассматривая типа на экране компьютера. — И утверждаешь, что ментально мало чем отличаешься от живого человека? А как же эмоции и чувства, регулируемые у людей воздействием гормонов? Как ты можешь чувствовать, пребывая в своем нынешнем состоянии? Что говорить о чувствах и эмоциях Шихо, то она отнеслась к личности Кайто Кида удивительно спокойно, даже с долей некоего исследовательского интереса. Зато Шиничи как-то незаметно успел выпить всю кружку того самого своего успокаивающего сбора, и сейчас его информатор этак незаметно поменяла местами свою и его кружки, вновь поставив программиста перед фактом чая. — Не скажу, что я сам дошел до этой мысли, но, как видишь, эмоциональная составляющая личности не зависит полностью от гуморальной регулировки тела человека. Скорее, это механизм, который обуславливает ее существование в условиях организма. В программном виде, к слову, это все смотрится и осуществляется на порядок проще, — нет, его самодовольная мина весь сегодняшний вечер отчаянно просит кирпича. — И кто тебе помогал? — с профессиональным пристрастием продолжает допрос Шихо, но Кайто ее прерывает, отмахиваясь и явно не собираясь отвечать. — Это ваша работа узнать, детективы. Точнее, — шутливый поклон из сидячего положения в сторону девушки, — очаровательный информатор и детектив, — вот ведь паяц. — Считайте, что я великодушно щажу вашу профессиональную гордость. И ведь выражение лица такое, что впору было бы утверждать обратное. Мол, вы до сих пор этого не знаете, и я элегантно ткну вас в это мордами, уважаемые господа, чтобы неповадно было работу себе облегчать и из меня информацию тянуть. — Как я и говорил, — Кудо показательно зевает, — рожа мерзкая, пользы мало. Упорно не желает помогать следствию, лишь бы жизнь никому ненароком не упростить, — парень делает вид, что не замечает красноречивого взгляда от Шихо в духе «кто бы говорил», прихлебывая уже чужой чай и совершенно не отдавая себе в этом отчета. В голове же пытается убедить себя, что, какая бы мерзость не была изображена на мониторе, бить его с ноги вовсе не выход: техника ведь не виновата в его сомнительном обществе. Которое по приходу информатора и вовсе повысило планку издевки в голосе сверх всякой меры. — Этот злобный малый просто завидует, что даже после своей биологической смерти я предстаю перед прекрасной дамой в более презентабельном виде, нежели он, — Кайто с намеком на сочувствие качает головой, поглядывая на в высшей степени скептическое выражение Шиничи. — Более того, кажется, я даже в гробу симпатичнее выглядел. И на следственных фотографиях тоже очень даже ничего. И это чудовище поправляет недавно законченный венок на своей голове, выглядя в нем как-то совершенно невозможно. Чертов вирус, потрясший все информационное общество до основания. В прошлом вполне себе живой человек — сейчас спокойно так щеголяющий венком из доселе спящих степных цветов на, по сути, несуществующей голове. Почему «спавших доселе»? А потому что охочий до дешевых спецэффектов Куроба заставил эти цветы расцвести, как только надел венок к себе на голову. И, конечно же, главный любитель «дешевых» спецэффектов Шиничи засмотрелся. — Ладно, по крайней мере, — Шихо вздыхает с покорным выражением воспитателя в младших классах, осознавшей, на что она подписалась, — я выяснила, какого вы друг о друге мнения. И как в такой обстановке работать? — она с усмешкой обводит взглядом почти идентичные лица программистов. — Вы, двое из ларца, прекращайте разыгрывать спектакли, — Кайто усмехается, а Шиничи благоразумно проглатывает справедливо возникшие возмущения. — Мы все по самые уши в этом и нужны друг другу. Как жаль, что часть вашего общения, прошедшая без моего участия, привела к плачевному результату в виде двух идиотов, не желающих делиться друг с другом информацией. — Да что он мне нового скажет-то… — Да что я там самостоятельно не узнаю-то… — Будьте добры пока закрыться, — Шихо нежно улыбается, — и работать вместе с этой минуты. Зажали