Ламповый круиз по Ферелдену

      С каждым днём пребывания в этом мире, моё душевное равновесие стало шатким, как дряхлый стул под задницей огра. А после переселения в живое тело, реальным стал голод, холод, усталость и боль. Однако, я все чаще задавалась вопросом: реален ли этот мир? А тот, в котором я жила изначально? Нет, конечно, та жизнь была реальна, но когда я упустила момент, когда эта стала моей? А с другой стороны, какая теперь разница? Я намерена выжить.       Пробираясь сквозь чащу и густые кусты, от голода давилась кислой ягодой с надеждой, что это не яд. Зубы эльфийки хоть и были без налета и с намеком на какой-то там уход, но кариес реагировал на кислоту сока, и ныла челюсть. Плакала и ела, в общем. Наг впереди вел в неизвестные мне дали, начало даже казаться, что шли мы больше часа. Но когда силы покинули ноги и было желание упасть лицом в траву и захрапеть, показались огни лагеря долийцев и аромат жареного мяса — что и придало ускорение.       Как только я раздвинула ветви ели, дабы явить свой лик «собратьям», кто-то тронул за плечо. Неосознанно подпрыгнув на месте, сдержалась от истерического вопля. — Почему ты одна? Где остальные?       Застыв, ничего не ответила. Не от страха, а от незнания: кто, собственно, такие остальные? А потом дошло, и пришлось сделать грустное лицо. Получилось даже выдавить скупую слезу. — Все погибли. Оборотни…       Тяжёлый взгляд перестал бурить спину, а потом меня повернули лицом. Эльф казался молодым, но волос коснулась седина. Морщинки в уголках янтарных глаз и густые брови, строго сомкнутые на переносице. Потом черты его лица размягчились, в свете сумерек стали совсем детскими. — Abelas.       Я кивнула. Хрен знает, что этот сударь пролепетал, но звучало с нежностью. — Идём. Затриан волновался, не получая вестей от вашего отряда. Нужно скорее рассказать ему всё.       Ну мы и пошли. Он — с гордой осанкой и торопливыми шагами, а я… сутулясь до самой земли, хромая на обе ноги с непривычки ходить и взглядом испуганной мыши.       В лагере царило напряжение. Эльфы выглядели детьми в моих глазах, очень красивых и необычайно грустных. У костра сидела чумазая ребятня, поедая остатки мяса с костей, старшие эльфы черпали с чашек кашу, а совсем старики сидели в тени и не смели поднять глаза.       Мой новый знакомый провел меня мимо всех этих несчастных, в самый красивый аравель на окраине, всё время держа за руку. Кажется, он кем-то был для этой девушки. И очень грустно осознавать, что она умерла и осквернена Углией. Но я старалась не думать об этом как можно дольше.       Затриан был приятен на внешность, но взгляд цепких глаз просто отвратителен. Старик казался не столь угнетённым, нежели весь клан. Он крутил в голове своих тараканов, и отнюдь не безобидных. — Dalen, что случилось? Ты одна… — хранитель отложил книгу на столик у кровати и встал. Волнение на его лице было не наигранным, однако. — Мертвы, — просто ответила.       Повисло молчание. Пока эльф переваривал полученную информацию, а парень сбоку меня напряжённо переминался, блуждала взглядом по помещению. Ничего особо примечательного, что стоило бы вашего внимания, за исключением прекрасной красной древесины, создающей стены, а так же лоснящиеся шкуры волков. Пахло травами, до тошноты, как ладан в церкви. Свечи неярко освещали пучки трав под потолком. — Положение наихудшее, — заговорил Затриан, тронув подбородок. — Это были лучшие охотники. Защиты больше нет. Надежда только на магов. — Но вас всего трое, — влез в разговор мой знакомый. — Как возможно защитить женщин и детей?! Нужно уходить. — Мы не можем уйти, Рунан, — строго ответил хранитель. — Трое кого, простите? — осторожно подняла руку, словно школьник за партой. — Маги, еmm'asha, — ответил приятель и тронул мое плечо. — Ты и Милена вместе занимаетесь больными. Травы не лечат их раны, ведь проклятие — это магия. Ты забыла?       Не знала. Пришлось пожать плечами, дабы не вызывать подозрений. Я могла потерять память, ничего такого тут нет. Поэтому стоило сообщить сразу, пусть и не прямым текстом. К сожалению, память и знания этой эльфийки до меня не дошли. — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Затриан, уже не пряча беспокойства. — Ступай. Рунан позаботиться о тебе, а мне надо подумать.       Послушно, под руку, я вышла из аравеля и вдохнула свежий воздух. После амбрэ трав в обители хранителя, голова шла кругом. Желудок снова сжался и заурчал от запахов мяса и каши. Так же треск костра вызывал грустную тоску по телу демона, что удивительно с другой стороны. Та Углия не имела настолько тупого выражения лица, когда ей говорили сложную информацию. Было легче пережить даже новость о том, что «ты сделала демона одержимым». А щас где этот демон? Погиб? Надеюсь, что так.