Blasphemy

Выступление давно закончилось и все уже час, как разошлись. Бэкстейдж словно вымер без беспорядочно снующих туда-сюда техников и музыкантов, без оборудования и практически без света. Прямо под тусклой лампой, посреди коридора стоял высокий молодой человек с чуть вьющимися каштановыми волосами, небрежно прислонившись к стене, словно ждал кого-то. Энди тяжело сглотнул и вступил в полумрак коридора, как будто не замечая его. Игра началась. Коридорчик за кулисами был настолько узким, что два человека ни за что бы не разминулись. Как будто они собирались. Зацепив Энди за локоть, Оливер впечатал его в стену, снова приваливаясь к противоположной и перекрывая длинной ногой путь к бегству. Хотя Энди, если бы хотел, мог побежать в другую сторону. Но оба знали, что не побежит. Оливер обаятельно улыбнулся. Пробегая пальцами по длинной ноге шатена, затянутой в узкую штанину, Энди немного приблизился, позволяя дотронуться. Но тот только пристально смотрел на него из-под челки, чуть улыбаясь уголком рта. Пальцы Энди застыли на твердом бедре и чуть сжали грубую джинсовую ткань. Оли еле слышно выдохнул и, без предупреждения схватив брюнета за волосы, глубоко запрокинул его голову, впиваясь губами в шею. Нет, не в губы. Он никогда не целует в губы. Но Энди точно знает, что на вкус они - как перечная мята и его собственный одеколон. Оли целовал шею Энди, чуть покусывая, но не оставляя следов, крепко держа за волосы, второй рукой обшаривая его тело. Энди вывернулся было из его хватки, но тут же оказался впечатанным щекой в стену, с умелой, наглой и точно знающей, чего он хочет, рукой на своей ширинке. Хватка на волосах не ослабевала. А когда хриплый голос горячо зашептал в его ухо, колени превратились в суфле. - Куда собрался, сучонок? - Скорее почувствовав, чем увидев ухмылку на тонких губах, Энди тихо застонал и подался бедрами вперед, стараясь максимально сократить расстояние между болезненно сдавленным в тесных штанах возбужденным членом и горячей рукой Оливера. Того самого Оливера, который на людях делает вид, что не знает его. Того самого, который никогда не целует. Того самого, который трахается, как Господь Бог. С ним никогда не бывает приторно и нежно. Никогда не бывает скучно. С ним всегда не хватает воздуха. С ним этот чертов воздух просто не нужен. Энди почти теряет сознание от возбуждения, когда Оли прижимает его к стене всем своим телом, и он понимает, насколько тот хочет его. Но все равно не спешит, доводя до сумасшествия. - Я спросил: далеко собрался? - Рука на ширинке Энди немного сжалась и тот выгнулся, зарычав: - От тебя подальше. Неискренне рассмеявшись, Оливер резко убрал руки и отошел. Тяжело дыша, Энди повернулся. Он думал, воздуха не хватает, когда Оливер рядом? Черта с два - он задохнется, если не дотронется до него прямо сейчас. Протянув руку, брюнет лениво, никуда не спеша, расстегнул его ремень, а потом и джинсы, все время задевая напряженный член. Оливер тяжело дышал, и на его лице без труда можно было прочесть, что Энди еще поплатится. Но Энди это ничуть не волновало. Встав на колени, он спустил его джинсы вместе с боксерами ровно настолько, чтобы высвободить до предела возбужденный, пульсирующий член. Чувствуя на себе пристальный взгляд зеленых глаз Оливера, парень нарочито медленно провел языком по всей длине, задевая уздечку. Над его головой раздался смешок, а затем сдавленное "ах", когда он взял его в рот и медленно задвигал головой, с каждым разом позволяя ему скользнуть немного глубже. Зарывшись пальцами в мягкие волосы партнера, Оливер закрыл глаза. Он не заставлял Энди брать глубже и сжимать стенки горла, и не планировал сегодня трахать его в рот до полной разрядки. Просто не знал как остановиться. Когда движения Энди стали интенсивнее, а перед глазами заплясали разноцветные круги, Оли резко потянул его за волосы, поднимая с колен. С влажным звуком выпустив его изо рта, Энди поднялся, непонимающе глядя в его глаза. Оливер улыбнулся и провел по его щеке кончиками пальцев, влажно целуя вторую, собирая губами выступившие слезы. Целую долю секунды, Энди был уверен, что он его сейчас поцелует. По-настоящему. Властно раздвинет его губы языком и скользнет внутрь, задевая нёбо и сплетаясь с его собственным