что-то друг от друга? Молодцы, возьмите по медали за непроходимую глупость. Но с этого момента все новое, что становится известно одному, должно стать известно всем троим, ясно? — она говорит мягко, без угрозы, но чувствуется, что никто и не подумает ее ослушаться. — Не хочется, чтобы из-за ваших дурацких игр под угрозу было поставлено расследование с такими большими ставками. — Я покорён, — в наступившем молчании выдает вирус. — Шиничи, — нет, ну что за панибратство, — это она твоя гипотетическая девушка? — Нет! — Гипотетическая девушка? — информатор не сдерживает смеха. — Нет, это не я, я бы не смогла так долго не замечать того, как этот юноша, — ох и щедро же она плеснула насмешки в последнее слово, — нерешительно ходит вокруг да около. — Нигде я не хожу! — Он пару раз пытался признаться, но это каждый раз кончалось каким-то невообразимым балаганом. — Мияно! — Кудо праведно негодует. — Ты ведь хочешь, чтобы мы сотрудничали, да? — спелись, заразы. — Так почему вполне осознано рождаешь во мне желание вот это, — указующий перст в сторону беззастенчиво ржущего Куробы, — закопать под землю уже в виртуальной реальности? И чтобы не выбирался уже. — Да ладно тебе, просто я каждый раз не могу удержаться, вспоминая твою «изящную» формулировку, детектив, — Кайто примирительно поднимает руки. — Я действительно не собираюсь утаивать от вас всю новую поступающую ко мне информацию и, по мере необходимости, буду делиться уже имеющимися у меня сведениями. Вам их много и не нужно: как только дело будет сделано, все дела Веббер и вся нехитрая предыстория тут же выплывет наружу, уверяю вас. — Дело? — хороша, как и всегда, коротко и по делу, тогда как Кудо имел огромный соблазн продолжать препираться на тему того, что наличие или отсутствие у него девушки — совсем не дело залетных мерзопакостных вирусов. — Да, — полуосознанным движением парень откидывает с глаз мешающие пряди волос, которое зачем-то осознал Шиничи, — в недрах информационного архива Веббер, далеко не в самой его защищенной части, еще при жизни я спрятал нечто весьма, — он запинается, — весомое. Для вашего расследования и для моего дела. Так как эта штука нужна вам, то, считайте, я безвозмездно помогаю вам ее достать. В одиночку, как довелось недавно узреть на практике, увы, моих сил недостаточно. — И что же это за штука такая волшебная? — хмыкает. — Кластер информации. Уверяю, этого достаточно, чтобы открыть самое громкое дело за все последнее время. Донесите ее до людей всеми доступными способами — этого я хочу, — он кривит губы в подобии того, что нельзя назвать улыбкой. — И мы с вами будем в расчете за мою неоценимую помощь в расследовании. — Получается, ты собирался закончить все самостоятельно, как только окажешься полностью в сети? — на секунду Шиничи думается, что, кажется, он уже допивал кружку сбора сегодня вечером. Вот только в его кружке он закончился именно сейчас, а не раньше, и во второй раз чайник не ставил. Что за темная магия? — Ну да, — смущенно улыбается вирус. — Я не предполагал, что они настолько высокого обо мне мнения, чтобы выставить там такую защиту, — почти уважительно тянет Куроба. — Сейчас наверняка там все еще хуже, но и я приду достаточно подготовленным на сей раз. Основную защиту точно снесу, а кто-то из вас или оба, как уж решите, ударит направленно и достанет кластер, — он неловко пожимает плечами, мол, примерно так оно все и выглядит. И сразу становится ясно: простым все кажется только на словах. — Пойду я, — резко отзывается Кудо и, не давая вставить Мияно, которой явно было что ответить, слова, тут же спрашивает. — А сегодняшние нападающие? Что с ними? — А это уже не ко мне, детектив, — Кайто разводит руками и вроде бы даже ехидничает, только взгляд какой-то невеселый. — Я, конечно, просто потрясающий и невообразимо крутой, могу взломать все, что подразумевает хоть какую-то степень конфиденциальности, а что не подразумевает, просто захватить, но, — вздыхает, — ребятки не дураки и весьма качественно