Сломай меня

The higher I go the harder I fall So I don't look down, I don't look back at all. Three Days Grace — The Mountain

Спустя полтора месяца, Манхэттен, 19:00       К всеобщему удивлению жителей Большого яблока, погода в декабре — не такая, как обычно. Зима выдалась снежной, что и обескуражило всех нью-йоркцев. Мелкими хлопьями падал снег. Солнце, уже не согревающее своим теплом, почти скрылось за горизонтом. С востока на запад медленно плыли серые тучи.       В гостиную в одном из небоскрёбов Нью-Йорка, выполненную в стиле модерн, зашла Брилл и с усталой улыбкой на лице легла на диван, закрыв глаза. «Подумать только! Вроде ещё совсем недавно я впервые пошла на пары, а уже осталось всего две недели до Рождества и нового года!» — подумала она, тут же открыв глаза и смотря в потолок. Действительно, время пролетело очень быстро. Особенно последние полтора месяца.       Однако сначала не всё было так быстротечно. Первые недели так две ноября тянулись особенно долго. Те недели, когда они с Пирсом окончательно разругались. Поначалу было невыносимо тяжело не общаться с ним, трудно справиться с внезапно захлестнувшими чувствами к одногруппнику. «И это всё только из-за одной ночи», — горько усмехнулась Хьюстон, вспомнив ту самую ночь. Поцелуи, объятия, ласка, нежность — всё это стало катализатором, благодаря которому она-таки захотела ему открыться. Однако всё так же быстро прошло тем утром, как и вспыхнуло, стоило только увидеть Джонсона с какой-то девушкой. Было тошно и больно от того, что у него, как она тогда думала, кто-то есть. Легче не стало даже тогда, когда Хелена сказала, что он начал встречаться с Уистлер после того, как получил от неё отказ. Наоборот, стало ещё больнее. Больнее от того, что ей так быстро нашли замену. И внутри будто всё перегорело. Ложь, взаимные обвинения, ссора — и вот они уже перешли на ту стадию, когда были друг для друга просто знакомыми незнакомцами. Тогда же Брилл подумала, что погорячилась, что Пирс, узнав о её признании, исправился бы, но одёрнула себя от этого. Где гарантия того, что он и потом не изменил бы ей? Вот и она не знала, поэтому приняла всё, как есть.       Первое время после ссоры было особенно тяжело. Безумно хотелось признаться в своих чувствах, однако девушка сдерживалась. И в итоге огонь внутри потух. Конечно, угли ещё пытаются разгореться, когда видит Пирса, но уже не так, как раньше. Просто они ещё не до конца истлели. Едва это произойдёт, будет легче. А когда она переведётся из этого университета, то всё станет ещё проще. Надо подождать ещё полгода и всё. Можно будет на корню менять свою жизнь.       Хотя Брилл уже начала потихоньку её менять. Всё началось с того, что выехала из общежития и вернулась к родителям, в Манхэттен, в свой родной дом. Те даже и не стали спрашивать, с чего их дочь решила сменить место своего проживания — это вполне логично, учитывая, что она уроженка Нью-Йорка. Гораздо больше мать волновал вопрос, а не появился ли у них случаем потенциальный зять? Хьюстон не знала, заметили ли родители, какая мимолётная гримаса боли отразилась на её лице, но сдержанно ответила, что нет, не появился. Женщина мало поверила такому ответу дочери, однако настаивать не стала.       Девушка закусила губу. После того, как они поссорились, поняла, что страдает от недостатка мужской ласки. Пирс «приучил» её, что часто при их встречах он целовал её, обнимал, а теперь этого нет. Хотелось почувствовать себя нужной, любимой, желанной. Весь парадокс заключается в том, что всего этого хотелось, но с Джонсоном она разругалась, а ни с кем другим заводить отношения не хотела. Правду, однако, говорят, что первая любовь самая дорогая.       