Blasphemy

Было позднее утро, и Энди сидел на подоконнике, подтянув к себе длинные ноги, и время от времени затягиваясь медленно тлеющей сигаретой, смотрел в окно, слегка щурясь на яркий свет. Снег прекратился пару часов назад, удостоверившись, что как следует укрыл дома, деревья и каждый сантиметр тротуара. За окном было белым-бело и даже сквозь стекло, парень видел как воздух искрится бриллиантовой крошкой. По крайней мере, ему хотелось верить, что он в самом деле видит это. Ведь это так красиво. В руке медленно остывала большая кружка растворимого черного кофе, но его аромат все равно бодрил, поэтому Энди совершенно не волновался о том, что на вкус напиток был, мягко сказать, не очень. Парень фыркнул, и все же решился отпить из чашки, о чем тут же пожалел. Но ничто не могло испортить его настроения этим утром. Даже сверхпаршивый кофе. Прошлая ночь была потрясающей во всех смыслах, а Оливер до сих пор отсыпался в его кровати. И Энди, конечно, расстраивал тот факт, что шатен, едва проснувшись, поспешно оденется и сбежит куда подальше, но он не собирался делать из этого большую трагедию. Ведь, в конце концов, Оливер всегда так поступает. Забавно сморщив нос, брюнет отставил светлую чашку с эмблемой гостиницы. Как ни крути, а ночь прошла действительно классно. Хоть и жутко странно. Они медленно брели по пустынной в такое время, но все еще ярко освещенной центральной улице. Согретые раскаленным воздухом неуютного гостиничного номера, который Энди снял только из-за вида, и бутылкой шампанского, которое он дальновидно прихватил с собой, они не стали застегивать пальто. Снег все еще шел, то рассыпаясь мелкой крошкой и заставляя щуриться, то снова падая на землю пушистыми хлопьями, словно пытаясь укрыть двух беспечных прохожих пуховой периной. Снег таял на ресницах, и слезами стекал по щекам Энди. Он оседал на волосах Оливера и нахально забирался за лихо расстегнутый ворот его белоснежной рубашки. Говорить хотелось просто отчаянно. Но о чем? Они же почти ничего друг о друге не знают. Ведь это, по сути, первый раз, когда они проводят время вместе, не раздеваясь. Хотелось какого-то легкого разговора совершенно ни о чем. Хотелось узнать друг друга хоть немного, прежде чем снова расстаться на неопределенный срок. Наконец, сделав глоток прямиком из бутылки, и передав ее Энди, Оливер спросил первое, что пришло в голову: - Ты любишь собак? Парень удивился: - Люблю, наверное. Никогда об этом не думал. А ты? - Люблю. Собаки - это круто. Энди пожал плечами: - Ну, значит, заведем собаку. Он тут же прикусил язык, но поздно - глупость-то он уже сказал. Поэтому, приняв самый невозмутимый вид, он стал наблюдать за реакцией шатена. Лицо Оливера вытянулось, глаза расширились и весь его вид говорил, что парень готов сорваться с места и бежать все равно куда, лишь бы подальше. Энди звонко, но, все равно, немного нервно расхохотался: - Господи, Сайкс, ты бы видел свое лицо! Да это выражение просто, блин, бесценно! Энди согнулся пополам и, не рассчитав силы, плюхнулся прямо в снег, не прекращая смеяться. - Шуточки у тебя, блин! - Оливер, выйдя, наконец из ступора, тоже неожиданно для себя рассмеялся, и навалившись сверху на неспособного отбиваться брюнета, стал проворно заталкивать снег ему за шиворот. В конце концов, раз говорить не получается, то почему бы просто не подурачиться, а потом, добравшись до любой круглосуточной кафешки, не взять кофе с собой? Глядишь, и разговор наладится. Энди повизгивал и извивался, пытаясь вырваться из цепкой хватки шатена, не переставая при этом смеяться, и от того, не сильно преуспевая в собственном освобождении. Наконец, немного придя в себя, он набрал пригоршню снега и, изловчившись, размазал по лицу британца. Подобного тот, разумеется, не стерпел. Час спустя, оба красные, насквозь промокшие, но, непонятно отчего, безумно счастливые, они выбрались из такси возле гостиницы, в которой жил Энди. Едва зайдя в номер, они тут же принялись избавляться от мокрой одежды, разбрасывая ее по всей комнате, совершенно не заботясь о том, как она будет выглядеть наутро. Энди, глядя на красивую, татуированную спину Оливера, не выдержал, и мягко проведя по ней ладонью, едва ощутимо коснулся губами выпирающей лопатки. Шатен вздрогнул и чуть