Сломай меня

Колумбийский университет, конец учебного дня       Пирс чувствовал себя ужасно виноватым перед Брилл. На протяжении всего дня, едва он сообщил ей про этого странного парня, она будто была на иголках: стоило ей заговорить, как голос сразу начинал дрожать; от любого прикосновения к ней мгновенно вздрагивала и панически отступала от того, кто до неё дотронулся; целый день с животным страхом в глазах озиралась по сторонам. Джонсон понятия не имеет, что такого сделал общий знакомый Хьюстон, Милтон и Бригса, но то, что нечто ужасное — факт. Однако обиднее всего от того, что никто из этой троицы не говорил, в чём здесь дело. А он хотел узнать, хотел помочь. Помочь одногруппнице, ведь это главным образом касается её.       Пока Джон задерживался в аудитории по каким-то причинам, где у них проходила последняя пара, «парочка» сидела на скамейке в холле главного корпуса Колумбии и ждала прихода общего друга. Джонсон вот уже минуты три так точно задавался вопросом: попытать счастья ещё раз и спросить Брилл относительно странного знакомого или же молчать, ведь ей и так несладко? «Была не была», — всё же подумал он, вдохнув полной грудью.       — Брилл, — тихо обратился к девушке, уже предчувствуя, что у неё появится желание придушить его.       — Ну, что? — устало спросила она.       — Может, всё-таки расскажешь? — парень осторожно задал вопрос, мельком взглянув на неё. Хьюстон закатила глаза и цокнула языком — она зла, как минимум.       — Пирс, что непонятного в том, что тебя это никоим образом не касается? — как можно сдержаннее сказала Брилл.       — Я ведь просто хочу помочь. Как-нибудь, — неуверенно добавил он.       — Помочь, — ядовито повторила она. — Думаешь, раз смог затащить в постель, то теперь выложу всё на блюдечке? Ошибаешься.       — Ах, ну да. Я ведь и забыл, что я тебе никто, — девушка закусила губу: она не это имела в виду. Однако Пирс понял иначе. Он встал со скамьи и, не говоря ни слова, направился к выходу.       — Куда ты? — крикнула она, видя, что Джонсон намеревается уходить.       — Домой, — пожал плечами, мельком взглянув на неё: в глазах плясали искорки гнева.       — Пешком? Джон ведь хотел подбросить…       — Мне не пять лет, — резко перебил он её. — Сам дойду, — и вышел, не попрощавшись.       — Поганый мой язык, — разочарованно произнесла Хьюстон.       «А это самая быстрая наша ссора за всё время», — невесело усмехнулась она. Действительно — утром начали разговаривать и уже в конце учебного дня снова поссорились. Брилл прекрасно понимает парня: он хочет помочь ей, поддержать её, но… Но, зная его, узнай он правду, тут же может отправиться говорить с обидчиком по этому поводу, а она не хочет подвергать его опасности. Горький опыт подсказывает, что всё в этом случае может обернуться не лучшим образом. Не лучшим образом для Пирса…       — А где Пирс? — девушка за раздумьями и не заметила, как вернулся Джон, вопросительно уставившийся на неё.       — Ушёл, — пожала плечами и отвела взгляд в сторону. При этом она заметила, как он закатил глаза. Видимо, догадался о причине его ухода.       — Ла-а-а-адно, — протянул друг. — Тебя подвезти? Или тоже вдруг решишь пешком дойти?       — Если тебе несложно…       — Пошли, — только и кивнул он в сторону выхода, и оба двинулись к входной двери, сохраняя полную тишину.