подтерли за собой все видеозаписи. Даже я не умею восстанавливать письма из пепла, — ох уж эти его метафоры. — Но ведь память твоего очаровательного информатора все еще при ней, по сему… — и многозначительно замолкает. Шиничи смотрит в сторону совершенно спокойной Шихо, предполагая, что сам он ныне выглядел довольно пасмурно. Мияно хорошо умела держать лицо, хотя, наверняка, приятного в произошедшем с ней сегодня было мало. — Я хочу непосредственно участвовать в процессе взлома Веббер, — просто отзывается она, чем заслуживает аплодисменты от даже присвистнувшего восторженно вируса. Кажется, ему действительно очень нравилась линия поведения информатора Эдогавы Конана. А вот к Шиничи Кайто исключительно цепляется… не то, чтобы детектива это вообще волновало! — Шихо, я это начал, я хочу это и закончить своими руками. — Я готова оставаться в твоей тени, — твердо замечает девушка, — и без особого сожаления отдаю тебе все лавры. Дело-то у меня не забирай, — скрещивает руки на груди. — И ты не прав, считая, что все началось с тебя. Я тоже в этом замешана. Не с Веббер, но с этими людьми, ныне работающими на эту корпорацию, я знакома. Фотографию решительной Мияно можно с чистой совестью вставлять как пример в толковые словари к слову «безнадежность», ибо спорить с ней такой — действительно решительно невозможно. Шиничи выразительно взглянул на непреклонную девушку, пребольно ударился о ее твердокаменную упертость и быстренько сдался. — Хорошо, но взамен я хочу знать все, что произошло сегодня. Как я понимаю, это те самые люди, которых мы с тобой, — детектив косится на явно заинтересованного вируса и просто машет рукой на его присутствие, ведь какая уже разница, — пытались, гм, оставить в глубокой сети в зоне повышенной нестабильности? — Те самые, — она кивает, — которых мы с тобой пытались убрать руками аномалий, да-да. Тогда я думала, что с ними покончено. Но, видимо, с этими аномалиями было не все так просто. Куроба аж весь подобрался, заинтересовано поглядывая то на информатора, то на детектива. Кажется, он был в полнейшем восторге. — Неужели я буду посвящен в темное прошлое Эдогавы Конана? Черт, знал бы я, что, будучи вирусом, получу такие плюшки, как минимум на полгода раньше сюда переехал! — глаза Куробы прямо заблестели от нешуточного ажиотажа. Интересно, его ненастоящее лицо передает его настоящие эмоции? Невольно жалеется, что настоящего Куробу Кайто Шиничи так и не застал. Разве что поискать старые видеозаписи из чисто исследовательского интереса. Хотя, будет ли он на них взаправдашним? Детектив внимательно всматривается в лицо вирусу, пытаясь поймать хоть отголосок каких-то других эмоций. Ощутимый горьковатый привкус его шуток просто не мог не найти отражения в его мимике. Но Кайто внезапно резко встряхивает головой, отчего непослушная челка падает на глаза, не давая читать их выражения. Вот так будто бы невзначай он отгораживается от внимания Кудо, не спеша тушить искру собственной улыбки. Это потому что он заметил внимательный взгляд детектива? — Как видишь, — Мияно явно занимала себя не теми проблемами, как Шиничи, которому невольно стало стыдно за ту глупость, что лезет в его голову, — не совсем прошлое. А довольно решительно настроенное настоящее. Но, — она внезапно чрезвычайно довольно хмыкает, — узнавай подробности сам. Иначе неинтересно, — и устраивается поудобнее, закидывая ногу на ногу и всем своим видом демонстрируя превосходство. Куроба с театральным видом охнул и схватился за сердце, показывая, куда поразила его информатор. Но пантомимой он и ограничился, переведя взгляд на Кудо. — Это та ситуация, когда истоки проблемы не так важны, — аккуратно задвигает он неудобную тему в угол, тоже не горя желанием ей делиться. Гордиться тут нечем. Шиничи всегда ставил жизнь высоко, отчасти поэтому и взяв на себя роль детектива, пусть интерес, конечно, в его выборе сыграл решающую роль. И попытка избавиться от кого-то, просто-напросто убив, хотя, почти что косвенно, до сих