Информационные Сети

Кайто сидит напротив весь такой улыбчивый до безобразия, довольный собой, по мнению Конана, чрезмерно для человека, умудрившегося испортить нечто настолько важное для существования любого адекватного мира, как вкус кофе. Ибо напиток, плещущийся в белоснежной фарфоровой кружке Эдогавы, вкусным назвать никак было нельзя. — Ты что, — едко интересуется детектив, вертя в руках ни в чем неповинную тару, — при жизни не употреблял ничего качественнее отвратительной растворимой бурды из ближайшего магазина? — Почему же, — удивляется Кид, — пробовал. А тебе кажется, вышло недостаточно похоже на настоящий кофе? — Кайто, — с видом «мне жаль, но вас не вылечить» вздыхает Конан, — это не просто недостаточно похоже, это вообще ни в какое сравнение не идет с нормальным кофе, — он с тихим звоном отправляет кружку обратно на блюдце. — Чую, писать его программу буду я. Наглец, расположившийся напротив, раздосадованным не выглядит. Думается, ему только в радость спихнуть еще некоторую часть работы на плечи едва освоившемуся Конану. Он лениво попивает чай из точно такой же кружки, поленившись внести разнообразие в ассортимент посуды недавно созданного виртуального кафе. Оное располагалось на виртуальной же улице города, этой одной единственной улицей пока и представленного. Остальное являло собой грубое нагромождение информационных пластов, красиво обозванных набросками. Их силуэты — силуэты будущих зданий — кокетливо выглядывали из-за рыжих черепичных крыш, беспрестанно напоминая о предстоящем объеме работы. — Может быть, ты еще займешься и разнообразием чайных сортов? — Кайто лукаво щурится, смотря глаза в глаза. — А то я не уверен, так ли хорош и близок к реальности получился у меня Эрл Грей… — Сойдет, — поддаваться на провокации Эдогава не спешит. — Уж с этой задачей ты справишься. И с кофе бы справился, если бы действительно хотел. Потому что уровень его мастерства сложно переоценить после того, как он буквально по кусочкам собрал Конана. Звучит, конечно, жутко и капельку не так, как было на самом деле. Только если говорить в общих чертах. Ведь, если вдаваться в подробности, то получится долгая история. Не ясно, заступничество каких богов помогло Шиничи адекватно переписать себя в сеть, совершенно мистическим образом не угробившись о неполные расчеты Кайто. И все было бы хорошо, если бы не одно «но». Личность бывшего паренька-программиста после подобного экстремального переселения потеряла возможность к чувствам. Как если бы, будучи человеком, Кудо испытал на себе воздействие мощной апатии, не позволяющей ощущать ничего. Помимо потребности. И, как ни удивительно, острейшей и единственной на тот момент оказалась потребность найти в бесконечности информационного пространства, резко начавшего восприниматься совершенно иначе, Кайто. Уж он всегда точно знает, что делать. Кайто не знал, но быстро сообразил. Потому как прошел через нечто подобное, позаботившись при расчетах исключительно о собственных воспоминаниях, а не об эмоциях. Так что повторить подвиг возвращения человеческого «я» и для Шиничи оказалось не так сложно, как могло бы. Кудо, а точнее уже Эдогаве, вернули чувства, вернули подобие человеческого вида на скорую руку, который после уже самому программисту пришлось дополнять, вернули способность к кое-каким тактильным ощущениям. И только потом, на том самом лугу, где Эдогава во всю наслаждался способностью ощущать траву и самой способностью наслаждаться, Кайто перестал сдерживаться. И, черт возьми, Конан вообще не представлял, что Кид может на кого-то кричать. Что Кид может так кричать: он бы точно сорвал голос, будь у него настоящие голосовые связки. И тогда Эдогава в полной мере ощутил, что, несмотря на все их шутки про отсутствие совести, стыдно ему быть все-таки может. Тем не менее причин жалеть о содеянном у Конана не было, а