Детдомовская

POV Автор

Четыре месяця спустя.

— Апполинария, милая, поговори со мной, прошу. — малютка, как и ожидалось промолчала в ответ, но женщина даже и не думала заканчивать этот разговор. — Я понимаю, что в последнее время на тебя все навалилось, что у тебя нет ни сил, ни желания бороться за свою жизнь, но пойми, ты только вначале пути. Впереди тебя ждёт счастье, я уверена в этом. Ты просто не можешь сдаться сейчас. Ты обязана победить эту болезнь.  — Я боролась, честно, но больше не могу. — голос девочки бы таким слабым, таким охрипшим, таким полным боли и отчаяния, что слушая его сердца болезненно сжималось.  — Почему не можешь? Что изменилось?  — Я знаю, что у меня нет шанса. Я подслушала ваш с Сергеем Антоновичем разговор.  — Родная моя, иногда в жизни происходят чудеса, и я мечтаю, что бы чудо произошло с тобой и ты выздоровела. Я тебя очень полюбила. Я не хочу потерять тебя. — слова психолога шли от сердца. Она действительно привязалась к девочке.  — Я больше не верю в чудеса, и Вам не советую. Вы же знаете, что тут никакое волшебство не поможет? Тогда зачем пытаетесь вселить в меня ложную надежду? Не делайте этого, прошу. От этого еще хуже.  — Прости меня, Апполинария. Я пойду, мне уже пора. — женщина медленно встала со стула, и повернулась в сторону выхода из палаты. — Ещё раз прости.  — Когда меня отключат от аппарата?  — Милая… Я-я-я…  — Пожалуйста, Анна Владимировна, скажите мне. Я должна знать. — голос голубоглазой звучит уверенно и четко, будто сейчас она не спрашивает о дате своей смерти, а рассказывает какой-нибудь стих.  — Тебе лучше поговорить с доктором.

***

 — Тёмка, любимый, о чём задумался?  — Вик, о чём я могу думать?  — О подарке мне на Новый год, ммм?  — Нет, я потом подумаю об этом.  — Осталось около месяца, если что… — в голосе девушки была слышна волна недовольства.  — Любимая, не переживай, ты не останешься без подарка. — репер натянул улыбку и посмотрел на девушку. — Приготовь мне перекусить, пожалуйста.  — Всё, что захочешь. — Виктория притворно усмехнулась и скрылась за поворотом дома, а Артём продолжил убивать себя прошлым.

Я отпускаю память на все четыре, Медленно /по частицам/ себя дробя… И ведь никто не заметил в огромном мире, Как рухнул маленький город — внутри меня.