А ведь желающих набиться к Брилл в парни предостаточно. Особенно активный в этом плане никто иной, как Дэвид Картер. После того, как он увидел, что с Джонсоном у них всё кончено, то начал мало-помалу втираться к ней в доверие: то внезапно подойдёт и заговорит на перемене, то вызовется проводить до дома, то, как истинный джентльмен, придержит дверь, когда она выходит из здания, и ещё много всяких подобных вещей. Хелена как-то, видя его старания, то ли в шутку, то ли всерьёз сказала подруге: «Ну, чего ты! Парень старается угодить тебе, а ты его игноришь! Присмотрись к нему, может, он и не такой придурок, каким кажется на самом деле». На её лице тогда такая гримаса появилась, будто целый лимон съела. Это же надо было додуматься такое сказать! Нет, стоит признать, что на внешность Картер довольно симпатичный: каштановые, вечно взъерошенные волосы, притягательные, голубые глаза, спортивного телосложения, но, как человек, он — редкостная сволочь, по крайней мере, таким он себя показывает, что сразу же отталкивало.       Будь её воля, Хьюстон и вовсе не пересекалась бы с ним, но тут миссис Мюллер вновь дала группе проекты на пару, и ей в «напарники» поставила именно Дэвида! Она тогда будто ощутила, как сердце на несколько мгновений замерло, и вовсе не от радости. Если до этого они почти не контактировали, хоть парень и пытался это сделать, то теперь… Теперь они общались постоянно. И всё время, когда работали над проектом, одногруппник то якобы случайно дотронется до неё, то недвусмысленно намекнёт, что не прочь бы познакомиться с ней поближе. Девушка же в ответ придумывала 100500 отмазок, ну, или просто молчала, делая вид, что увлечена работой. Сейчас же дело как-то так незаметно застопорилось. Вся проблема в том, что нужно срочно заканчивать проект, ведь до праздников осталось всего две недели. Следовательно, вновь придётся так или иначе работать с Картером.       «А может, надо было всё-таки объясниться с Пирсом?» — в который раз за это прошедшее с их ссоры время спросила у самой себя Брилл. Возможно, Джонсон бы всё понял и… А впрочем, уже неважно. Она упустила свой шанс, а исправлять всё сейчас нет никакого смысла. Пирс ведь сам изменил своё отношение к ней. Он больше не улыбался ей, когда они встречались в начале учебного дня, лишь бросал холодное «Привет»; он больше не смотрел на неё ласково и заинтересованно, как было в самом начале учебного года или после примирения после первой ссоры; да и вообще, он даже не обращал на неё внимания, когда они стояли по каким-либо причинам рядом, кроме того, чтобы поздороваться, — у него тоже всё внутри перегорело, только надежды на то, что костёр когда-нибудь ещё разгорится, нет, потому что уголья истлели дотла.       Хьюстон приняла сидячее положение. Грустно всё как-то. Впервые за всё то долгое время с ужасного несчастного случая в прошлом в её жизни появился человек, к которому и у неё есть чувства, и в итоге она сама же всё испортила своей наглой ложью. А ведь после того случая, повлёкшим за собой смерть, причиной которой девушка до сих пор считает саму себя, Пирс стал первым парнем, к которому сразу прониклась доверием. И в итоге...       Но ничего. Скоро она покинет этот университет. На душе станет совсем легко. Нужно только научиться не оглядываться назад, вот и всё. Квартира Кэсси и Пирса, 19:30       Пирс устало, от нечего делать, пролистывал веб-страницы в интернете, не обращая ни малейшего внимания на сидящую рядом Кэсси, как, в принципе, и она на него тоже. Напряжение, которое витало в квартире всего каких-то пару дней назад, сошло на нет. Осталось лишь холодное безразличие друг к другу. «А ведь буквально позавчера она во мне души не чаяла», — со злобной улыбкой на губах подумал парень, мельком взглянув на Уистлер. Она это заметила и недовольно на него посмотрела.       — Что ты лыбишься?       — Ничего, — всё так же улыбаясь, ответил он и вновь устремил взор в экран ноутбука.       На этом разговор окончен. Джонсон не без удовольствия до сих пор вспоминал, как Кэсси узнала про его измену, из-за чего они сейчас так сквозь зубы разговаривают друг с другом. Казалось бы, ему должно было стать стыдно в тот момент, но нет. Наоборот, он почувствовал себя настоящим садистом, правда, несколько в ином смысле, и захотел чуть ли не во всех подробностях описать вечер, проведённый с Брилл, но сдержался. Однако и без этого довёл девушку до истерики…