излишние трепетные привязанности к людям, оставшимся в реальности, оный старался игнорировать. Пару раз, конечно, наведывался в контору сквозь глаза вездесущих камер наблюдения, но увиденное ему не слишком понравилось: ни Мияно, ни Ран, ни все остальные не пришли в себя, после того как… в общем, просто не пришли в себя. И если с Мори все более ли менее ясно, ибо детектив не собирался больше появляться в ее жизни, то, как налаживать контакт, а главное, отношения с Шихо, Конан себе решительно не представлял. Он ведь даже ни намека ей не дал о своих намерениях, ни знака не подал, что с ним все нормально, с того самого дня. Насколько крепко было их партнерство, чтобы выдержать подобное? — Эй, над чем завис? — Кайто легко дотрагивается рукой до запястья Эдогавы, выдергивая того из воспоминаний и заставляя снова внутренне восхититься собственной тактильной чувствительности, проявлявшейся только в их «очеловеченной» форме. Пожалуй, действительно, и целый мир не жалко создать в виртуальной реальности, чтобы потом обниматься и касаться друг друга в любом его уголке в любое время. Иногда этого не хватает. — Да так, — не желая признаваться, отговаривается Конан. — Думаю, блики солнца в оконном стекле выглядят не слишком натурально. Надо будет подправить. Кид вздыхает, давая понять, что обдурить его не удалось. Ну и ладно, смотрите, какие мы проницательные. А кофе нормальный приготовить не можем! — Не думаю, что тебе стоит отвлекаться на такие мысли, пока ты не выполнил основное свое обещание, помнишь? — он ехидно кивает куда-то за спину Конана, от чего тот кисло кривится. Ну да, за ним, в конце улочки, возвышается очередной здоровенный «набросок» — будущий макет храма. И не просто там какого-нибудь тривиального католического, протестантского или православного храма. Потому что в виртуальной реальности и пантеон божеств должен быть под стать. Конкретно этот храм будет посвящен богине, имя которой Хайбара Ай. Интересно, можно ли будет использовать этот храм как предлог к беседе с прообразом богини? — Ты, между прочим, обещал мне помочь с легендой, — парень отчаянно не хочет браться за такую объемную работу, будто это не он замахнулся не только на пантеон, храмы и собрание мифов, но вообще на полноценную проекцию мира. — У меня чай, вкусов которого столько, что и сосчитать сложно, не то что создать. Так легко, думаешь, работать с тем, чего никогда не пробовал, основываясь только на химическом составе и реакции на него вкусовых рецепторов? Если ответ положительный, то ты очень-очень не прав, дорогой детектив, — Кид быстро и профессионально умывает руки, с легкостью отвязываясь от данного слова. Ради которого Конан застал своего визави врасплох и уломал его таки на помощь. Но проще заставить пообещать, чем заставить действовать. Даже если обещающий не скован ограничениями физического человеческого тела и имеет в запасе более чем достаточное количество времени. — Лентяй, — вздыхает Эдогава, протягивая руку через отполированную столешницу, беря пальцы Кайто в свою руку. По сравнению с реальностью, тут подобные сентиментальные жесты приобретали еще больший смысл. Возможность чувствовать друг друга физически все еще казалась детективу чем-то потрясающим. Кайто молчит, застыв с полуулыбкой на губах. Только его пальцы переплетаются с пальцами Конана. Он тоже очень любит касания, и Эдогава знает это. Возможно, дело не в том, что Киду отчаянно по-человечески лень, но это неточно. Идея храма для Хайбары принадлежала целиком Эдогаве, но даже не это причина, по которой именно он должен с ней разбираться. Причина в дурацком чувстве вины. Которая, стоило только вернуть на место чувства и связать их с воспоминаниями, с энтузиазмом начала проедать детективу плешь. Глупо надеяться унять внутренние распри чем-то вроде возведения храма и причисления к лику святых человека, перед