***

      Чёрная Opel Vectra мерно ехала по улицам Нью-Йорка, которые захватывали предвечерние сумерки. За пять минут езды никто не проронил ни слова: ни Брилл, ни Джон. Он то и дело посматривал на неё через зеркало, однако она смотрела в окно, не замечая его взглядов. Автомобиль заполонила давящая тишина. Вследствие этого у Бригса язык так и порывался начать разговор, но вся проблема в том, что всё сведётся к одному — к вопросу о доверии его другу. Он прекрасно видит, как тот хочет помочь Хьюстон, однако та всячески противится этому. Но её тоже можно понять: вряд ли она хочет вспоминать всё произошедшее, а уж тем более говорить об этом человеку, с которым ты познакомилась только в начале учебного года, пусть к нему и неровно дышишь. Однако нужно со всем этим разобраться, иначе этот замкнутый круг может продолжаться энное количество времени, а, найдя из него выход, неизвестно, чем всё обернётся.       — Брилл, вы поссорились? — внезапный вопрос в лоб без лишних предисловий.       Подруга усмехнулась, но молчала, всё так же глядя в окно. Так прошла минута.       — Мне кажется, этот вопрос по отношению к нам уже можно считать риторическим, не находишь? — с невесёлой улыбкой сказала она. — Да, поссорились.       — И из-за чего? Он спрашивал у тебя про…       — Да. Это вы ему обо всём сказали? — прозвучало, как обвинение, и он нахмурился.       — Я рассказал, — чистосердечно признался Джон, чему ответом послужил недовольный взгляд зелёных глаз. — А что мне оставалось делать? Если Пирсу в голову что-то взбредёт, он это так просто не оставит. Особенно, если это касается тебя, — чуть улыбаясь, добавил он. В ответ — тихий презрительный смешок. — Брось, будто ты Пирса не знаешь.       — Знаю, даже слишком.       — Тогда и нечего тут так смеяться.       Брилл закусила губу, будто что-то норовила сказать, но не решалась этого сделать.       — А он до сих пор… — она замялась.       — Любит тебя? — спросил друг. Тут даже экстрасенсом быть не надо, чтобы знать, что её интересует.       — Да.       — Естественно. Но и ты ведь, да? — девушка на время отвернулась к окну.       — Вы с Хеленой два сапога пара. Тоже решил заделаться моим психологом? — на губах появилась усмешка.       — Нет, просто мне не понять одного: если вы оба неровно дышите друг к другу, то почему бы не объясниться?       — Он-то не знает о моих чувствах…       — Боже, во раздула из мухи слона-то! Скажи ему.       — Не хочу. Раз он пренебрёг мной в первый раз, то пренебрежёт и потом.       «Действительно! Железная у вас, Брилл, логика у девушек!» — парень еле как сдержался, чтобы не съязвить в ответ. Ну, серьёзно, детский сад!       — Если ты этого не хочешь, то рассказала бы ему про Джареда, — он взглянул на подругу через зеркало. Она смотрела на него так, будто говоря: «Ты в своём уме?». — Что?       — Ты с ума сошёл? Для него это табу.       — Почему ты не хочешь рассказать Пирсу? Он бы помог.       — Знаю, — быстро согласилась Хьюстон.       — Так в чём проблема? Ты ему не доверяешь?       — Доверяю, — так же быстро кивнула головой. — Но есть два «но»…       — И какие же? — скептически спросил Бригс.       — Стыдно.       — Стыдно? Брилл, что здесь такого? Он бы всё понял. Да и ничего такого ведь и не случилось.       — Да, благо вы подоспели, — одногруппница грустно, но благодарно улыбнулась. Он тоже слегка улыбнулся, но затем вновь внимательно посмотрел на неё.       — Ладно, это твоё дело. А что с другой стороны?       — Я боюсь, — кратко ответила она, во весь упор глядя на него.       — Боишься? Чего? — а вот это уже загадка для Джона.       — Если Пирс узнает, он ведь так просто это не оставит. А кто знает, что взбредёт Томпсону в голову, если Пирс докопается до него? — Брилл многозначительно взглянула на него. Только сейчас он уловил тревогу и страх в её глазах. Она боялась не за себя, а за Джонсона. Бригс тяжело вздохнул: а дело ведь становится всё хуже и хуже.       Оставшийся остаток пути они негласно решили провести в полной тишине.