пор тяжелым грузом лежала на его внезапно не отсутствующей совести. Да, у детектива не было особенного выбора, но, как он считал, это его ничуть не оправдывает. Всегда можно найти выход, который не будет убийством. Просто тогда, выбирая между своими принципами и жизнью Мияно и, возможно, своей, он выбрал второе. — Хотя и наводят на интересные мысли, — информатор милостиво подает сознанию детектива еще один кусочек головоломки. — Раньше они никоим образом не были связаны с Веббер, это я точно помню, на них они не работали. Но, поскольку Кид утверждает, что теперь эти «ребятки» действуют в интересах корпорации да к тому же остаются в добром здравии после прохождения зоны нешуточных аномалий, я могу предположить природу этой зоны. Или хотя бы то, что Веббер о происходящем в глубокой сети хорошо знали, но почему-то не предприняли никаких мер. Кроме как выловили оттуда, конечно, нашу гоп-компанию. — Кажется, тебе не очень нравится группа зачистки, — вирус не удержался от своих пяти копеек. — Не сработались, — хмыкает. — Да и сложно питать нежные чувства к тем, кто уже — сколько там было? — Шихо загибает пальцы, подсчитывая что-то в уме, — семь раз пытался тебя убить. — Как это ничего не осталось? Ни одной записи с видеокамер? Ни с авторегистраторов, ни с охранных систем, вообще нигде? — Представь себе! Должно быть чертов Эдогава решил снова спасти шкуру своего информатора. А ведь так хочется прикончить что ее, что его! — Получим Мияно — припрем к стенке и надоедливого детектива. Им очень не повезло, что мы знаем о том, кто она. Сегодня ей удалось от нас уйти, но защититься со всех сторон невозможно. — Может нам стоит, хе-хе, обратиться за «помощью» в детективное агентство Мори Когоро? — Выберем помощничка посимпатичнее. Например, вот эту Мори Ран, как пить, дочурка начальника. — И этого Кудо Шиничи бери, говорят, самый толковый программист в этой шаражке. Может, пригодится чем. — Мы могли бы еще встретиться завтра или послезавтра. Тогда, когда у тебя время есть. Можем сходить в кино, например. Ты какие фильмы любишь? — Ран удобно устроилась в небольшом кресле у окна, попивая кофе из маленькой фарфоровой чашечки. Атмосфера этой кофейни всегда умиротворяла ее, пусть слишком необычно было сидеть здесь с Аоко, а не в компании Шиничи. Они с ним виделись все реже и реже, будто виртуальная реальность серьезно вознамерилась отобрать единственного друга детства у Ран. — Ты такая добрая, Ран, спасибо, — Накамори улыбается намного ярче, чем несколькими днями раньше. Постепенно исчезает из ее голоса неискренность, когда она говорит, что ей уже лучше, светлеет ее лицо и взгляд становится смелее. Мори с гордостью записывает это в список своих заслуг, продолжая таскать новоявленную подружку по кафешкам. Тонкий момент в одном — в большей части из них раньше она была с Шиничи, поэтому неизменно ощущала на грани сознания странную тоску, хотя, на самом деле, парень был от нее на расстоянии всего одного телефонного звонка. Пожалуй, Ран лучше всех может рассказать, насколько иногда это бывает далеко. — Мне просто очень приятно в твоей компании: совсем не замечаю, как летит время, — и действительно, за окном уже смеркалось, а расторопные официантки стали расставлять по столикам зажженные свечки для создания уютной атмосферы. В прошлый раз они пахли персиком, а на этот раз, судя по поплывшему по помещению мягкому аромату, это была гвоздика и корица. Как-то Мори вычитала в чайной карте, где очень подробно расписывались свойства всех добавок, что корица обладает свойствами слабого эйфоретика — ее запах поднимает настроение. То, что нужно, чтобы их вечер стал еще приятнее, несмотря на то, что он медленно, но верно близился к завершению. — А что ты думаешь насчет нашего расследования? — Накамори осторожно отпивает немного еще горячего брусничного чая и тянется за меренгой на блюдечке. — Мы так ничего и не нашли в квартире Кайто, хотя с нами был Кудо… — Не уверена, — хмыкает Мори. — Шиничи хороший, но, когда