отстранившись, поймал его ладонь своей, и бездумно погладив ее большим пальцем, вымученно улыбнулся: - Давай перенесем на утро? Боюсь, я уже ни на что не способен сегодня. Энди совершенно не возражал: в конце концов, Оли полдня назад перелетел через всю гребаную планету, чтобы с ним увидеться. И он держался именно такой формулировки, хоть и знал, что на самом деле, парень прилетел по своим делам. Просто это больно, знаете? Понимать, что человек, которого ты слепо любишь уже, кажется, целую вечность, в твоей любви вовсе не нуждается. Как, впрочем, и в тебе самом. Энди кивнул и, зачем-то, коснувшись губами его щеки, обвил руками его плечи, прижимаясь к нему и вдыхая терпкий запах его парфюма. - Конечно. Я тоже устал. Оливер заснул сразу, как только его голова коснулась подушки. Лампа на тумбочке брюнета мягко освещала его по-детски беззащитное лицо. Энди резко выключил свет и развернулся к нему спиной. А Оливер, почувствовав как матрац прогнулся под весом его любовника, в полудреме закинул руку на его талию и прижал парня к себе. Энди только вздохнул, засыпая: с одной стороны, он был счастлив. А с другой... с другой стороны, его переполняла горечь. Ведь он не забыл, что Оливер хотел поцеловать его этой ночью. Но так и не поцеловал. Энди вздрогнул, чуть не выронив наполовину выкуренную сигарету, когда теплая рука легла на его плечо. Он, видать, здорово задумался, раз не слышал, как Оливер встал. Парень улыбнулся: - Хей, выспался? Шатен засмеялся, с хрустом потягиваясь: - Я целую вечность так не высыпался. Напомни мне спать с тобой почаще. В ответ, Энди только фыркнул. Внезапно, Оливер аккуратно вынял сигарету из его пальцев и прислонившись плечом к откосу за его спиной, глубоко затянулся, закрыв глаза. У них уже вошло в чертову привычку курить на двоих. Сайкс молча курил, а брюнету было слишком лень поворачиваться, чтобы посмотреть на него, ведь он и без того знал, что тот выглядит потрясающе, как и всегда. Когда Оли тянется к пепельнице, чтобы затушить докуренную сигарету, он переклоняется через Энди и тот понимает, что шатен уже надел вчерашний костюм и готов уходить, в то время как сам парень сидит на подоконнике в одних джинсах, и, как дурак, ждет, когда он наконец проснется. И Энди вдруг во второй раз шлет к чертовой матери их такую привычную политику "не задавай вопрос, если не уверен, что хочешь знать ответ", на этот раз даже не скрывая разочарования: - Ты что, уходишь уже? Оли удивился, но виду не подал, беспечно пожав плечами: - Да, пора. Мне надо... сделать... ну, дела. Звучало, как полный бред, и парень сам это понимал, но он и так задержался слишком надолго. Он не имел права давать Энди надежду, ради его же блага. Хоть и знал, что уже ее дал. Еще прошлой ночью. Брюнет разочарованно вздохнул и опустил голову. Он выглядел... потерянным. И сердце Оливера разрывалось на части, когда он, с привычным задором взлохматив его черные волосы, направился к тому дивану, на который вчера бросил свое черное кашемировое пальто: - Не скучай, Бирсак! А Энди молча сидел, не в силах сдвинуться с места. В мозгу хаотично проносились мысли, толкаясь и с трудом формулируясь. Знаете, просто у всего есть свой предел. И с него было более чем достаточно. Энди резко вскочил с подоконника и, не давая себе времени задуматься хоть о чем-то, схватил Сайкса за руку и резко развернув лицом к себе, впился в его губы грубым, голодным поцелуем. Не давая шатену времени среагировать, он скользнул в его чуть приоткрытый рот языком, целуя, как в последний раз. Да и понимал, честно говоря, что этот его первый поцелуй с ним, скорее всего станет и последним. Ведь Оливер не отвечал. Взяв его лицо в свои ладони, Энди почти с нежностью погладил четко очерченные скулы, стараясь запомнить черты его лица. Он даже не был уверен, что ему нужен ответ, но, все равно, то и дело мягко касался его языка, умоляя о нем. Он просто не знал, как по-другому попрощаться. Но внезапно, губы шатена дрогнули. Резко запустив руку во всколоченные черные волосы Энди, Оливер притянул его еще ближе, и яростно ответил на поцелуй. Впервые за долгое время он не думал, не анализировал. Он просто целовал Энди, сминая его губы своими, судорожно прижимая его к себе, вкладывая в это всю свою страсть, всю озлобленность... всю