которым эту вину испытываешь. Но, черт возьми, это настолько абсурдно, что должно сработать! Или, по крайней мере, дать сил банально написать. — На какой стадии ты планируешь открыть доступ сюда другим пользователям? — продолжает Конан, представляя, какими проблемами это все может обернуться. Но разве интересно создать статичный кусок мира только для себя? Если, конечно, речь не идет об их с Кайто луге, на который доступ всем, кроме них, заказан на веки вечные, то нет, неинтересно. Ведь хочется хоть как-то оживить собственное творение, подарить ему жизнь. Пусть даже в лице пользователей, существующих где-то не здесь. Зато, возможно, для кого-то из них это место станет важнее реальности. Как и для самого Эдогавы. И тогда все его чаяния будут оправданы. — Как только мы доделаем начатую часть города, — и тут самое время пожелать себе не сойти с ума, ибо набросков эти двое успели наклепать будь здоров. — И защитим все это до такой степени, что все хакеры мира о нашу защиту зубы бы пообломали. Вот уж правда, легче сказать, чем сделать. Только есть вопрос, а Конану в его новом состоянии доступна возможность нервного срыва? — Звучит так, — парень вздыхает, рассматривая столешницу, но на самом деле — красивые аккуратные пальцы Кайто, — будто пройдут века, прежде чем мир потрясет известие о появлении нашего города на просторах глубокой сети, — ох, и кто бы знал, что говорить это самое «нашего» так приятно. Наверное, нужно просто найти правильного человека, чтобы разделить с ним это слово. Или не совсем человека, но это уже опционально. — Кажется, нам придется сократить время любования ночным небом над степью, — Кид пожимает плечами так спокойно, будто это не было его любимым занятием, и за то его хочется побить. Хорошо, Кида за многое хочется побить. — Ты знаешь, что уровень смерти от перетруждения в Японии самый высокий по миру? — Как хорошо, что мы починили возможные баги человеческого тела! — Иногда я не уверен, — чужие синие глаза откровенно смеются, — я в самом деле люблю тебя, или это форма ненависти такая интересная? — Единственное, что я точно знаю, — чертов Кайто в курсе, как надо смотреть так, чтобы дыхание напрочь спирало, — что тебя, — он делает ударение на это слово, — я точно люблю, — идеальный выстрел, точное попадание, звание самого меткого стрелка этого сезона присуждается этому-мерзкому-типу-напротив. Конан молчит. Одно дело, когда какая-то непонятная канитель с чувствами происходит между вами, но она как бы в наличии и в словах не нуждается. Другое дело, когда слова совсем необязательны, но они есть. Когда Кид так просто высказывает, называет это странное ощущение, с которым ни Шиничи, ни Эдогава сладить никак не может. И не в лирике тут дело. Просто Конан не умеет с таким управляться, это вне его компетенции. И да, мимолетом упоминать собственные пристрастия, ставя их под вопрос, совсем не то же самое, что высказать их. Я тебя люблю. Точка. — Хей, не кисни, — функция молчания у Кайто часто неисправна. — Мы сделаем этот город так быстро, что ты и оглянуться не успеешь. Улицы оживут, на них появятся настоящие люди, кофе будет вкусным, а чай хотя бы сносным. Мы все сможем. Еще недавно, — он тушуется, но не дает себе сдать назад, — недавно я считал, что у нас нет никакого будущего. Даже когда ты вроде бы ответил на мои чувства. Каким бы оно могло быть у нормального человека и у того, что от человека осталось? Голой личности, без намека на какую-нибудь жизнеспособность вне рамок сети. И я до сих пор, — его тон меняется на откровенно нравоучительный, — считаю тебя непроходимым придурком, но я рад, что оно получилось все так. И было бы просто глупо не воспользоваться появившейся у нас возможностью, верно? Наверное, палитры эмоций Кида никогда не перестанут поражать своими переходами и разнообразием оттенков, но под конец короткого