***

Flashback

      Самый обычный вечер, как и во всё время до этого. Пирс уже достаточно поздно вернулся с универа, ибо работа над очередным проектом занимала много времени, а его оставалось мало — всего две недели до сдачи — поэтому приходилось работать в поте лица. На этот раз ему в «напарницы» дали не Хьюстон, а Диану Кэмпбелл — милую блондиночку с голубыми глазами и с извечной очаровательной улыбкой на лице, что донельзя обрадовало парня. Нет, дело вовсе не в симпатии к Кэмпбелл. Как бы грубо это ни звучало, но ему уже настолько осточертело видеть Брилл в последнее время, что это обстоятельство его крайне обрадовало. К тому же, дело не только в этом. Когда Хьюстон была рядом, хотелось плюнуть на их ссору и разузнать всё о её отношении к себе, а это могло повлечь новую порцию нервотрёпки, которой парню уже хватило, поэтому он обрадовался такому стечению обстоятельств. Однако и тут имелись свои подводные камни: Диана всегда строила ему глазки, будто бы ненароком дотрагивалась до руки и ещё много всего подобного в этом духе, что начинало действовать Джонсону на нервы, но он сдерживался. В итоге это «сдерживание» вылилось в ссору с Кэсси.       — Милый, пойди-ка сюда на минуточку, — послышался с кухни голос Уистлер.       — Ну, что ей ещё надо? — недовольно тихо пробурчал Пирс и поплёлся в комнату.       — Куда делось шампанское? — недовольно спросила она. Он с полминуты смотрел на неё, думая, сказать правду или нет.       — Выпил, — просто ответил, сев за стол и, подперев подбородок рукой, ещё внимательнее посмотрел на девушку. У неё от этого пронзительного взгляда невольно побежали мурашки. Чего он этим добивается?       — Да ну? — саркастично протянула она. — Один? Шампанское? Да для тебя же это сродни газировке.       — А я разве сказал, что выпил один? — сказал парень, неожиданно отметив, что хочет поиздеваться над ней. Кэсси медленно к нему повернулась. Он готов поклясться, что никогда ещё не видел её на начальной стадии гнева. — Что ты на меня так смотришь?       — Это с той шатенкой, твоей одногруппницей, да?       — Какая ты догадливая, — язвительно улыбнулся и встал со своего места. Никогда ещё Джонсон не чувствовал такой прилив азарта, как сейчас. Плевать, что, возможно, спустя пару часов будет чувствовать себя полной сволочью, но сейчас так хотелось довести Уистлер до истерики. И он к этому как никогда близок, осталось только озвучить свой самый главный «козырь». Если, конечно, она сама ещё не догадалась. — Кстати, знаешь, отлично помогает расслабиться, — выждав некоторую паузу, добавил Пирс и, принявшись ходить взад-вперёд по комнате, опустил взгляд в пол.       — Ты на что намекаешь? — тихо, подобно змее, прошипела девушка, с всё больше разгоравшейся ненавистью в глазах смотря на него. Неожиданно для себя, посмотрев на неё, он отметил, что никогда ещё не испытывал такого удовольствия от того, что страдает другой человек. Парень медленно подошёл к ней, смотря прямо в глаза.       — На то самое, — ядовитая улыбка на губах всё-таки появилась. О, сколько эмоций отразилось на её лице: и шок, и огорчение, и злость, и ненависть — всё.       — Ты… ты… — Кэсси не могла выговорить и слова от возмущения.       — И, кстати, знаешь, — он решил окончательно её добить, — с Брилл я получил намного больше удовольствия, а ведь она всего лишь моя одногруппница, в отличие от тебя, — девушка почувствовала, как в горле встал ком, а на глазах навернулись слёзы.       — Подонок, — дрожащим голосом еле выговорила она и, с размаху дав ему пощёчину, чему Джонсон вообще никак не удивился — после Брилл это казалось привычным делом — выбежала из комнаты. Потирая ушибленную щёку, он отметил, что у Хьюстон рука тяжелее, и вышел на балкон.

