-1-
11 января 2016 г., 17:49
Найди своё предназначение, и ты сможешь найти себя. Script — Hall of fame.
В доме Стилински мне немного некомфортно. Точнее сказать — непривычно, неловко, неудобно и определённо странно, нежели просто некомфортно. Мужчины добродушно выделили мне гостевую комнату, которая постоянно пустовала, и я была им за это безгранично благодарна. Моя новая спальня была не очень большой, но из-за своей прямоугольной формы и наличия нескольких окон казалась значительно просторнее. Мебели здесь было не так много: двуспальная кровать с двумя прикроватными тумбами, вместительный комод в тон, письменный стол с мягким пуфом на колёсиках, — но этот минимализм мне нравился. В моей старой спальне было много всевозможной мебели, а обилие красок иногда бросалось в глаза, поэтому классика и пастельные тона были для меня одним из лучших лекарств. Ещё одним преимуществом этой спальни было в том, что соседними комнатами были ванная и спальня брата, который радушно предложил мне пожить некоторое время в одной комнате с ним, чтобы было легче избавиться от ночных кошмаров, но я вежливо отказалась. Родителей убили прямо на моих глазах, сначала оторвав им ноги, руки и голову, а затем разодрав остатки в клочья, так что длинные бессонные ночи мне обеспечены далеко не один месяц, а много больше. Я и так сильно переживала, что перебужу их своим криком этой ночью, но по странным переглядыванием отца и сына я поняла, что не кричала. Или кричала, но вцепившись зубами в подушку, боясь потревожить их сон. В любом случае, спокойно я не спала. Появиться в новой школе, когда практически середина первого семестра, — что может быть хуже? Эм, нет, определённо, похуже этого есть много всего, и моя жизнь не исключение, но привлекать к себе лишнее внимание мне совершенно не хотелось. Хотелось превратиться в невидимку на этот год, чтобы спокойно закончить его и уехать учиться в какой-нибудь Стэнфорд на накопленные деньги. Однако Стайлз этого мнения не разделял. Брат решительно настроен познакомить меня со всеми своими друзьями, даже предложил мне свою помощь в поиске убийцы моих родителей, мотивируя это тем, что у него есть кое-какие связи и опыт в таких делах. Я лишь скептично подняла брови и благоразумно промолчала, лишь догадываясь о его возможных знакомых и полученном опыте. Сама же я точно знала, что убило родителей какое-то сверхъестественное существо, возможно, даже оборотень, только какой-то очень большой, сильный и неимоверно страшный. В своей жизни мне уже доводилось сталкиваться со всевозможными существами, о существовании которых родители до последнего момента даже не подозревали: с некоторыми я училась в одном классе, с некоторыми играла в одной команде по волейболлу, с некоторыми дружила. Нашу четвёрку, которой мы дружили, можно было назвать по-настоящему странной: кицунэ, банши, волк и я, обыкновенный человек, которого до безумия интересует вся эта дребедень. Интересует настолько, что поплатилась я за своё любопытство даже больше положенного. Стайлз протягивает мне чашку ароматного кофе и приветливо улыбается, я благодарно киваю и присаживаюсь за обеденный стол, за которым ждали только меня. Джон по-отечески улыбается мне и перелистывает страницу свежей газеты, быстро читая последние новости, чтобы быть в курсе событий и не опоздать на службу одновременно. Со вчерашнего дня мы практически не разговаривали: я проспала весь вечер и ночь, проплакав до того, что заснула мгновенно, едва голова коснулась подушки, да и мужчины не стремились разговорить меня, понимая, что сейчас не время. «Не навязывайся ей, сын, — посоветовал вчера вечером Джон своему сыну, думая, что я сплю. — Шеннон сейчас нужен покой и понимание, лишнее внимание ей ни к чему. Я понимаю, что ты волнуешься за неё, и я тоже волнуюсь, но лучшим лекарством для неё будет время». И я была