монолога Кайто и сам Эдогава не может удержать улыбки. Мерзкий-тип-напротив еще и вдохновлять умеет, вы только посмотрите. — Если ты только что, между строчек, попытался подготовить меня к тому, что уже собираешься налажать с чаем… — с любовью и умением Конана придираться к словам собеседника ему бы очень хорошо пошла профессия преподавателя, про что как-то было уже пошучено. Про что только вообще пошучено не было за последний, так сказать, промежуток времени, проведенный в тесном общении с Кайто. — Конечно же эту цель я и преследовал, детектив, браво, — Кид еще хотел саркастично медленно похлопать, но решил, что отбирать ради этого кисть из теплых пальцев будет как-то совсем безбожно. — Узурпатор, — попытка состроить обиженное лицо, проваленная излишним количеством хитрой насмешки на оном. — И почто не помер, пока предлагали? Кажется, в Веббер ребята и то помилосерднее водились. Наверняка, их колкие пикировки можно смело принять за константу в каком-нибудь хитроумном математическом уравнении. Вдруг кому-нибудь понадобится математически обосновать существование Кайто? Хотя вот уж его-то иногда и со стороны банальной здравой логики объяснить как явление не выходит. Как минимум — это не выходит у Эдогавы, что, позвольте, говорит уже очень о многом. Кид просто пришел и перевернул его жизнь с ног на голову, и все, точка невозврата. Не то чтобы тут кто-то сильно хотел вернуться. — Ну-ну, ты прекрасно знаешь, что ключ ко всему — это ключ зажигания, так что тебе следует просто постараться, — как-то запросто эти двое меняются ролями, и обоих это устраивает. Кстати, кофе, созданный горячим, за время их разговоров и не подумал остыть, а это еще одна дырка в их и кое-чьей конкретно работе. Иметь физику, больше похожую на податливую глину, конечно, весьма увлекательно, но иногда утомляет. — Вот иди и старайся над храмом Хайбары, — Кайто согласно кивает. — Думаю, ты согласишься, что именно это сейчас твоя первостепенная задача. Как бы ни было много у нас времени на то, чтобы играться в людей, в целом оно ни ждать, ни делать скидки никому не будет. И чем раньше ты разберешься со своими проблемами, касательно собственных сентиментальных привязанностей, тем лучше. — Перестань быть так часто и настолько отвратительно правым и, возможно, перестанешь вызывать во мне такое лютое желание сделать тебе что-нибудь нехорошее. А еще организуй для начала зеленый чай с жасмином, потому что как раз его мне не хватает сейчас больше всего, — пауза. — Помимо нормального кофе, но за этим уже не по твоему адресу. А значит — не видать мне его раньше, чем законченного пантеона, — Эдогава вздыхает с трагическим надрывом, что имело перспективы тронуть черствые сердца окружающих, но не тронуло, какая досада. — Этим и займусь, — Кид выглядит так, будто уже нашел в себе моральных сил продолжать творить дальше. Конан знает, что это значит, но и сам решил не отставать. Время развивать бурную деятельность, перерыв на кофе окончен. — Догоняй, — бросает Кайто, прежде чем фамильярно исчезнуть вот прям так сразу. Естественно, кто же будет работать, попутно тягая на себе бесполезную имитацию человеческого тела? Конан некоторое время не спешит за вирусом, чувствуя, как подушечки пальцев руки, мгновение назад накрывающей руку Кида, касаются столешницы. И нет тут никакой драмы, стоит вспомнить, что для них обоих понятие расстояния и расставания, как факта, очень сильно искажено. И когда они оба создают, пусть даже и на разных концах своего творения, они работают бок о бок. Невероятное чувство, за гранью тактильного восприятия и эмоциональной окраски. Просто это потрясающе. Эдогава поднимается с собственного места, оглядываясь кругом. Он есть, он — здесь и сейчас. Кид, какое счастье, тоже. Пространство вокруг них — один бесконечно огромный холст. И этого достаточно. Шиничи исчезает вслед за Кайто.