Сломай меня

Where to go from here? What road to travel on? I spent my whole life choosing, and I always chose wrong. Hollywood Undead — Hear Me Now

На следующий день, Бродвей, 12:00       Брилл с усталым видом забрела в кабину лифта и, нажав на кнопку с числом 15, опёрлась на её стену. Ноги держать тело совсем не хотели. Возможно, если бы Картер не уговорил её ещё на разок, ей было бы легче. Однако ему прошедшей ночи показалось мало, и он с довольной ухмылкой, взяв её на руки, потащил в душ, а там уже… А там уже было всё то же, что и ночью, только в позиции стоя. Что самое интересное, она совсем не сопротивлялась. В тот момент девушка думала лишь о том, как бы подольше не возвращаться домой, о том, что желает, чтобы Джонсон побыл в её шкуре.       Однако едва приблизилась к небоскрёбу, в одной из квартир которого проживает, как на душе заскреблись кошки. Только сейчас Хьюстон осознала, что своим поступком подлила в и без того полыхающий костёр бензина. Возможно, она бы вчера под вечер просто пришла домой, слегка успокоившись, и они бы поговорили с Джонсоном. Несмотря на то, что было ужасно больно за его слова, Брилл понимала, что он сказал их сгоряча — из-за неё самой. А теперь она даже и не знает, чего ожидать, что будет, едва войдёт в их квартиру…       Лифт приехал на нужный этаж, и она, глубоко вдохнув, покинула его кабину. А вот и дверь с номером 145. Девушка встала как вкопанная, не решаясь дёрнуть за ручку. Интересно, а дома ли кузина? А сам Пирс? Даже не знает, кого больше не хочет видеть: Ричардсон или Джонсона. Наверное, сейчас именно Пирса. Но делать нечего. Она уже здесь. Снова глубокий вдох. Хьюстон осторожно дёргает ручку — открыто. По коже побежал табун мурашек. Ощущение чего-то нехорошего закралось в душу…       Она, зайдя в квартиру, как можно тише закрыла дверь. Везде тихо, только из гостиной доносились голоса, точнее, один голос. Брилл, сняв босоножки, всё так же тихо подошла к комнате, едва не затаив дыхание, и прислушалась.       — Да откуда я знаю! Она выключила телефон, ещё вчера днём, и до сих пор не пришла… Я всё прекрасно понимаю, что сам виноват, но… Тебе легко говорить: у вас с Хеленой всё замечательно, а тут… Надо было свалить на неделю к родителям, пока Ричардсон была бы здесь… Не знаю, ушла куда-то… Да плевать я на неё хотел! Гораздо больше меня волнует Брилл…       «Волнуется он… Думать надо было, что делаешь и говоришь, чтобы не волноваться, — не без злобы подумала она, опустив взгляд в пол. Странное чувство: вроде хочется, едва войдёт в комнату, приласкать его, утешить и простить, но ненависть сейчас сильнее. Однако есть и ещё одно «но»: её поступок. — Скорее всего, ни о каком примирении не может быть и речи», — в то же время грустно подумала Хьюстон.       Пока раздумывала, разговор внезапно стих. Она осторожно заглянула в комнату. Да, Пирс даже не услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Он стоял к ней спиной, смотря в окно. «Выбора нет, ведь так?» — подумала девушка, собираясь с духом. Глубокий вдох, и она тихо проходит в гостиную.       — Волновался, значит? — произносит Брилл, скрещивая руки на груди, и останавливается в центре комнаты. Реакция парня отменная: он мгновенно оборачивается, смотря на незваного, казалось бы, гостя. Тут же насупливается.       — Ты где была всю ночь?! — гневно спрашивает Джонсон, вмиг оказываясь возле неё.       Хьюстон некоторое время смотрит в серые глаза. Никакой любви, только ненависть и злоба. Ловит себя на мысли, что впервые в их взаимоотношениях всё настолько плохо. Ни после той самой первой ночи, ни после того, как парень узнал о её ещё тогда возможной симпатии к Картеру, ни в ту ночь перед попыткой изнасилования. Он снова чертовски зол, как вчера, когда начал ей всё выговаривать. Никаких переживаний. Пирс просто хочет наехать на неё так же, как вчера она наехала на него.       «Это тупик», — аукнулось где-то глубоко в сознании, и девушка тяжело вздохнула, понимая, что это так.       — Тебе-то какое до этого дело, — наконец произнесла она. — О Тее пекись, а не обо мне.       — Я бы с радостью, — с нескрываемым ехидством говорит Джонсон, скрещивая руки, — но мы в данном случае говорим о тебе. Ты ответишь на вопрос?       — Если с радостью, то тогда какого чёрта ты всё ко мне лезешь? — воскликнула Брилл, всплеснув руками, со всем презрением во взгляде смотря на него.       Она думает, что услышат такое мегапафосное «Потому что ты моя девушка!», однако он молчит. Хьюстон проследила за его взглядом и заметила, как изменилось лицо парня: сначала оно нахмурилось, после брови удивлённо поползли вверх, сейчас же в серых глазах полыхал огонёк сразу из нескольких чувств: злобы, ненависти, гнева и боли. Она поняла, что так повергло его в шок — засосы на шее, которые видны невооружённым глазом.       — Это ещё что? — потрясённо выдохнул он.       — Да будто сам не знаешь, — бросила Брилл, прикусив губу и отведя взгляд в сторону.       Она видит, как Джонсон чуть ли не до побеления костяшек сжимает кулаки. Похоже, обо всём догадался…       — Ты была с ним, — скорее не спрашивает, а утверждает. Девушка поднимает голову и пересекается с взглядом серых глаз, пылающих праведным гневом. Она презрительно хмыкает и отходит от него на несколько шагов. Когда дело касается Картера, лучше не попадаться Пирсу под горячую руку. — Хьюстон, это правда? — требовательно спрашивает он. Брилл невесело усмехается. Даже не удосужился назвать её по имени.       — Как видишь, — пожимает она плечами.       Его до глубины души поразило, с каким невозмутимым спокойствием девушка согласилась. Даже не верится: её будто подменили. Внутри всё кипит от негодования.       — Брилл, это переходит все границы!       — Переходит все границы?! И это говорит мне тот, кто позавчера ночью напролёт кувыркался с моей кузиной! — срывается она на крик. — О! Заткнулся? Правда глаза режет, да?       — Это было глупо, — сквозь зубы выговаривает парень, желая, похоже, испепелить её взглядом, так он внимательно и ненавистно смотрит.       — Глупо было с тобой начать встречаться, Джонсон, — фыркает Хьюстон, смотря прямо ему в глаза. — Знаешь, у меня была масса ошибок за мои двадцать лет, но встреча с тобой — самая глупая из всех! Я за прошлые года столько себе нервов не трепала, сколько это было с тобой!       — Тебя никто не заставлял со мной встречаться! Отказала бы — ничего смертельного со мной бы не случилось. Не впервой.       — Жалко было тебя, дурака, — Пирс шокировано посмотрел на неё, и она поняла, что не так выразилась.       — То есть, всё это было из жалости?       — Нет, просто… Ты действительно казался мне другим, не таким, как остальные, — он от этих слов презрительно фыркнул, — а в итоге оказался таким же… Ах да, и ещё ревнивым придурком, — и мило улыбнулась.       — Ревнивым придурком? Это из-за того, что я хотел начистить Картеру его смазливую рожу?       — Да не только в нём дело! Ты ревновал меня чуть ли не к каждому столбу! Это уже не ревность, а болезнь, Джонсон!       Оба тяжело дышали, смотря друг на друга ненавидящими взглядами. Каждый думал, что их отношения — ошибка, которая, несомненно, повлияла на них, а лучшим ли образом — они не знают.       — Ты закончила? — тихо спросил Пирс, глядя в глаза той, которую ещё буквально пару дней назад любил до беспамятства, а сейчас… А сейчас он не знает. Внутри только жгучая ненависть к Хьюстон, которая возомнила о себе чёрт-те что. — Ты тоже далеко не идеальна, Брилл.       — Как ты заговорил! Я вдруг стала такой плохой из-за того, что переспала с ненавистным тебе человеком? — так же тихо проговорила она.       — Ты так просто об этом говоришь, будто вы очередной проект делали.       — Почему нет? Ты ведь трахался с Теей и вполне спокойно вчера об этом говорил.       — С каких это пор скромница Брилл разбрасывается плохими словами направо и налево?       — С кем поведёшься, от того и наберёшься, Джонсон, — огрызается девушка и отходит от него.       