Детдомовская

POV Апполинария Вчера мы с ребятами отлично провели время. Сначала мы пошли в парк, где перекатались на всех качелях. После посетили зоопарк, а потом зашли в какой-то очень милый ресторанчик, где хорошенько наелись. Мне казалось, что я поправилась килограмм на пять, но мне так лишь казалось. Сегодня же, я решила встать пораньше, чтобы приготовить для парней затрак. Так сказать, поблагодарить за замечательный день. Я быстро почистила зубы и стала спускаться. Снизу были слышны голоса. Я спустилась и встала возле двери, чтобы услышать о чем так бурно, как я поняла, спорили парни. А вообще странно, что они встали так рано.  — Как мне ей сказать? Парни, мне так хреново. — по голосу я поняла, что это был Артём.  — Думай сам, ладно? Это ты виноват, ты и решай. — послышался, кажется, голос Влада. — И то, как ты себя чувствуешь сейчас — нормально. Ты заслуживаешь ненависти самого себя.  — У меня не было выбора! Хватит! Перестань давить на меня, потому что, если ты думаешь, что мне сейчас хорошо, то ты ошибаешься. Мне очень больно, но я не могу потерять Вику, ясно? — было слышно, что Артем на грани. Еще немного и он сорвется. Но меня беспокоит другое — что происходит?  — Пиндюра, успокойся. Тебе сейчас лучше не беситься, а думать, как ты скажешь Аппи об этом. — после того, что только сказал Толя, мой иртерес начал расти все сильнее и сильнее, но при этом во мне появлялся страх. Меня пугает эта не известность.  — Я не смогу парни. Не смогу, — голос Темы срывался на крик, что несомненно пугало и настороживало еще больше. — Как мне сказать, маленькой и хрупкой девочке, правду. Как?  — Как хочешь, так и говори. — голос Никиты был холодным. Ему, похоже, было все равно на всю ситуацию, в отличие от других парней.  — Просто скажи ей правду. — сказал Влад.  — Как ты себе это представляешь? — мой опекун не прекращал злиться — « Аппи, милая, понимаешь, я как-то давно, около семи месяцев назад, вляпался в одно дело и чтобы его замять мне пришлось тебя удочерить. Уговор был на пол года, а после я мог тебя вернуть обратно в детский дом, но теперь я не хочу тебя отдавать назад, но у меня нет выбора, вернее был, но я выбрал не тебя. Я должен был выбрать ты или Вика. Ну, а дальше ты сама понимаешь. » Так да? Так мне нужно ей сказать?  — Ты разобьешь ей сердце.  — Уже разбил. — тихо прошептала я и убежала на вверх. Слезы лильются градом и я не могу остановить их. И впринципе, не хочу останавливать. А зачем? Чтобы выглядить сильной? Да пошло все, куда подальше. Я больше ничего не хочу. Совсем ничего. Мне будто вырвали сердце и душу, и чувства, и эмоции. Во мне больше нет ничего. Мир будто, в раз, потерял всю свою красоты. Он стал таким серым. В нем больше не осталось ярки красок, которые были раньше. В нем нет больше ничего. Я сломалась, опять. Но в этот раз все по другому. В этот раз мне сделали больно, как никогда прежде. В этот раз мен не били, не мучили, не издевались . Мне казалось, что меня любили. И от этого больней. В этот раз меня уничтожили. Они убили не только веру в жизнь, но и в самое, как мне казалось, прекрасное — любовь.  — Можно? — неожиданно в комнату вошел Артем. — Аппи? Ты плачешь? Что-то случилось? Тебя обидел кто-то? Аппи, не молчи? Аппи? Я не могла ничего сказать. Мне просто хотелось кричать. Кричать от боли. Это чувтво мешало мне ответить ему, что это все он. Что он причина моей боли, моих слез. Мне хотелось высказать ему все.  — Я-я-я… слышала. Я в-в-с-се слышала, Артем. Тебе не-не-не придется мне ничего объяснять. — мой голос дрожал, как никогда прежде. — Можешь расслабиться.  — Боже, Аппи… я-я-я… — не знаю от чего, но я отчетливо видела в глазах Темы боли. Я видела слезы, которые стекали по его лицу. Ему тоже было плохо.  — Не утруждайся. Я все понимаю. — на секунду я замолчала и набрала в легкие побольше воздуха. — Ты любишь ее. Я не могу тебя винить за это.  — Аппи…  — Не надо, пожалуйста. Не говори мне ничего. Прост отвези меня туда и все. — слезы не прекращались, как и боль. — Давай закончим на этом, ладно? Я просто хочу никогда тебя больше не видеть.

Никогда ведь не знаешь, насколько ты привязан к человеку, пока эта связь не оборвется.

Артур Хейли