языком. Как будто Энди что-то значит для него. Но, вместо поцелуя, Оливер опустил голову и с нетерпеливым рыком сорвал пуговицу с его джинсов, резко дернув их вниз. Плюнув на свою ладонь, парень гадко усмехнулся. Легко сжав его член в руке, Оли растирал слюну по всей длине, больше никак не касаясь его. - Подальше, говоришь? Энди не смог связно ответить. У него получилось только выгнуть спину и сдавленно прохрипеть что-то закусив нижнюю губу до крови: он боялся стонать в полный голос, на случай, если не все еще разбрелись. Но Оливеру категорически не нравилось такое положение вещей и он внезапно разжал руку. Энди протестующе замычал, открывая глаза и встречаясь с внимательным взглядом его глаз, миндалевидных и огромных. Он бы узнал эти глаза где и когда угодно. Протянув руку, Оливер взял его за подбородок и заставил отпустить губу. Их лица были на одном уровне. Оли стоял так близко, что их дыхание смешивалось. Поцелуй был неизбежен, но вместо того чтобы прикрыть глаза, Энди широко распахнул их, чтобы запомнить все в мельчайших деталях. Но, вместо поцелуя, Оливер большим пальцем стер выступившую из ранки на его губе кровь и облизал палец. Криво улыбнувшись чему-то своему, он резко развернул Энди спиной к себе и вдавил в стену. Уткнувшись носом в его шею, Оли достал из кармана маленький тюбик с лосьоном для тела, который специально взял из своего номера в отеле, и проведя языком по нежной шее, чуть задевая ухо, промурлыкал: - Прости, милый, лубрикант в карман не уместился. Дав Энди время настороженно завозиться и пресекая все попытки повернуться, он смазал пальцы, стараясь ничем этого не выдать. Энди уже успел испугаться, когда почувствовал в себе его скользкий палец. Выгнувшись, он запрокинул голову и прижался щекой к его щеке. - Ну и ублюдок же ты, Сайкс. Оливер впился зубами в его плечо и, зализывая укус, ответил: - Ты просто слишком боишься, что я сделаю тебе больно. Энди сдавленно ахнул, когда он протолкнул в него еще один палец, старательно растягивая. Оливер и вправду никогда не делал ему больно в этом плане, растягивая ласки на целую вечность, стараясь максимально подготовить. - Я знаю, что не сделаешь. Он добавил еще один палец и чувство дискомфорта усилилось, но Энди давно уже знал, что это временно. Оливер оставил дорожку невесомых поцелуев на его щеке, останавливаясь у самого уголка его губ и выдохнул, убирая пальцы: - Я просто не хочу. Он вошел в него сразу до половины. Энди выгнулся и хлопнул ладонью по стене, глухо зарычав. Оливер накрыл его руку своей и переплел их пальцы, сильно сжимая, и входя до конца. Немного привыкнув, Энди подался бедрами ему навстречу, заставив тихо зашипеть. Обернув руку вокруг его талии, Оливер начал двигаться, с каждым толчком набирая темп. Энди выгибался под разными углами, пытаясь найти ту самую точку и когда, наконец, нашел не сдержался и застонал в полный голос. Оливер так и не отпустил его руку, но второй задрал на нем майку, а после сжал бедра, фиксируя в этом положении. Касаясь влажными губами спины Энди, Оли шептал что-то, но тот не слышал, полностью отдавшись захлестывающим его ощущениям. Кто знает, когда в следующий раз они окажутся так близко друг к другу? Оливер не был эгоистичным любовником, всегда внимательно следя за реакцией Энди на свои действия и за эти несколько лет, успел в деталях изучить, что ему нравится, а что нет. Вот и сейчас, стоило его зубам слегка коснуться шеи брюнета сзади и по телу пробежала дрожь. Оливер тихо застонал и Энди снова выгнулся, сильнее сжимая его руку. Сайкс ускорил темп, уже даже не пытаясь дышать ровно. Теперь он пытался просто дышать. Хоть как-то. Перед глазами плыло, а партнер был таким отзывчивым, что парень в который раз понял: с ним он долго не продержится. Оливер зарычал, отпуская бедра Энди и обхватывая его член. Все ближе и ближе подходя к оргазму, подмахивая диким, неистовым толчкам, слушая громкие, пошлые шлепки кожи о кожу и рваное дыхание на своей шее, Энди жалобно застонал, стараясь быть как можно тише и рефлекторно переместил их переплетенные пальцы на свою грудь. Оливер, не разжимая руки, потянул их ладони вверх и заставил Энди своими пальцами обхватить свою же шею и сжал руку, продолжая неистово вбиваться в него, каждый раз задевая