любовь. Ведь Оливер, несомненно, любил его. Кислород заканчивался до обидного быстро, и когда Энди, задыхаясь, переместил свои губы на его щеки, беспорядочно целуя куда придется, и до боли сжимая его плечи, Оливер, наконец, пришел в себя. И ужаснулся. Резко оттолкнув брюнета, он попятился к выходу, напрочь забыв, что на улице зима, а он так и не успел надеть пальто. Развернувшись на каблуках, он устремился к двери, но Энди был быстрее. "Поцелуй - самое честное и самое искреннее проявление чувств". И теперь он знал наверняка, что чувствует Оливер. После того как все карты раскрыты, он просто не мог отпустить его. Только не после этого поцелуя. Нагнав шатена уже у самой двери, он резко схватил его за отворот пиджака, и со всей силы впечатал спиной в стену: - Далеко собрался? - Оливер только молча смотрел на него, не пытаясь вывернуться. Не собираясь защищаться. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, словно считая до десяти: - Далеко. Я ухожу, Энди. Брюнет готов был заорать в полный голос: - Да какого же хрена?! - Потому что ты хочешь того, чего я не могу тебе дать. Но могу разрушить и твою, и свою жизнь, пытаясь. - А, то есть, ты готов пытаться? - Господи, да ты слушаешь меня вообще?! Нет, не готов! Он смотрел куда угодно, только не Энди в глаза. Лишь бы только не видеть этих глаз. Брюнет схватил его лицо в ладони и заставил-таки посмотреть на себя: - Поцелуй меня, Оливер. - Энди, не усложняй... - Просто поцелуй меня, черт бы тебя уже побрал! И Оливер чуть подался вперед, нежно прихватывая зубами его нижнюю губу и тут же сплетаясь с его языком. Он придерживал Энди за локти, пока тот намертво вцепился в его пиджак. Будто ждал, что тот снова оттолкнет. Но Оли не собирался. Наконец, брюнет ткнулся носом в его шею: - Не обязательно об этом говорить. Кому нужно знать, кроме нас? Шатен хмыкнул: - Всем? Энди, занятый расстегиванием пуговиц на его рубашке, остановился и внимательно посмотрев в его глаза, покачал головой: - Никому, - и снова поцеловал его. Они так и не разомкнули губ: ни пока поспешно освобождали друг друга от одежды, ни пока отсчитывали стены, углы и двери, пытаясь добраться до массивной кровати. Это было чертовски неправильно. Это было самой правильной вещью во всем мире. Оливер уронил Энди на кровать, тут же накрывая его тело своим. Они целовались, как сумасшедшие, развязно и жадно, словно все, кого они целовали раньше, были просто практикой, а сейчас, настало время для экзамена. Воздух будто разом откачали из этой комнаты, его катастрофически не хватало. Но способность дышать волновала их в последнюю очередь. Вдох. Энди выгибается под ним, привычно закусывая нижнюю губу. Оли привычно освобождает ее рукой, тут же зализывая никогда не успевающую зажить ранку. Они, почему-то, совершенно не знают, куда деть руки, и хаотично хватают друг друга то за плечи, то за волосы, путаются пальцами... они просто впервые пытаются быть нежными. Выдох. Все как будто впервые: грубые движения Оливера, податливое тело Энди, скачущий пульс, рваное дыхание, сердца готовые не выдержать их бешеного ритма и остановиться. К черту нежность. - Еще немного... - шепот шатена. - О, Господи! - брюнет снова закусывает губу. Вдох. "Я люблю тебя", - стонет Энди, вместо привычного "Оливер". Выдох. Они лежат в кровати, намертво спутанные вместе сбившейся простыней, но все же на приличном расстоянии друг от друга, и молча смотрят в потолок. Все нужные слова сказаны, а те, что еще не сказаны, однажды обязательно прозвучат. За окном шумит город: сигналят машины, воют сирены, кто-то слишком громко ругается по телефону. И где-то там, за стенами, ждет огромный мир. Они даже не шевелятся, полностью погруженные в свой личный вакуум. Наконец, Энди, не глядя, протягивает руку и, найдя ладонь Оливера, крепко сжимает ее. Он не знает, что их ждет дальше. Но губы Сайкса на его собственных сказали: "Я тебя тоже", и никуда теперь Оли от него не денется. Сердце Оливера, впервые за долгое время стучит спокойно, когда он переплетает свои пальцы с его, и сжимает руку Энди в ответ. Они лежат в кровати, намертво спутанные вместе сбившейся простыней, и молча смотрят в потолок, держась за руки. Тень улыбки пробегает по губам Оливера: "С ним я завел бы эту чертову собаку".