Она вновь поднимает на него взгляд. Парень потупил взор, засунув руки в карманы джинсов, и смотрел в пол так, будто хотел прожечь его. Да, это абсолютный и бесповоротный тупик в их отношениях. Глаза предательски заслезились, не в силах больше сдерживать порывы.       — Ненавижу, — сдавленно проговорила Брилл. — Лучше бы сразу обратила внимание на Дэвида, а не на тебя.       — Ага, и, переспав с тобой, он бы на следующее утро тебя бросил, — злобно проговорил он. Бесило не столько то, что она предпочла ему его же врага, сколько её доверчивость.       В горле встрял ком, а из глаз всё же потекли слёзы. Хьюстон закрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука, лишь тихо всхлипнула. Слова Джонсона всё больше и больше выводили из себя. Она ненавидящим взором посмотрела на него. Он лишь скептично поднял бровь, увидев её слёзы.       — Что, наивно полагаешь, что это было бы не так?       — Он любит меня, чтобы пойти на такое! — выкрикнула девушка, тяжело дыша. Пирс в ответ на её реплику нервно рассмеялся.       — Любит? Он? Господи, да что он с тобой сделал, когда вы сношались? — теперь она не видит в нём хоть каплю ревности, наоборот, — никак не скрываемое ехидство и желание выставить Картера полным мудаком. Не из ревности, а просто из принципа.       — Это правда, — увереннее ответила Брилл, сглотнув ком в горле, затравленно смотря на Джонсона. Надоело. Возникло непреодолимое желание рассказать ему всё, абсолютно всё, что было между ней и Дэвидом. В конце концов, почему он может причинять ей боль, а она ему — нет? — А знаешь, я о многом тебе не говорила, — всем своим видом парень показывал, что ему глубоко плевать, однако в серых глазах виден любопытный огонёк. Хьюстон глубоко вдохнула. — Дэвид ведь начал ухаживать за мной ещё во время работы над проектом, но ты в курсе этого. Я просто игнорировала его знаки внимания, потому что… Потому что все мысли были заняты только тобой, — угрюмо усмехнулась. — Но обо всём этом тебе известно, грех же было до меня не допытываться. Когда мы с тобой начали встречаться, уже тогда, в январе, я случайно встретилась с Дэвидом и он сказал, что любит меня, — Пирс презрительно усмехнулся, хотя она видела, что в глазах разгорался недобрый огонёк. — Я сначала сама не поверила, ведь в тебя была безумно влюблена. Но совсем недавно, как раз в тот день, когда отец сказал, что вынужден отлучиться по работе, я встретила Дэвида в супермаркете. Я сказала ему, что у нас живёт моя кузина, и он сразу смекнул, что между вами наверняка что-то есть, о чём я и сама подозревала и твердила тебе. Он, сам понимаешь, воспользовался этим, — девушка непроизвольно облизнула губы, вспомнив тот случай на парковке, и в груди распространилось приятное тепло, — и я поняла, что запуталась, и стала разрываться между ним и тобой, не зная, что мне делать. Я до конца была уверена в тебе, а его слова про чувства ко мне до сих пор казались чем-то нереальным. Но вчерашняя ночь изменила моё мнение. Он был таким ласковым, нежным, а в глазах была такая неподдельная забота с любовью, что сомнений в его словах у меня просто не осталось, — тихо сказала она, смотря Джонсону в глаза.       В комнате стало слышно частое, тяжёлое дыхание. Он просто в бешенстве от её слов. Однако… Есть и что-то ещё в его взгляде. Но и пусть. Сам ведь вчера не особо жалел её, когда говорил все те ужасные слова.       — Любит, значит? — рвано улыбаясь, наконец произносит парень. — Вот и спи с ним.       Брилл смотрит на него, явно не понимая, что он имеет в виду. Пирс, смерив её замученным взглядом, резко разворачивается и уходит из комнаты. Она встрепенулась и пошла за ним. Дверь в спальню открыта, значит, он там. Едва приблизилась, как тут же встала как вкопанная.       — Уходишь? — выдыхает Хьюстон, наблюдая за ним. Джонсон разворачивается, отрываясь от дорожной сумки, и внимательно, и непонимающе смотрит на неё.       — А не видно? — вопросом на вопрос отвечает он.       Она медленно качает головой и, насупившись, уходит.