комок нервов у него внутри. Оли прохрипел: - Не смей сдерживаться, маленький ублюдок, я хочу слышать тебя. Энди сдавленно заскулил и это, вроде как, должно было означать протест, но Оли было плевать - пусть бы их услышал хоть весь переполненный зал. Он продолжил, чуть сильнее сжимая руки на его горле, все быстрее и быстрее скользя пальцами по его члену. Энди, не помня себя, закричал, но Оливеру этого было недостаточно: - Я хочу слышать, как ты кончаешь каждый гребаный раз, когда трахаю тебя. Потому что ты это делаешь просто, блядь, потрясающе. И когда его действия стали совсем невыносимыми, и Энди понял, что не может больше, он не стал себя сдерживать. Перекрикивая шум в ушах, он содрогался в самом сильном оргазме за последние полгода. Его стон слился с протяжным рыком Оливера, и он почувствовал как в его теле разливается горячая, вязкая жидкость. Они не спешили отстраняться друг от друга, приводя дыхание и мысли в относительный порядок. Оливер тяжело вздохнул, и убрав с лица Энди всклокоченные и влажные от пота волосы, коснулся сухими, обветренными губами его щеки, и отошел, извлекая из нагрудного кармана рубашки пачку салфеток. Достав пару штук, он протянул пачку Энди и стал приводить себя в порядок, не глядя на него. Полностью одевшись, они молча сидели бок о бок на холодном полу, касаясь друг друга плечами, и курили последнюю сигарету на двоих. Энди никак не мог разобраться в своих мыслях и ощущениях: минуту назад ему казалось, что он счастлив, а теперь... теперь он не чувствовал ничего, кроме пустоты и разочарования. Оливер передал ему сигарету и он глубоко затянулся. Все каждый раз происходит по одному и тому же отработанному сценарию. Все каждый раз происходит, будто бы впервые. Как давно это длится? Пару лет. Хотя их встречи можно пересчитать по пальцам. Все началось в тот самый день, когда его бросили на чьей-то "большой" вечеринке, и он в ярости крушил чужую ванную. Когда вошел Оливер и отпустил язвительный комментарий, они, конечно, подрались. А закончилось все тем, что Оли нагнул его прямо над разбитой раковиной, внимательно следя за ними в зеркале. Энди тоже следил. И ему чертовски понравилось то, что он увидел. Скорее всего, это и послужило причиной того, что пару месяцев спустя он набрал номер шатена, точно зная, что Оли находится на расстоянии нескольких улиц от него. С тех пор, оказываясь в одно время в одном городе, они стали иногда видеться, и Энди поначалу даже забавляло, что Оливер каждый раз отворачивался, стоило только потянуться к нему за поцелуем. А однажды, когда они сидели на пустой лестничной площадке гостиницы, почти как сейчас, Энди спросил его о причине, впрочем, не особо рассчитывая на ответ. Но парень ответил, заставив Энди пожалеть о том, что ему вообще пришел в голову этот идиотский вопрос про обмен слюнями: - Поцелуй - это самое честное и самое искреннее проявление чувств. Энди больше никогда и ни о чем его не спрашивал. Только однажды, в одну из немногих ночей, что они провели вместе в кровати, он не удержался. Убедившись, что Оливер спит, он придвинулся к нему вплотную и всего на пару секунд легонько прижался к его губам своими. На вкус он был, как перечная мята и его собственный одеколон. Из раздумий его вывел вибрирующий в кармане Оливера телефон. Оли завозился, доставая его и, глянув на экран, поднялся. - Пора бежать, а то на самолет опоздаю. Энди удивленно вскинул голову: он думал, у них будет вся ночь. Но вслух этого не сказал. Ведь зачем портить своими чувствами то, что у них есть? Неужели этого не достаточно? Оливер улыбнулся и, потрепав его по волосам, пошел прочь: - Не скучай, Бирсак. Энди откинулся на стену и закрыв глаза, глубоко вздохнул. Улыбка Оливера меркла по мере того, как он уходил все дальше по коридору. Покинув здание через черный ход, он остановился в подворотне за клубом и ударил кулаком в стену, до крови сбив костяшки. Чего Энди не знал, так это, что Оливер не спал той ночью. И помнил его наивный, немного детский поцелуй во всех деталях: таких, как еле уловимое подрагивание ресниц, легкое дыхание на щеке и частый стук сердца в груди, плотно прижатой к его собственной. И он совершенно не мог выкинуть этого из головы. Но Энди не знал. И, Оливер надеялся, никогда не узнает.