дело касается расследования, становится ужасно скрытным! Из него ничего нельзя просто так вытащить. Тем более, что обыскать все очень детально не получилось, — на этих словах ее собеседница стыдливо розовеет и переводит взгляд в кружку. — Думаю, нам стоит сходить туда еще раз. Но уже без Шиничи. — Без него? Но почему? — Потому что он вечно пытается меня опекать, хотя из нас двоих именно я сильнее! — при попытке гневно отпить кофе девушка несильно обжигается и отставляет чашку. Ну что за невезение? Проводить аналогию со своей скоропалительностью Мори, конечно же, не стала, считая свое решение единственно верным. Ну что может вообще случиться, если они еще разочек сходят домой к Куробе? — Просто ты очень дорога ему, — Аоко быстренько забирает себе последний кусочек шоколадки с фундуком, чуть озорничая и улыбаясь смущенной высказыванием собеседницы Ран, которая к тому же была немало возмущена ее вероломством — она ведь совершенно очевидно первой нацелилась на остаток шоколада! — Эх, — печально вздыхает Мори, посматривая на довольно хрумкающую орешками подругу, с горя вцепляясь в последнюю уже меренгу. Вот так всегда — кофе и чай еще толком остыть не успели, а сладкое уже все куда-то исчезло. — Я поддерживаю твое решение, — наконец, спустя пару минут отзывается Накамори, — потому что для меня это очень важно. Я не хочу, чтобы все это оставалось вот так, безнаказанным. И если, по твоим словам, из-за соображений твоей безопасности Кудо может что-то от нас утаить… Он хороший, но Кайто мне дороже всего. Я никогда не прощу тех, из-за кого он, — Аоко не плачет, сглатывая комок в горле, — оставил меня. — Ты очень сильная, — Ран кладет руку на плечо девушки, — и замечательно держишься. — Я не сильная, — отрицательно качает головой та. — Я просто смирилась с тем, что это случилось. Так или иначе, дорогие нам люди не всегда будут рядом, — на этих словах что-то остро кольнуло сердце Мори, — и исчезнуть они могут совершенно внезапно. У меня вот столько всего недосказанного осталось. Держись за тех, кто тебе дорог, — Накамори открыто твердо смотрит в глаза подруги, — защищай, насколько бы слабой тебя не считали. Кто если не ты? Ран кивает, облокачиваясь на спинку кресла и переводя отсутствующий взор в окно. Защищать Шиничи. Пожалуй, защитишь такого. Вечно считает себя умнее всех и без разбору бросается на рожон. Совсем не думает ни о себе, ни о своей подруге. Ведь что станет с ней, если с ним что-то случится? Дает ли он вообще хотя бы время от времени себе труд задуматься об окружающих его людях? О Ран, которая его любит. Только вот никак не найдет в себе силы признаться в этом. — Знаешь, я решила, — пустая кружка с тихим стуком опускается на стол, — вот поймаем преступника, из-за которого погиб твой Куроба, так я сразу признаюсь Шиничи, — говорит, а потом вспыхивает, словно спичка. Самой-то себе признаться в чувствах к Кудо было делом непростым, а уж произнести это вслух, пусть даже и вскользь — то еще преступление против душевного равновесия. — Я запомню это, — хитро щурится в ответ Накамори, явно давая понять, что теперь Мори будет не уйти от исполнения своего обещания. В конце концов Аоко слишком хорошо понимала Ран, а потому подсознательно старалась уберечь ее от собственных ошибок. Ведь Кайто так и не узнал, что является для нее больше, чем другом. За окном неспешно расстилался сумрачный вечер, девушкам предложили пару умопомрачительно уютных клетчатых пледов, на которые они с радостью согласились, а запахи пряностей мягко обнимали и дарили теплое умиротворение. Мори, не терпя возражений, заявила, что на мальчиках и преступлениях свет клином не сошелся, а потому увела диалог в совершенно невообразимые дали, обсуждая то недавно открывшиеся магазины, то предстоящие городские мероприятия, то музеи, которые было бы интересно посетить. Время шло незаметно, стараясь не скрипеть половицами. И, когда девушки наконец вспомнили о таком артефакте, как часы, было уже довольно поздно. — Давай я провожу