очень благодарна Джону и Стайлзу за их рвение помочь мне после случившегося. Ведь, по сути, они не обязаны были брать меня к себе, оформлять опекунство, а это достаточно хлопотное дело, но они сделали это, ничего не требуя взамен. Они поступали так, как должны поступать родственники. Как семья. И за эту семью я готова была стоять горой, защищая её. Если я не смогла спасти одну семью, то сделаю все возможное для спасения другой. — Как спалось? Как говорится в пословице: «На новом месте приснись жених невесте», — весело интересуется у меня Стайлз и пододвигает поближе тарелку со свежими круассанами. — Тебе нужно хорошенько позавтракать перед школой, потому что сегодня тебе будет не до ланча, уж поверь мне, сестрёнка. — Я надеюсь, ты не задумал ничего криминального? — вскользь спрашивает Джон, намазывая масло на свежий хлеб. Он откладывает нож в сторону и замечает: — Не хватало ещё Шеннон вписывать в свою криминальную банду, Стайлз, так что даже не рассчитывай на неё. Мне вполне достаточно тебя и твоего партнёра по криминалу Маккола. — А я не буду против, — пожимаю плечами я и приветливо улыбаюсь брату, глядя на то, как он дарит мне довольную улыбку. — Всегда мечтала быть частью криминальной банды, так что, если такая возможность у меня появится, я её не упущу, уж извините! — А в твоём городе у вас не было криминальной банды? — ненавязчиво интересуется Стайлз и поспешно замолкает, виновато глядя на меня. Я делаю глоток своего кофе и качаю головой, говоря, что все нормально. Я сама виновата в том, что они так мало знают о моей жизни до этой трагедии с семьёй, так что я не могу осуждать их за то, что они пытаются понять меня, узнав о моей жизни. — Банда была, но не криминальная, — тихо смеюсь я и поясняю: — В смысле нас никогда не ловили, если нам удавалось провернуть что-то в этом роде. А так мы просто баловались: вызывали всяких духов на кладбище, устраивали гонки на тележках в продуктовых магазинах, бросались яйцами, купались в фонтанах посреди города, сбегали с уроков. В общем, жили как обыкновенные подростки, радующиеся жизни. Ничего криминального, совершенно ничего. — Многое из того, что ты перечислила, мы со Скотти ещё не делали, — замечает парень и делает глоток своего кофе. — Ключевое слово, как я понимаю, «ещё», да? — улыбаюсь я. Стайлз согласно кивает, делая себе бутерброд, от которого даже у меня слюнки текут, Джон лишь закатывает глаза, пробормотав про себя что-то напоминающее «дети». Я отставляю полупустую чашку с кофе в сторону и благодарно смотрю на мужчин: — Спасибо вам ещё раз. Если бы не вы, я не знаю, что со мной бы было. Как минимум, я бы окончательно сошла с ума в поисках убийцы, затуманенная желанием отомстить, — как максимум, перерезала бы себе вены в ванной, и на одну суицидницу в Калифорнии стало бы больше. — Перестань, — скривившись на моем последнем предложении, просит Джон и крепко сжимает мою ладонь в своей, выражая поддержку, как вчера его сын. От такого казалось бы простого действия на душе становится тепло, в глазах начинает противно щипать, но слезы я сдерживаю. С детства не привыкла давать волю слезам, когда кто-то рядом, предпочитая страдать в одиночестве, чтобы этого никто не видел, а сейчас, хоть слезы и от счастья, все равно плакать при них немного стыдно. Подумают ещё, что истеричка конченная, надо мне оно, что ли? Тем временем Стилински-старший продолжает: — Мы поступили так, как должно быть, и ни капли об этом не жалеем. Шеннон, ты — часть семьи Стилински, и всегда ей была, а теперь стала официально, хоть и при не самых приятных обстоятельствах. Что касается убийцы твоих родителей, то я обязательно возглавлю это дело и поймаю его лично, а тебя прошу посвятить себя учебе и новым знакомствам, а не поиску улик и возможных преступников. Тебе всего семнадцать! Не нужно в этом возрасте связываться с