Сломай меня

Вечер, 19:00       В гостиной, выполненной в классическом стиле, ярко горела немаленьких размеров хрустальная лампа в самом центре потолка. Комната внушительна по размеру, однако заставлена самой разнообразной мебелью. В самом центре располагается бежевый угловой диван с несколькими мягкими подушками на нём, совсем рядом — миниатюрный, округлой формы кофейный столик, на котором стоит стеклянная ваза с нежно-белыми лилиями. Напротив — небольшой шкаф, два отделения которого повыше, чем одно, располагающееся между ними. На боковых частях расположены аккуратные желтоватого оттенка ночники, а в серединном — DVD-проигрыватель на одной из миниатюрных полочек. Над этим шкафом на стене высится небольшой плазменный телевизор. Позади дивана стоит внушительных размеров книжный шкаф, все полки которого забиты книгами, всё остальное же пространство в комнате занимают вазы с цветами. Завершает эту картину хоть и не чудесный, но всё же шикарный вид на улицу Бродвей, всю переливающуюся самыми разнообразными цветовыми огнями.       Брилл, сидя на подоконнике, смотрела на виднеющийся вдали Бродвей, жизнь в котором только начиналась с наступлением темноты. Она дома, но мыслями находилась далеко отсюда. Родители куда-то ушли, что как нельзя кстати. Ей необходимо побыть одной. Девушка ничего не стала им говорить, что произошло — просто не хотела их беспокоить.       Грустно всё как-то. Никогда прежде не было тяжело так, как сейчас. И дело даже не столько в попытке изнасилования и пощёчине, хотя и это наложило отпечаток на и без того ранимую душу. Весь день, почти уже канувший в лету, помог ей разобраться в своих собственных чувствах. А может, и ещё больше в них запутаться. С одной стороны хотелось забыть о существовании Джонсона, при любой встрече наговорить ему кучу проклятий в ответ, ибо за всё произошедшее простить невозможно. Но с другой… А с другой, как бы ни хотелось после всего признаваться себе, но она до сих пор любит его. Нелепо и в то же время больно — ненавидеть человека за то, что он обошёлся с тобой, как с какой-то игрушкой, но в то же время безумно любить его.       «А интересно, придёт ли он?» — внезапно задалась вопросом. Не для того, чтобы говорить о своих чувствах — смысл вновь заводить разговор о том, чего в душе нет? — но хотя бы для того, чтобы элементарно извиниться перед ней за содеянное? Каким бы Пирс ни казался, но он может запросто прийти за прощением. А Хьюстон и не знала, хочет ли этого.       Вздохнув, она слезла с подоконника и побрела на кухню. Поставив на плиту чайник, ни с того ни с сего потянулась за банкой кофе. Обычно никогда не пила его, только в очень редких случаях. Сейчас же это вошло в привычку. Всё-таки Хелена оказалась права, когда ещё давно, улыбаясь, сказала, что и Пирс оказал на неё своё влияние. Это действительно так. Одногруппник постоянно пьёт кофе, чай — в очень редких случаях. «А интересно, пьёт ли он сейчас чай так же часто, как я — кофе?» — усмехнулась Брилл.       Чайник вскипел. Лениво залив смесь из сахара и кофе кипятком, она, устало сев за стол, принялась медленно размешивать сахар, подперев голову рукой. Вроде, уже более-менее остыла по сравнению с утром…