тебя и уже от твоего дома возьму такси. Сегодня такая хорошая погода, грустно будет не погулять, — расставаться с Накамори решительно не хотелось. Той, по всей видимости, компания была только в радость, а потому, помявшись для приличия, она довольно быстро согласилась, накидывая на плечи легкий плащ и выходя в густую вечернюю мглу, щедро разбавленную светлыми пятнами фонарей. Погода медленно, но верно становилась все холоднее, ночь удлинялась, поедая часы дня и света. Была в этом какая-то своя особенная прелесть, но в комплекте с щедро предоставляемыми жизнью трудностями получалось довольно уныло. Если уж совсем вдаваться сейчас в лиричное настроение девушек, то хотелось свернуться на дне чашки с теплым любимым чаем и заснуть там до того времени, как снова станет тепло, светло, а все проблемы словно по мановению волшебной палочки решатся сами собой. В кинотеатрах не шло ничего особенно примечательного, но сходить, дабы пообниматься несколько часов с бумажным ведерком карамельного попкорна под какой-нибудь мало-мальски интересный сюжет, хотелось. А еще очень здорово, думается Ран, когда человек, с которым ты собираешься на фильм, не ворчит на то, что ты снова выбрала «сопливую мелодраму для девочек». Хотя, это ворчание не такое уж и надоедливое. Ведь идет в итоге… — На самом деле я люблю супергеройские фильмы, но твое предложение звучит очень интересно. Не смотри так на меня, просто с детства сложилось, — на улице почти ни души, и тихий голос Аоко звучит немного необычно в создавшейся обстановке. — Уже и не помню, когда в последний раз ходила с кем-то в кинотеатр, — говорит так, что сразу понятно — вспоминает последний раз, что провела там с Куробой. Но, кажется, это больше не причиняет ей острой боли. Она даже улыбается самыми уголками губ каким-то своим мыслям. Вот так, болтая о чем-то незначительном, как и весь вечер в кафе до этого, девушки добираются до дома Накамори, стоящего аккурат рядом с домом Куробы. Ран даже стало как-то неуютно, а взгляд сам собой метнулся найти темные окна квартиры бывшего ведущего программиста Веббер. — Кажется, удача наконец решила соблаговолить нам, — слышит Мори обрывок чужого разговора и оборачивается. Четверо незнакомых людей неспешно направлялись в их сторону. — Мори Ран, верно? — что-то очень сильно напрягло девушку в этом небрежном вопросе. Этим людям явно не было необходимости в подтверждении, и что им было нужно от нее — не ясно. Так что Мори быстро задвигает Аоко к себе за спину и на всякий случай встает в боевую стойку. — Смотря зачем она вам нужна, — хмурится, не имея возможности разобрать лиц. Шапки, шарфы, темные очки вечером. Подозрительнее личностей просто не придумать. — Да так, обсудить пару вопросов. Берите их, — вторая фраза адресована явно товарищам говорившего, быстро заступившим девушкам все пути отхода. — С ней нет юнца. — Сойдет то, что есть. Я не привередливый. *** Тем временем дома у Шиничи разворачивался оживленный военный совет, в который входило: конфликтующие стороны (две штуки) и сторона незаинтересованная (одна штука). — Почему бы тебе просто не дать сделать мне свою работу, не заботясь ни о чьей безопасности?! — Конечно, сделаешь ты, а мне потом тебя из информационных коллекторов вылавливать. Конечно! Это всяко «проще», чем изначально избежать проблем такого рода и просто-напросто пойти с тобой. Детектив как никогда четко осознавал, что эту битву он проиграл, но гордость не давала так быстро вздернуть белый флаг. Гордость и соображения безопасности, конечно же. Мияно оставалась непреклонна и неприступна, пользуясь тем, что Кудо уже был вынужден ранее принять ее кандидатуру в безусловные помощники. — Черт, это даже уже не смешно, — устало выдыхает Кайто, чем привлекает к себе внимание спорщиков. — Что не смешно? — осторожно уточняет Шихо. — Да у вас, ребятки, перманентный песец. Давай в сеть, Шиничи. Точнее, Эдогава Конан. Там для тебя персональное объявление войны. Все как положено: с пленными и ультиматумами.