***

      Брилл сидела в гостиной на диване, дыша через раз и смотря в одну точку где-то на стене. Она не знала, сколько прошло времени с тех пор, как тяжело опустилась на мягкую поверхность. Тело будто оцепенело. Руки мелко дрожали. Почему-то стало страшно. От неизвестности, что таится пока за закрытой дверью неясного будущего? Возможно. Девушка и сама не знает. Мозг совершенно отказался работать. Она просто прислушивалась, напрягая слух, к возможным переменам в давящей, пугающей, напряжённой тишине квартиры.       Наконец в коридоре послышались шаги. Хьюстон подрывается с места и стремглав мчится туда, тут же останавливаясь. Пирс правда собрался уходить. Сейчас он, поставив сумку рядом с собой, надевал ботинки, явно не замечая её присутствия. Она мысленно усмехается. Всего одна сумка с вещами. Ей бы целый грузовик понадобился для шмоток… Девушка встряхивает головой. Сейчас не время для насмешливых мыслей, совсем не время.       Она подошла к нему и… А зачем это сделала? Брилл и сама не знает. Просто думала, что так надо. А парень удивлённо смотрит на неё. Она тяжело переводит дыхание, будто грудную клетку что-то сдавило, смотря в серые глаза с затаившейся внутри надеждой. Заметит ли он её? В его глазах лишь холодная решимость. Забавно. Хьюстон думала, что это сгоряча, что Джонсон одумается и, вернувшись в гостиную, вновь заведёт с ней разговор, но уже не на повышенных тонах и без взаимных обвинений. Ошиблась, как и всегда. Наивная.       — Что, даже пощёчину не дашь на прощание? — спрашивает он, смотря на неё. Внутри Брилл всё холодеет: абсолютное равнодушие, которое Пирс и не пытается скрыть.       — Мне это ни к чему, — тихо отвечает она, опустив взгляд в пол.       — Мне кажется, или ты сожалеешь?       Хьюстон поднимает на него нахмуренный взгляд. Походу, только ей одной тошно от всего этого. Он просто издевается над ней, как и всегда, когда злится на неё.       — Катись отсюда, — осипшим голосом произносит она, скрещивая руки на груди. Парень на мгновение закатывает глаза и кривит губы в угрюмой усмешке. С силой берёт сумку и подходит к двери, но останавливается. Оборачивается и смотрит на неё. Внутри всё сжимается с ещё большей силой. — Уходи! — дрогнувшим голосом кричит девушка. На секунду в серых глазах что-то мелькает, и он, презрительно хмыкнув, уходит, громко хлопая дверью.       Внутри всё кипит от гнева… И боли. Не её ли она заметила в его глазах? Снова прислушивается. Шаги отдалились. Брилл рвано выдыхает и, нервно схватив какую-то маленькую, стеклянную фигурку с комода, со всей силы бросает её в дверь, и та разбивается вдребезги.       — Вдребезги, — тихо произносит она, смотря на разбросанные по полу осколки, и, сползая вниз по стенке, разверзается рыданиями от чувства безысходности.       Вдребезги — как и их чувства.

Конец пятой части