криминалом. Не бери пример со своего брата, прошу. — Я не буду сидеть в стороне, пока вы ищете того, кто убил мою семью, — возражаю я, выпрямляя спину. — То, что я хочу помочь и лично найти виновного, совершенно не значит, что я не собираюсь учиться и пытаться завести себе друзей, Джон. Но я не могу бездействовать в то время, как кто-то совершенно чужой мне и моим близким жертвует собой! По меньшей мере, это неправильно, а по большей — несправедливо. — Жизнь вообще несправедливая штука, Шенни, — подаёт голос Стайлз, и сейчас он выглядит абсолютно серьёзным, как и его отец; от былого веселья не осталось ни единого следа, даже намёка. Парень смотрит на меня, нахмурившись, и в который раз я вижу, насколько мужчины этой семьи похожи друг на друга. — Ладно, слушай, никто не говорит, что ты должна сидеть и ничего не делать! Ты можешь интересоваться продвижением дела, помогать с поиском улик, созданием фоторобота и тому подобное, только не лезь в это дело одна, хорошо? — Может, вы мне ещё напишете список того, что мне можно и что нельзя? Чтобы я вас потом не разочаровала своими действиями, — недовольно огрызаюсь я и шумно выдыхаю, закрыв лицо руками: — Простите, я... Я не хотела вас обидеть, просто... Просто я не могу оставаться в стороне от происходящего, если это связано с моей семьёй, понимаете? Я хочу помочь, я очень хочу найти этого... того, кто это сделал, и посмотреть ему в лицо, прежде чем хорошенько врезать. Раз уж я не смогла быть настолько сильной, чтобы спасти их, я хочу быть сильной настолько, чтобы отомстить за них. — Ты не виновата в том, что произошло, Шеннон. Не нужно винить себя в этом, — качает головой Джон и понимающе улыбается. — И мы нисколько не злимся на тебя. Наоборот, мы прекрасно понимаем твоё состояние, и это нормально, что ты так себя ведёшь — ты пытаешься отгородиться, защититься. Все подростки так делают. Просто пообещай мне не закрываться в себе, ладно? Мы хотим помочь тебе, но наша помощь — ничто в сравнении с тем, хочешь ли этой помощи или нет. Мы постараемся не давить на тебя, тебе нужно... акклиматизироваться, что ли. Только не зацикливайся ни на чем, разговаривай с нами, делись своими страхами, чувствами, мыслями — первое время это здорово помогает отойти от шока, избавиться от стресса и депрессии. Ты пообещаешь мне, что с тобой все будет хорошо? — Да, конечно. Я обещаю, — киваю я и натягиваю на лицо слабую улыбку. Джон облегченно выдыхает и расслаблено улыбается. Надо же, я и не знала, что он так сильно волнуется обо мне! — И спасибо вам ещё раз за все это... За все, в общем. — Мне уже пора бежать. Стайлз, отвезёшь Шеннон в школу? — Джон поднимается со своего места, на ходу доедая свой бутерброд. Стилински-младший жестом просит меня остаться на месте и не провожать его, сам же отдаёт мужчине в руки бумажный пакет с обедом и кучу документов, едва умещающихся в одной папке. Мужчина кивает мне на прощание, что-то говорит сыну и уходит, хлопнув входной дверью. Стайлз возвращается на кухню и улыбается мне: — Успеешь собраться за пятнадцать минут? Не думаю, что тебе хотелось бы опоздать в первый день. Ты ведь не хочешь привлекать к своей скромной персоне лишнего внимания. — Боюсь, к моей скромной персоне и без того будет привлечено слишком много внимания, — парирую я, поднимаясь со своего места, — но ты прав, опаздывать мне совершенно не хочется. Мне убрать со стола и пойти собираться или на кухне ты похозяйничаешь сам? — Сам. Но только сегодня, — смеётся парень, и я тоже невольно улыбаюсь. Видя моё замешательство, он несильно бьёт меня по плечу полотенцем: — Через пятнадцать минут я уезжаю, а ты, если не уложишься, пойдёшь пешком до школы, поняла? — Более чем, — и смываюсь из кухни, а вслед мне доносится приглушённый хохот. Что бы он там ни говорил, а добираться до новой школы самостоятельно мне не очень-то хочется.