***

Flashback

      Хьюстон медленно открывает глаза, чувствуя, как до сих пор болит челюсть, которая по ощущениям будто сломана. Хотя ей хочется верить, что это совсем не так. Отвлекаясь от болезненных ощущений, чувствует дыхание на шее, а также то, что на бедро давит рука, обнимая её за талию. Она вздрагивает, а к горлу медленно подкатывает тошнота. С отвращением скидывает с себя руку и принимает сидячее положение, даже не желая смотреть на лежащего рядом человека. На душе пустота. Мимолётно глядит на Джонсона. Возникает желание придушить его, пока он спит, но останавливает угроза наказания.       Мысли путаются, девушка не знает, что ей делать. Однако решение приходит быстро: первым делом — в душ. Ей просто необходимо смыть с себя всё это. Конечно, толку от этого особо не будет, но на душе станет спокойнее хотя бы по причине того, что вода даст ощущение очищения от вчерашних издевательств.       Уняв из ниоткуда взявшуюся дрожь в ногах, Хьюстон смогла дойти до ванной. Встав под душ и повернув кран, она закрыла налитые усталостью веки. Холодные водяные капли вмиг оросили тело. Но было не холодно. По сравнению с тем, какой холод царил у неё вчера внутри, это — просто ничто. Наоборот. Стало как-то легче. Мысли больше не путались. Девушка устало облокотилась на стенку душевой кабины. Вроде даже боль, не душевная, а физическая, стала отступать. Кожа потихоньку покрывалась мурашками, и она поняла, что начинает мёрзнуть. Выключив воду, закуталась в полотенце и вышла из душевой. Хорошо, что ей хватило ума сразу взять с собой вещи. Наспех вытерев тело, Брилл принялась одеваться.       Быстро приведя себя в порядок, девушка, тяжело вздохнув, вышла из ванной. Взгляд тут же упал на всё ещё спящего Джонсона, и её глаза вспыхнули злобой, но в то же время и отчаянием. Ужасно, когда доверяешь человеку, будто бы уверенная в том, что чувства взаимны, что тебя никогда не предадут, а в итоге считают лишь своей игрушкой, которой можно воспользоваться в любой момент. Она с силой тряхнула головой. «Убила бы мразь», — подумала, глядя на того, в ком всего какие-то сутки назад души не чаяла, и покинула спальню.       Из кухни доносились весёлые голоса — Джон и Хелена уже не спят, и это нисколько её не обрадовало. Брилл хотела некоторое время пока побыть в одиночестве. Что ж, придётся, нацепив радостную улыбку, притворяться. Не в первой ведь уже. Вдохнув полной грудью воздух, она направилась на кухню.       — Доброе утро, — сказала Хьюстон, едва зашла в комнату. Взоры собравшихся тут же устремились на неё.       — Доброе! Ну, ты и соня! Ты опоздала на завтрак! — будто бы обиженно сказала Хелена, однако на губах светилась радостная улыбка.       — Эм, я… Я не хочу есть, — брови парочки поползли вверх. — Сразу домой поеду.       — А как же Пирс? Ты не будешь его ждать? — удивлённо спросила та. Брилл несколько замялась.       — Нет.       — У вас всё хорошо? — спросил уже Джон.       — Да-да, конечно! Просто мне мама позвонила, сказала, чтобы я сейчас ехала домой, — она едва удержалась, чтобы не опустить взгляд в пол. Тогда это точно бы её выдало.       — Ну, ладно, — разочарованно произнесла Милтон, надув губы. — Только подожди меня, я тоже тогда поеду, — та, чмокнув своего возлюбленного в щёку, покинула кухню.       «Ну, спасибо, Хелена! Удружила!» — естественно, вслух этого Хьюстон не сказала, лишь кивнула в ответ.       — Точно ничего не хочешь? — спросил её Бригс.       — Нет, спасибо, — она натянуто улыбнулась. И он смог это распознать. Парень, прищурившись, долго внимательно смотрел на неё, однако ничего не сказал.       «Он что-то заподозрил», — нервно подумала девушка, увидев эту реакцию. Если уж она пощадила Пирса, то Джон устроит ему самый настоящий разнос…