***

      Мысли прервал раздавшийся звонок в дверь. Пирс вопросительно взглянул на Кэсси, а она, в свою очередь, на него.       — Сиди уж, я открою, — буркнула девушка и, встав с дивана, пошла открывать гостю дверь.       — Да я и не собирался, — тихо сказал он, когда «возлюбленная» скрылась в коридоре. Поначалу всё было тихо.       — О, ещё один кобель припёрся! — Джонсон, до этого сидевший спокойно, встал с дивана и пошёл в прихожую, так как стало интересно, кого это ещё Уистлер обласкала таким нелестным словом. В комнате стояли разгневанная девушка и офигевший от необоснованного обвинения Джон. Точно, а он и забыл, что пригласил друга.       — Не понял, — наконец выговорил тот, отойдя от минутного шока. — Какого чёрта…       — Кэсси, будь добра, скройся отсюда, — как можно любезнее проговорил Пирс, однако просьба всё равно вышла слишком резкой и грубой.       — А ты вообще молчи! Проститутке своей указывай, что делать, а не мне… Хотя, перед кем я тут распинаюсь? Вы, мужики, мозгом думать вообще не умеете, только нижней частью туловища, — Кэсси, внезапно так ещё больше распсиховавшись, быстро стала одевать пальто. Он от её реплики закатил глаза, а Бригс молча, не без удовольствия, наблюдал за этой сценой, хоть и удивился ссоре. Но почему-то искренне радовался, что друг поссорился с этой истеричкой. Хотя за необоснованное обвинение донельзя обидно — у него всё-таки есть девушка, который он и не думает изменять. — Всего доброго, мужланы! — чуть ли не на всю квартиру воскликнула Уистлер и вышла за дверь.       — Что это вообще было? — шокировано спросил Джон.       Пирс кивнул в сторону гостиной, и он без лишних слов направился в указанную комнату, а следом за ним и сам друг. Бригс аккуратно сел в кресло, будто любое движение могло привести к каким-либо страшным, неизвестным последствиям, и уставился на того. Джонсон неспеша выключил ноутбук и, отложив его на столик напротив дивана, сел и отвернулся к окну, не говоря ни слова.       — Пирс, что у вас произошло? Вы поссорились? — осторожно поинтересовался Джон. Тот некоторое время молчал.       — Да считай, расстались, — совершенно спокойно ответил Пирс, наконец-то повернувшись к нему лицом. — Я ей признался, что… что переспал с Брилл, — со злобной улыбкой на лице добавил он. У Бригса невольно пробежались мурашки по коже.       — Ясно, почему она такая взвинченная.       — Видел бы ты, как она истерила по этому поводу! — неожиданно весело произнёс Джонсон, из-за чего тот нервно поёжился. Друг сейчас выглядел подобно садисту, только он причинял страдания другим словесно, а не физически. — Я ещё никогда не был так счастлив после ссоры, как позавчера, — с блаженной улыбкой заключил парень и, сцепив руки за головой в замок, откинулся на спинку дивана. — Чего ты молчишь?       — Эм, да так, ничего. Тебя слушаю, — тихо ответил Джон, а затем внимательно посмотрел на него. Поведение Пирса в последнее время очень пугало. Иной раз возникала мысль сводить его к психиатру, однако, озвучь он свою затею, как Джонсон может запросто дать ему в глаз за такое, поэтому и молчал. — А почему вы тогда до сих пор вместе живёте?       — Ах, ты про это! Уистлер же такая любезная: дала мне время подыскать себе новое жильё. В общем, я на следующей неделе съеду пока к своим — ты же знаешь, они сюда переезжают — а потом просто найду себе квартиру. Как-то так.       — Ясно, — кратко ответил Бригс, опустив взгляд в пол и смотря там в одну точку.       — Будешь что-нибудь? А то даже как-то и неудобно, что сразу не предложил.       — Если несложно, — пожал он плечами. Тот слегка улыбнулся и ушёл на кухню, оставив его в комнате одного.       С Пирсом реально в последнее время творилось что-то странное. После этой ссоры с Брилл он стал абсолютно не свой. Поначалу ходил просто подавленным, хотя старался этого и не показывать. Одновременно пришла и агрессия из-за того, что к девушке начал подмазываться Картер, однако парень сдерживался, лишь бы на ком-либо не сорваться. Но, к сожалению, эмоции всё же иной раз брали над ним верх, и под разгорячённую руку попадал тот, кого сам посчитает неугодным себе. Особенно в память врезался случай на паре по физкультуре. Преподаватель куда-то ушёл, оставив две группы — их, лингвистов, и ещё какую-то, журналистов, кажется — в спортзале. Как раз перед этим Пирс увидел, как Дэвид и Брилл довольно-таки мило общались, вследствие чего остался просто в бешенстве, желая на ком-нибудь выплеснуть злость. Это его желание прекрасно было заметно по поведению: пальцами нервно постукивал по коленям, сидя на лавке, руки сильно напряжены, а взгляд злобно бегал от одного ни в чём неповинного парня к другому, выискивая жертву. И она нашлась довольно быстро. Кареглазый шатен, совершенно безобидный, случайно пересёкся с Джонсоном взглядом и в ту же секунду получил баскетбольным мячом в грудь. Бедного парня сразу отвели к медсестре, а он, злобно посмеиваясь, покинул спортзал. Брилл с подругами тоже всё это видела, придя в неописуемый ужас. После этого случая Пирс получил выговор, однако, как показалось Джону, ему на это было абсолютно по барабану.       Всё же по прошествии нескольких недель подавленное состояние прошло по той простой причине, что Джонсон остыл к Хьюстон, перегорел. Если до этого, после самой первой их ссоры, он постоянно жаловался, что неимоверно тошно и больно видеть её или находиться рядом с ней, то теперь… Теперь она стала ему просто безразлична. Конечно, Пирса до сих подбешивало, что Картер строит Брилл глазки или разговаривает с ней, но уже не так, как раньше. Малейшие частички ревности остались, но скорее просто как внутреннее нежелание самого Пирса отпускать её. Почему-то Джон уверен, что скоро и это пройдёт, а на смену придёт холодное равнодушие.       Подавленность прошла, но агрессия — нет. Конечно, не в такой жёсткой форме, в коей её не посчастливилось увидеть несчастному пареньку на той паре по физкультуре, но всё же она сохранилась. Пирс мог запросто нагрубить, втоптать тебя в грязь, выставив полным посмешищем, испытывая при этом нечто наподобие радости — вот так же, как это произошло с Кэсси. И это донельзя пугало. Кто знает, к чему такое поведение может его подтолкнуть? Бригс не знал, но с этим нужно что-то делать. И как можно скорее.