***

      Воспоминания прервал звонок в дверь. Хьюстон тряхнула головой. «Должно быть, Джон?» — предположила она, ведь Бригс днём обещал к ней заглянуть.       Она встаёт из-за стола и идёт открывать гостю дверь. Однако каково же было её удивление, когда на пороге квартиры видит не Джона, а того, кого всего за одну ночь возненавидела всем сердцем и душой. Взгляд удивлённо падает на Пирса, затем на букет лилий, её любимых лилий, и снова на самого Джонсона, виновато воззрившегося на неё.       — Что ты тут делаешь? — строго спросила девушка, скрестив руки на груди и презренно взглянув на него.       — Извиниться хотел, — просто ответил парень, всё так же виновато смотря на неё.       — Боже, извиниться он хотел. Зачем извиниться перед собственной игрушкой, ума не приложу, — буркнула она, опустив взгляд.       — Брилл, я… Это не так, — тихо запротестовал он.       — Да что ты! Вчера это было более, чем так! Что же изменилось, Джонсон?       — Я… Не знаю, что на меня нашло. Правда, — проговорил одногруппник, однако взгляд Хьюстон говорил, что она неумолима. — Брилл, это всё было спьяну. Я люблю тебя.       — Любишь, — усмехнувшись, медленно повторила она. — Может, когда-то и любил…       — Это не так…       — Да?! Тогда какого чёрта ты полез к Кэмпбелл?! — взорвалась Брилл, совершенно наплевав на то, что на разборки могут прийти соседи. Пирс молчал, отведя взгляд в сторону. — Ладно бы ты с ней просто разговаривал, но ты целовался! Это, по-твоему, нормально, когда у тебя у самого есть девушка?! — она перешла на крик, однако голос уже дрожал. — Но ладно это. Ты меня ударил, пытался изнасиловать… Уж от тебя-то, Пирс, я такого вовсе не ожидала, — сипло произнесла, закрыв лицо руками. Из глаз тут же потекли слёзы.       — Брилл… — он попытался обнять её, но она рукой показала ему держаться в стороне, и Джонсон остался стоять на месте.       — Не смей приближаться ко мне, — прошептала девушка, обхватив плечи руками и начав дрожать. — Какая же я дура, раз втюрилась в тебя…       — Брилл, — Хьюстон подняла на него озлобленный, полный слёз взгляд, — прости, пожалуйста. Дай мне ещё один шанс. Я исправлюсь. Прошу, — умоляющим тоном произнёс он.       Она вновь посмотрела на него. В серых глазах горел огонёк надежды. Надежды, что простит его, и они снова будут вместе. Девушка опустила взгляд в пол. Тяжело. Одна её сторона настаивала простить непутёвого парня, а другая — порвать с ним раз и навсегда. Она тяжело вздохнула, вновь взглянув на него, решив, что сделала свой выбор.       — Простить тебя, чтобы потом опять испытать то же самое? — сипло проговорила Брилл.       — Нет-нет-нет. Я честно исправлюсь. Только дай мне ещё один шанс и... Если я опять накосячу, то тогда уже отстану от тебя. Но сейчас давай попробуем всё сначала? Пожалуйста.       — Нет. С Дианой пробуй, а меня оставь в покое.       — Но, Брилл…       — Я же сказала «нет»! Что тут непонятного?! Отвали от меня! Видеть тебя не хочу!       — Брилл, я заслуживаю, чтобы ты меня ненавидела, я понимаю. Но неужели всё так быстро прошло?       Хьюстон молчала. Нет, не прошло. Но сказать об этом Пирсу выше её сил. Какой смысл в том, чтобы вновь опять сходиться? Раз такое произошло, то и в дальнейшем он может допустить нечто подобное, а она не хотела вновь испытывать ту же боль, те же страдания, хоть по-прежнему и любит его. Проще расстаться раз и навсегда, забыв о существовании друг друга, как они хотели до этого. Конечно, вначале тяжело будет обоим, но они справится. Девушка это точно знает.       — Да, — уверенно ответила, мысленно коря себя за эту ложь. Это неправильно, но так надо. Так будет лучше для них обоих. — Прости, Пирс, — голос вновь дрогнул, и Брилл, со слезами на глазах взглянув на Джонсона, зашла обратно в квартиру, прикрыв за собой дверь. Вначале было тихо, а затем до слуха донеслись шаги, с каждым разом всё более отдаляющиеся от двери. Она не выдержала и, повернувшись спиной к двери, облокотилась на неё и сползла вниз, горько зарыдав.

***

      Пирс, сидя на лавочке возле подъезда дома той, которую больше всего боялся потерять, пустым взором разглядывал букет лилий, который всё ещё держал в руке. Всё-таки произошло то, чего он так боялся: он потерял её, некогда свою Брилл. И в этом некого винить, кроме самого себя. Наивный. Глупо было надеяться, что она сможет простить его за всё, что наговорил ей и сотворил с ней.       Плохо, душевно плохо. Хьюстон вовсе не самая первая его девушка. Парню уже не раз приходилось расставаться с ними. И он как-то быстро остывал к ним. Но знал, что сейчас всё будет иначе, ведь это Брилл, его бывший зеленоглазый ангелочек, которого он так глупо потерял. Ещё с первой их встречи Джонсон понял, что она не такая, как остальные девушки. Хьюстон сродни нераскрывшемуся цветку, который только набирал цвет, чтобы удивить мир своей красотой. И этот самый цветок выбрал сначала его, доверившись ему. Но в итоге он так и не позволил бутону раскрыться, и теперь это должен сделать кто-то другой. Парень перекривился. Этим «садоводом» может оказаться даже и Картер, к которому Брилл вполне может побежать за утешением, чем тот непременно воспользуется.       Но сейчас уже ничего не исправить. Они расстались, хоть и пробыли парой всего каких-то пару дней. Пирс, тяжело вздохнув, встал с лавки и, бросив грустный взгляд на душистый букет, выкинул его в мусорный бак неподалёку и медленно побрёл туда, куда глаза глядят.